Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 10 (декабрь 2003)» Наши гости» По России катится желтое колесо

По России катится желтое колесо

Кублановский Юрий

Юрий КУБЛАНОВСКИЙ:

"ПО РОССИИ КАТИТСЯ ЖЕЛТОЕ КОЛЕСО"
Беседа с Татьяной Весниной

Юрий Михайлович Кублановский (род. 30.04.1947 г., в Рыбинске) - поэт, заведующий отделом поэзии журнала "Новый мир". Окончил искусствоведческое отделение исторического факультета МГУ (1971). Работал экскурсоводом и музейным работником на Соловках, в Кирилло-Белозерском монастыре, в Мураново и др. После открытого письма по случаю второй годовщины высылки А.И.Солженицына (1976) подвергался преследованиям со стороны КГБ. Эмигрировал (3.10.1982), жил в Париже. В 1990 году вернулся в Россию. Член СП России. Член редколлегии журналов "Вестник РХД", "НМ", и "Стрелец", газ. "Литературные новости" (1992). Координатор (вместе с С.Лесневским) Комиссии по подготовке международного суда над КПСС и практикой мирового коммунизма (1996). Чл.-корр. Академии российской словесности (1996). Лауреат премий им. О.Мандельштама (1996), Правительства Москвы (1999), ж-лов "Огонек" (1989), "НМ" (1999), Александра Солженицына (2003).

Эта беседа состоялась на II-м Всесибирском семинаре молодых писателей в г. Томске

- Признайтесь, вас не оскорбили символы одной российской партии, которые "украсили" открытие семинара и некоторые выступления, в которых поэзию смешали с политикой, а самих литераторов подали, как гарнир, к обеду политиков?

- Я слишком над этим не задумываюсь. С тех пор, как я оказался в эмиграции и стал заниматься публицистикой. А публицистика сильно связана если не с политикой, то с мирочувствованием общества и человека. Просто никогда не надо использовать искусство в целях политической рекламы. И я всегда стараюсь уйти от подобных ситуаций и не позволяю использовать свое имя политикам, корыстным в своем пиаре.

- Обращаясь к участникам семинара, вы заметили, что в творчестве молодых нет внутреннего пафоса. Что вы имели в виду: то, что молодые замыкаются на себя и поэзия превращается в искусство для искусства?

- Слово и самодостаточно и вместе с тем нуждается в выходе во что-то высшее. Сознание русского писателя не секуляризировано. Оно всегда связано с Божеством. Когда я говорил, что поэзии нужен внутренний пафос, то имел в виду, что поэту необходима какая-то сверхзадача. Не может поэтическая деятельность, прежде всего русского поэта (такая уж у нас психология), замыкаться только на решении словесных задач. У моего поколения, которое входило в литературу уже после хрущевской оттепели, пафос заключался в противостоянии коммунистическому режиму, цензуре, той идеологической лжи, которая царила в Союзе. Перед нами была какая-то невидимая, но очень ощутимая стена, которую нужно было преодолевать. А сейчас зло везде и нигде. Оно разлито повсюду. Поэт не знает, на что направлено его творчество. Например, внутренний пафос лично моего творчества был направлен на воссоединение через годы советчины с великой русской литературой.

Несколько лет назад Александр Исаевич (Солженицын - Т.В.) мне написал письмо, где заметил, что вместо красного колеса по России прокатилось колесо желтое. Он имел в виду ту бульварную культуру, что затопило наше общество. Возможно, я бы пожелал молодым поэтам вот что: мы крепчали в противостоянии красной идеологии, крепчайте в противостоянии желтой.

- Однако сейчас читают больше детективы, чем поэзию. Поэзия стала хуже или детективы лучше?

- Детективы тоже не на высоте. Это не Агата Кристи. Потому что происходит культурное облегчение. В поэзию надо вживаться. Она требует больших душевных, интеллектуальных, сердечных затрат. И только, когда вживешься, она тебе открывается навстречу, и ты испытываешь настоящее эстетическое наслаждение. Газета, детективы - это же одноразовое чтение. Пробежались по диагонали - и ладно. Это времяпрепровождение, вроде как смотрение телевизора. Поэтому и вымывается из общества высокая культура и заменяется эрзацами. Таковы механизмы техногенной цивилизации ХХI века.

- А чем объяснить то, что сегодняшние подростки, впитывающие в себя плоды техногенной цивилизации, с охотой возвращаются в "средневековье". На книжных полках Гарри Поттер, Таня Гроттер, на экранах - зачарованные, ведьмы, волшебники, маги, колдуны, оборотни и прочая нежить. И они становятся кумирами подростков и молодежи.

- Думаю, этому потоку можно противопоставить только хорошую отечественную детскую литературу. И по воскресеньям водить ребенка в церковь. Хотя, конечно, очень трудно противиться наплыву коммерческой ахинеи, которую прокатывают на телевидении. Когда был коммунистический режим и существовал железный занавес, тогда к нам только подтекала гадость массовой культуры, а когда завес поднялся, она пошла сплошным потоком и затопила все общество.

Мы абсолютно оказались к этому не готовы. Просто встали в хвост коммерческой цивилизации и послушно ей следуем. Таков механизм рынка "без бедняков": потребляйте, потребляйте, потребляйте…

- Русскую интеллигенцию всегда обвиняли в либерализме. Интеллигенцию начала ХХ века - в том, что она "выкормила" революцию 1917 года, "шестидесятников" сегодня обвиняют в том, что их либеральные идеи привели к разрушению советской империи. Вы вернулись в Россию на волне перестройки. Наверное, тоже надеялись на скорейшее и радикальное обновление страны.

- Я очень быстро понял, что у власти здесь те, кого Александр Исаевич Солженицын метко называл грязнохватами. Либеральных иллюзий у меня в этом смысле не было. Наоборот, сразу встал в оппозицию к столичному политическому истеблишменту, который носился с Гайдаром, Чубайсом и Ельциным. И не приветствовал ни Беловежский сговор, ни ваучеризацию. Так что не замаран сочувствием к этой либеральной революции, которая произошла в начале 90-х годов. Ну, а общие иллюзии, конечно, были. Как и все, надеялся на возрождение нашего Отечества, русского народа. А посттоталитарная эпоха оказалась новым витком трагедии. В этом смысле каждая революция пожирает своих детей. Тех, кто был демократами, инакомыслящих и тех, кто готовил перемены. Увы, большинство из нас не пригодилось в новых условиях. А те, которые адаптировались вроде думца Сергея Ковалева, то они, пожалуй, приносят больше вреда, чем пользы.

- В 2003 году вы удостоены премии Солженицына, которую он сам и вручает. Можно ли эту премию рассматривать, как противовес, альтернативу Государственной?

- Государственная премия просто выродилась. Никто не знает ее лауреатов. Вот вы навскидку назовете фамилии лауреатов этого, прошлого года, и три года назад? Кто знает лауреата нынешнего года в области литературы прозаика Михальского. Да никто абсолютно. Поэтому Госпремия - это просто "лавочка". А Солженицынская премия все-таки пытается держать уровень. Не скромно говорить или хвалить ее, поскольку я ее лауреат, но предыдущие ее лауреаты - это были, как правило, достойные люди: Инна Лиснянская, Валентин Распутин. Хотя и там были какие-то ошибки, неточности. Но, во всяком случае, это не коррумпированная премия. Это не какой-то бульончик, который варится на кухне администрации президента несколькими недобросовестными литераторами.

- Как редактор отдела поэзии, в чем вы видите свою задачу: сохранить общий демократический тон "НМ" и традиции "шестидесятников" или пустить "свежую кровь" в русскую поэзию?

- И то, и другое. У меня сейчас на рассмотрении лежит около двух тысяч рукописей. Этот поток, конечно, захлестывает. Но я стараюсь в каждом номере давать хотя бы одного автора из провинции. "Новый мир", может быть не в той степени, как при прежнем редакторе Сергее Залыгине, сохраняет почвенническую тенденцию. В отличие от других столичных журналов мы не продвигаем постмодернизм.

- У вас есть строки: "Чтобы глаза могли видеть все честь по чести, надо уехать за Вологду верст за двести". Это намек на Соловки, где вы работали экскурсоводом?

- Спасибо, что знаете мое творчество. А намек это на Великий Устюг. Действительно, за 200-300 километров за Вологдой начинается нетронутая природа. По-настоящему белый снег, какой был в XIX веке, и нет той гигантской мусорной свалки, в которую превращена сейчас вся центральная Россия.

- Уехав за много тысяч километров от Москвы, в Томск, кроме общения с молодыми писателями, что для вас важно в этой атмосфере почувствовать?

- Ширь. Дыхание земли сибирской. Я Сибирь не очень хорошо знаю. Третий раз в Сибири, и первый - в Томске. По своей ментальности я, может быть, не таких огромных пространств, какие есть в Сибири, а пространств русского Северо-Запада. Но мне это интересно, и хочется этим подышать, если получится.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.