Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 35 (апрель 2007)» Гвоздь номера» Шарьинская весна (продолжение)

Шарьинская весна (продолжение)

Сальников Александр 

Глава восьмая

1
Лавров пришел позднехонько с работы,
Стянул пальто, поставил в угол боты.
Лил майский дождь, и грязь - по всей Шарье.

Уже темнело. Оля с Катериной
Играли в карты. Танечка с Ириной
Сергеевной примерили колье

2
У зеркала. Лавров прошел к столу
И сел устало. Подобрав полу
Юбчонки длинной, Танечка помчалась

Да на колени прыгнула к отцу.
Поцеловала, по его лицу
Ладошкой провела и засмеялась:

3
- Наш папка весь в занозах! Он не брит! -
Сергей Андреич на колье глядит
И головой качает в восхищении:

- Ты как принцесса! - Дочь поцеловал
И отпустил. - Сегодня я устал.
Хочу побыть чуть-чуть в уединении.

4
Пойду к себе. - И в комнату ушел.
Как будто бы все было хорошо,
На первый взгляд. Семейная идиллия:

Усталый добрый муж пришел домой;
Две дочери с красавицей женой
И родственницей нежно, без усилия

5
Поддерживают здесь покой и мир.
Тут не хватает только арф и лир
Для воспевания семейного уюта,
 
Где радость и любовь кругом царят,
Где только о хорошем говорят,
Где нас счастливит каждая минута.


6

Сергей Андреич на диван прилег,
Стал наблюдать, как глупый мотылек
В окне порхает около карниза.

Но мыслей не было. Ему казалось, он
До глубины души опустошен.
За стенкою работал телевизор

7
На полную. И раздражал весьма.
Панельный дом. Таких домишек тьма
В России нашей. Снова я про быт.

Мы строим без ума, да кое-как:
Построить дом? Подумаешь, пустяк.
Тяп-ляп, и все готово, дом стоит.

8
Вот только жить в нем упаси нас бог...
Лавров хотел писать - писать не смог.
Капризная не снисходила муза.

Он стал читать - ему хотелось выть.
Тогда решил он ужин разделить
В родном кругу семейного союза...

9
Уже под тридцать было тете Ире,
Когда племянница осела в их квартире:
Сестрица старшая просила, - не откажешь, -

Племянницу на год лишь приютить
И доучить в Шарье, и пособить
Потом с трудоустройством. Что тут скажешь?

10
Я, впрочем, не о том, а об Ирине
Сергеевне, она порой застынет
У зеркала и смотрит на себя

Минут пятнадцать, все без перерыва,
Без внутреннего, кажется, надрыва,
Лишь иногда костяшками дробя


11
О полочку. Но этот нервный знак
Дает понять, что вовсе не пустяк -
Ее занятия у зеркала большого.

Ведь если женщина успела к тридцати
Сама свою красу приобрести,
Так честь ей и хвала. И, право слово,

12
По силам ей старение отсрочить.
И хочет тетенька до ужаса упрочить
Стабильность облика, красивого когда-то.

Признаюсь, что про женщин слышал я:
Когда в пятнадцать некрасива - бог судья,
Но если в тридцать - так сама и виновата.

13
Лавров налил себе бокал вина
И стал смотреть, как мажется жена.
Девчонки в кухне стол сервировали.

Жена Лаврова в зеркало глядит
И, как бы, между прочим, говорит:
- Ну, как сходил? Чего тебе сказали?

14
- Сказали, что стихи сейчас не в моде.
Век прозы наступил, и даже вроде
Сам Пушкин не читается уже.

- А что же в моде? Что теперь читают?
- Доценко. Детективы почитают. -
Жена Лаврова в желтом неглиже,

15
Держа в руках софистер и расческу,
Чтоб сделать к ужину шикарную прическу,
Вздохнула, левым плечиком пожала

И мужу, чтоб ответить что-нибудь,
А вовсе не затем, чтоб вникнуть в суть,
С улыбкой непонятною сказала:


16

- Тогда и ты возьмись за детективы.
Иначе не увидишь перспективы. -
Сергей Андреич глянул на жену,

Поморщился: мол, боже, с кем тут спорить,
И, чтоб финал дискуссии ускорить,
Решил свалить на классиков вину:

17
- Все смотрят не на труд, а на портреты.
Какой ужасный вред - авторитеты!
Об этом говорил еще Толстой.

Когда нет имени, шедевр теряет цену!
А без цены не выпустят на сцену.
От этого у нас кругом застой.

18
И более всего - в литературе...-
Жена Лаврова спорить о культуре
Желала даже меньше, чем стареть.

И, слушая ворчание супруга,
Его многострадальная подруга
Вдруг начала тихонько что-то петь.

19
Лавров затих и горько ухмыльнулся.
Поднялся, молча в комнату вернулся.
Допил вино, опять к столу присел,

Взял с полки пятый том Хемингуэя
 И стал читать, мечтать уже не смея
О лаврах призрачных. Над ним в углу висел

20
Портрет Рембо - счастливого мальчишки,
В семнадцать лет добившегося книжки
И похвалы всемирного Парижа.
 
А он, - пристыжен собственной женой! -
Еще не напечатал ни одной,
Ни званий не добился, ни престижа.


Глава девятая

1
"Да что жена? Она не понимает
Меня совсем. Стихов моих не знает,
Да и не ценит. Вот где скрытый враг.

Как часто женщины мужьям не помогают
И ими не живут. Потом пеняют,
Что жизнь у них не ладится никак.

2
Ведь кто мужчину может ввысь поднять?
Жена его, что любит, словно мать,
Готовая на подвиг ради мужа.

А кто мужчину может в ад спустить?
Опять жена, - которой лень любить,
Которой, видимо, хороший муж не нужен". -

3
Так думал наш Лавров, когда вошла
Тихонько Ольга: - Дядя, я нашла
Сегодня днем на полке, между книг,

Один ваш стих. Он очень превосходен...-
Лавров взглянул: - Ах, этот. Нет, не годен. -
Хотел забрать, но Ольга в тот же миг

4
Листочек отстранила: - Если вам
Не нужен, подарите мне. Стихам
Я отведу отдельное местечко

В своем секретном дневнике. - "Зачем?" -
- Пусть лучше у меня хранится, чем
Пылится между книг. Еще словечко

5
Хотела я сказать вам о стихах...
Конечно, мнение мое для вас - не ах
 Какое важное...- "Да нет же, говори,

Я буду рад твое услышать мнение..."-
И Ольга дядю привела в смущение
Своею похвалой. Минуты три


6
Он слушал молча, чуть ли не краснея,
Но, в то же время, возразить не смея.
Как лесть сильна! Как любим мы ее!

И все-таки Лавров набрался духу,
Стал возражать. Но как приятны слуху
Слова племянницы! И так они вдвоем

7
Беседовали о строптивой музе,
Об этой прежеланнейшей обузе
Для всех поэтов. Тут Лавров взглянул

В тот угол, где висел Рембо портрет
И грустно улыбнулся: - Вот поэт!
А я...- И он слегка рукой махнул.

8
- Куда уходит молодость лихая? -
Сказал Сергей Андреевич, вздыхая. -
Стареет тело - это ли беда,

Когда душа... душа - все та же птица,
Что в синь мечты, под небеса стремится.
Душа, поверь мне, вечно молода!

9
Чем мы старей, чем тело непослушней,
Тем верим в небылицы простодушней,
И тем сильнее ждем любви, тепла.

И тем нежней и безответней любим,
И, походя, уж женщин мы не губим,
И меньше на земле свершаем зла.

10
- Но вы еще совсем не так и стары.
- Мне тридцать пять! Дождусь ли божьей кары
Я к тридцати семи, не знаю сам,

Но в тридцать три меня не распинали.
И в тридцать семь, я думаю, едва ли
Меня узнают. Вот где будет срам!


11
Поэты без признания хиреют,
И к тридцати годам уже стареют.
А мне давно не тридцать - тридцать пять!

Но я по-прежнему бесславен и безвестен,
Вот в чем трагедия. Смотри, с тобой я честен.
Мне поздно все сначала начинать...

12
- Нет, нет, Сергей Андреич, вы не правы. -
Она ему в ответ. - Я знаю, нравы
В литературе слишком уж круты.

Пробиться трудно. Все же постараться
Необходимо. Вам нельзя сдаваться.
Вам надо бы в Москву... - "Мечты, мечты.

13
Ведь я и здесь-то никому не нужен.
Какое там - в Москву!.." - "Остынет ужин!!" -
Услышали они. К столу звала

Жена Лаврова. Оля встрепенулась,
Как будто испугавшись, и коснулась
Его руки, и взгляд свой отвела,

14
Вся покраснев. Случаен или нет
Был этот жест, увы, для нас - секрет.
Но он, однако же, сумел смутить обоих.

Тут Оленька нашлась: - Отложим лиру.
Идемте ужинать. Нельзя нам тетю Иру
Заставить ждать. - Вдруг, темные обои

15
Лаврову показались чуть светлей,
Мир - чуть прекрасней, жизнь - чуть веселей.
Неужто все лишь от прикосновения?

Он улыбнулся и послушно встал...
Читатель, помнишь, Пушкин описал
Прекраснейшие чудные мгновения?


16
Вся наша жизнь из них и состоит,
И ими, словно бисером, пестрит,
Как счастлив тот, кто может их заметить.

И легкий взгляд, и чей-то нежный жест...
Но мы свой быт несем, как тяжкий крест.
А почему? Кто может мне ответить?

17

Ведь жизнь - прекрасна! В чем ее винить?
Не нравится, так можно и не жить.
Но если жить - давайте веселиться!

Отпущен нам не столь уж долгий срок,
И, кто его, смеясь, прожить не смог,
Вини себя, тут не на кого злиться...

18
Так вышли к ужину из комнаты они
И в этот вечер больше уж одни
На всякий случай поостерегались

Остаться, чтоб друг другу не сказать
 Опасных слов, способных показать
Их чувства. И взглянуть уже боялись

19
В глаза друг другу, чтобы не прочесть
Чего-нибудь такого. Все же честь
Семьи у нас еще на первом месте.

Но, с этих пор иначе стал смотреть
Лавров на Ольгу. Майский вечер сеть
Свою захлопнул. И уже без лести

20
Он видел в ней и ум, и красоту,
И каждую знакомую черту
Ее считал каким-то колдовством.

И даже то, что выглядит подростком,
Его сильней влекло. В наряде броском
Она ему казалась божеством.


Глава десятая

1
Признаться, мне б не стоило труда
Унять огонь в груди, и навсегда.
Я потому так заявляю смело,

Что сам почти утратил страсти пыл:
Давно свое отпел и отлюбил,
Но мой герой - совсем другое дело!

2
Итак, поэт влюблен. Не мудрено,
Он к этому итогу шел давно.
И лишь одно тревожило Лаврова:

Как быть с родством? Ведь, как тут ни крути,
А линию жены не обойти -
Ему племянницей считалась Кистенева.

3
И это знали все: весь дом, весь двор.
Лавров стал тих и скрытен, словно вор,
На ком горела шапка. Вот наука! -

Суметь скрывать к племяннице любовь
От всех и от нее самой. И вновь
Гореть любовью. Ведь какая мука

4
Всегда быть рядом, каждый день встречать,
Любить всем сердцем, всей душой желать
И не позволить лишнего словечка!

Какая боль! Но оба влюблены.
Я думаю, тут нет ничьей вины.
Душа - огонь, а тело наше - свечка,

5
Которая с годами оплывает
Что парафин, и тает, тает, тает.
Как, помните, Тарковский написал.

И вот Лавров, чтоб прекратить мучение,
Подумав день другой, принял решение,
Собрался и уехал на вокзал.


6
Там сделал предварительный заказ,
Взяв до Москвы билет. На этот раз
Нацелив на московские журналы:

Вдруг, - богу в уши Олины слова?
Но до отъезда он решил сперва
Письмо отправить другу. Для начала,

7
Чтоб было, где в Москве заночевать:
Возможно, он задержится, как знать,
В столице погостить всегда приятно.

Глядишь, и страсти отойдет накал.
Билет он на восьмое заказал,
Но лишь - туда, не заказав - обратно.

8
Валерка с ним тогда и задружил.
Не потому совсем, что рядом жил,
И вовсе даже не из-за шабашек,
 
А оттого, что мог через него
Встречать он и кумира своего.
Был Пилин тих, послушен, как барашек.

9
До остановки провожал Лаврова,
Там расставались, а наутро снова
Встречались, чтобы вскоре разойтись.

Лавров не часто пользовал машину,
(Из экономии: уж больно жрет бензину)
Когда и без нее мог обойтись.

10
Дни полетели. Стали вечерами
Они встречаться, будто бы стихами
Лаврова занимаясь. Впрочем, сам

Лавров уж точно ими занимался.
Ну а Валерка больше отвлекался
На Олю. Но, конечно, и стихам


11
Он уделял положенное время,
Перепечатывал - не тяжко это бремя,
Когда в награду мог он получить

Те самые чудесные мгновения.
К тому же он, с Лаврова одобрения,
Машинописи Олю стал учить.

12
Понравилась затея эта всем.
Лаврову - было выгодно затем,
Чтоб не платить Валерке за работу:

Ведь Ольга с дяди денег не возьмет.
А Кистеневой выгоду поймет,
Наверно, каждый - проявить заботу

13
О дяде, чтоб ее он полюбил.
 Ну а Валерка счастлив тем уж был,
Что чаще Ольгу будет видеть он.

И вот уже Лавров заметил вскоре
Во взгляде, жесте, даже в разговоре,
Что наш Валерка, кажется, влюблен

14
В его племянницу. Казалось бы: и славно.
Ведь сам-то он хотел того подавно.
Но, странно, - мой Лавров стал ревновать

И лишь сильней влюблялся с каждым днем.
Инстинкт мужчины просыпался в нем.
Соперничать хотелось, воевать.
 
15
Лавров мертвел, когда она смеялась,
Когда, шутя, Валерке улыбалась.
О боже! Он бы Пилина убил!

Но внешне был приветлив и спокоен,
Как дипломат или дозорный воин,
Что за врагом украдкою следил.


16
Наверное, Лавров к себе был строг:
Никак позволить лишнего не мог.
Подумаешь, - пофлиртовать с девчонкой.

Кого сегодня этим удивишь?
А он сидел, надувшись, словно мышь,
И слушал, как дочурки в песне звонкой

17
Соревновались силой голосов.
И размышлял о Пилине: "Каков!..
Повсюду лезут эти оборванцы!"

Ну а потом, вдобавок ко всему,
Сказала Оля вечером ему,
Что Пилин пригласил ее на танцы.

18
Умом Лавров, конечно, понимал,
Что он женат, что Оле бы не дал
Он ничего, что их любовь не вечна.

Но вот душой и телом он - желал!
Уж мысленно Ирине изменял,
Себе признавшись в том чистосердечно:

19
"Измена. Но жена ведь - не держава.
Для честности учил нас Окуджава:
Не обещайте, братцы, юным девам

Любови вечной. Что ж тогда жена?
Какой любови требует она?
И короли - неверны королевам!"

20
Сергей Андреич все-таки решил
Быть честным. И на танцы разрешил
Идти с Валеркой: вдруг у них, как знать,

Чего и выйдет. Сам в Москву собрался,
 Но вот о дне отъезда не сказался,
Чтоб Оля не помчалась провожать.


Глава одиннадцатая

1
Что ж, оторвем листки календаря,
Чтоб не топтаться нам на месте зря:
Вот пятое июня, вот шестое,

Седьмое... Стоп! Восьмое! В этот день -
И танцы, и отъезд - и свет, и тень.
Возможно, совпадение простое,

2
Но этот день я должен описать.
Не весь, конечно. Может быть, начать
Мне с вечера? Сам день прошел обычно

И вовсе не запомнился ничем.
Поэтому и тратиться зачем?
Так значит - с вечера, согласны? И отлично.

3
Июньский вечер был хорош и тих.
Ему я посвящаю этот стих.
Впервые Пилин с Ольгою на пару

На танцы едут вместе, как друзья.
В тот вечер ездил в ДКЖ и я
С приятелями. Там мы дали жару!

4
Весь зал битком. Повсюду визг да смех.
 Нужна подружка? Тут вас ждет успех.
На танцах познакомиться - пустяк:

Здесь "герлы" с десяти до тридцати,
Кому под вечер некуда пойти.
Здесь редко все обходится без драк.

5

Вон скачет рыженькая - чем не хороша?
А вот блондинка - светлая душа, -
 Четырнадцать, не больше, - но под слоем

Косметики. Ей восемнадцать дашь.
И все навеселе! А вот и наш
Валерка, оглушенный общим воем.


6
На танцах Пилин мой - не частый гость.
Его теперь одолевала злость,
Что слишком редки медленные танцы
 
И Оля не танцует их совсем;
Что тесно: не хватает места всем;
Что в музыке все больше иностранцы...

7
Вы не были на танцах в ДКЖ?
Хотя, сегодня там не то уже,
Что было раньше. Но народ все тот же.

Века не изменяют молодежь.
Напрасно думаете вы, что это ложь.
Я докажу элементарно. Вот же,

8
Для доказательства и повод есть.
Судить о молодых, - какая честь,
Когда и сам еще не стар годами...

Меняются лишь времена да нравы,
Обычаи, да моды, да державы...
Но молодые - нет. Взгляните сами.

9
Тинэйджеры сегодняшнего дня -
Как век назад. Себя пупами мня,
За неудачников своих, считая, предков,

Домашние хазары-печенеги,
Они живут, как предлагал Карнеги,
В отсеке дня, не более. Не редко

10
Срываясь из семейного болота,
Где ничего им делать не охота,
И пропадают днями напролет

В своих тусовках, где их может ждать
Одна забота: чем себя занять.
И оккупировав весь лестничный пролет


11
В подъезде дома, сидя на ступеньках,
Как куры на шестках, в серьгах и феньках,
В табачном дыме с "планом" пополам,

Они болтают обо всем на свете,
Еще не взрослые, но далеко не дети,
Все думают, что выше пап и мам;

12
Мечтают, как бы им достичь всего,
Не делая при этом ничего.
Они уверены, что их спасет всегда

От насморка - Efferalgan Upsa,
От трудных мыслей - глупая попса,
От жажды - pepsi или газвода,

13
От одиночества - веселый круг друзей.
Им скучно чинно посещать музей,
За знанием ходить в библиотеку.

Не лучше ли собраться вечерком
Да поболтать о том, о сем с дружком
Или сходить в ДК на дискотеку.

14
Я думаю, тут нет ничьей вины,
Что молодые так приземлены.
Когда ж еще им петь и веселиться?

Всему свой срок. Придет и к ним черед,
Когда судьба за жабры их возьмет.
Что ж, се ля ви. На это глупо злиться.

15
Мы молоды! Поэтому пока
Проводим вечера свои в ДК
Да в барах, да в тусовках беззаботно.

А срок придет - состаримся и мы,
И будем всем вокруг раздражены,
И поругаем молодежь охотно...


16

Тем вечером под рэп, металл и рок
Мы просто веселились, кто как мог.
У молодости есть на это право.

Как не скакать, когда в ушах звучит
То Юры Шевчука последний хит,
То Джексон, то Валерия, то "Браво".

17
Но Кистенева вдруг натанцевалась
И засветло еще засобиралась
Уже домой. Валерка с ней. Его-то

Обрадовало это. Он хотел
Быть с ней вдвоем. И даже, как умел,
Смешил ее, травил ей анекдоты.

18
А Оля, будто чувствуя беду,
Домой спешила. Пусть еще звезду
 Не видно было на вечернем небе

И бледная луна едва взошла,
И полоса заката не прошла,
Действительность преобразуя в небыль,

19
Окрашивая розовым весь мир.
Но Пилин счастлив был: его кумир
Шел рядом! И Валерка, словно шут,

Старался Кистеневу рассмешить,
Ее сомненья смехом удушить.
Да все пытался удлинить маршрут,

20
Чтобы не скоро к дому подойти.
В кафешку заглянули по пути.
И вскоре настроенье Кистеневой

Приподнялось. Тут Пилин ей опять
Назначил встречу. Оля завтра дать
Решила свой ответ о встрече новой.


Глава двенадцатая

1

Когда они гуляли, наш Лавров
Уже к столице мчался. Он готов
Теперь бежать от своего подъезда.

Но я хочу немного рассказать
О том, какие чувства испытать
Ему пришлось в тот вечер до отъезда.

2
Для этого вернемся чуть назад.
Вот наш Лавров на кухне, он не рад,
Что Ольга с Пилиным на танцы укатили.

Ну что же тут поделать? Выбирай:
Люби или любить другому дай!
Здесь третье неуместно. Или - или.

3
Сергей Андреич и желал любить,
Да долг ему велел с семьею быть.
Лавров хоть и считался ловеласом,

Но, тут - племянница! К тому же, он не знал,
Взаимен ли его любви накал:
Посмешищем еще не стать бы часом.

4
Лавров грустил: "О, боже, как тут быть?
Любить, в конце концов, иль не любить?
А вдруг Валерку Оля полюбила?"

Он в руки взял позавчерашний "Труд",
И попытался почитать. Но тут
Его внезапно муза посетила.

5
Умчавшись в комнату, он в кресло сел,
Взгляд бросил в угол, где Рембо висел,
Открыл тетрадку, авторучку взял

И стал писать, черкать и вновь писать,
И, по привычке, черный ус кусать.
И, наконец, он вот что написал:


6

"Не видя журавля, я, как жар-птицу,
Так много лет удерживал синицу
В своих руках. И вывел с ней птенцов.

И думал я, что счастлив в жизни краткой,
Синице отдаваясь без остатка...
Но вдруг с небес услышал странный зов.

7
Он звал меня, маня неудержимо.
Я голову поднял, не в силах мимо
Пройти. И взгляда отвести не мог.

Там, в небе, проплывала журавлица!
Тогда я понял: вот моя жар-птица.
С тех пор печален стал мой бедный слог.

8
Года и долг зовут меня к синице..."-
Писал Лавров, грустя о журавлице.
Он доверял бумаге как поэт

Все чувства, музу удовлетворяя
И о последствиях, конечно, не гадая,
Не видя в том потенциальных бед.

9
Еще строка, еще... почти венец.
Но муза улетела и - конец.
Не мог ни строчки больше он создать.

И так, и сяк пытался - все не то.
А тут Танюшка с книжкою Барто
Пришла и попросила почитать.

10
Дочурку на колени усадив,
Да на удачу Агнию раскрыв,
Нашел он: "Наша Таня громко плачет..."

Прочел про этот громкий Танин плач,
Потом, - про "Мой веселый звонкий мяч",
Потом - как мальчик на лошадке скачет.


11
Потом еще прочел стишочков пять
И предложил дочурке погулять.
Та, согласившись, весело умчалась

С сестрой во двор. Их крики за окном
В тот вечер долго слушал старый дом.
 Лавров скучал. Ему вдруг показалась

12
Смешной затея с выездом в столицу:
"Что мой приезд? Он лишь на единицу
Поднимет счет наплыва графоманов

В богемную Москву. Ее и так
Заваливают кипами бумаг,
Стихов пудами, тоннами романов.

13
Пробиться в этой толще - гиблый труд.
Нет имени, протекции - сотрут!
Кто я такой? С каким я лезу рылом

В калачный ряд?.. Но, боже, как узнать,
Вдруг да смогу вершину эту взять,
И влезть в какой-нибудь журнал без мыла?.."

14
Посомневавшись в гении своем,
 Потом поужинав с женой вдвоем,
Поговорив притом о пустяках,

Лавров, в конце концов, собрался в путь:
Ведь надо же пробиться как-нибудь,
Чтоб вовсе не остаться в дураках.

15
Он вышел раньше, чтобы одному
На воздухе поразмышлять ему
О творчестве, о призрачной столице,

О Кистеневой Ольге, о жене...
Еще о том, о чем не стоит мне
Упоминать. Он шел, смотрел на лица


16
Шарьинцев встречных и не видел лиц;
Не слышал голосов вечерних птиц -
Певцов любви, свободной дикой воли, -

Не замечал Лавров мой красоты
Природы летней: запахи, цветы...
А мне все это дорого до боли:

17
Шарьинских улиц свежая листва,
Их прибранность, заметная едва;
Неторопливость времени и действа;

Неспешность жизни… да убогий быт,
Что вечно и печалит, и смешит;
Да горожан лихое лицедейство...

18
Шарья, Шарья, мой милый уголок,
Тебя я возродил бы, если б мог.
Сегодня ты запущена, уныла.

И бедной нищенкой в отрепьях у ворот
Встречаешь ты уже который год.
Но, помню я, что не всегда так было.

19
Здесь и сейчас красивые места,
А раньше... (только память и чиста).
Шарьинка с Кринкой - дивные речушки -

Притягивали, как морской курорт.
Тут ежедневно отдыхал народ.
Вода - стекло! На дне видны ракушки,

20
Рыбешка мелкая. И часто вдоль реки
И летом, и зимою - рыбаки...
Теперь речушки эти - вонь, мазута,

Густая жижа, что течет по лугу,
Впадая в нашу бедную Ветлугу...
Довольно памяти, прошла ее минута!
 

Глава тринадцатая

1
Валерка с танцев Ольгу проводил.
Он всю дорогу весел был, шутил.
Держались за руки они. Так мило!

И Ольга в настроении пришла.
Но дядю, к удивленью, не нашла.
У тети озабоченно спросила:

2
- А где Сергей Андреевич? - "Уехал".
- В Москву? - "Ну да... Послушай, вот потеха.
В газете нашей пишут про стриптиз".

И стала вслух о том читать Ирина
Сергеевна, не посмотрев, что мина
 У Оли скисла. Ведь какой сюрприз

3
Поднес ей дядя! И моя красотка,
Не слыша даже, что читает тетка,
На стул присела тихо, словно мышь,

Своими мыслями охваченная, видно.
Ей было и печально, и обидно.
А тетка вдруг: - "Ты, Оля, что грустишь?"

4
А та в ответ: - "Так, ничего... не знаю...
Пойду я лучше... книжку почитаю...
Возьму у дяди?" - "Ладно, почитай".

И Оля тихо в комнату Лаврова
Ушла, чтобы предаться грусти снова,
В уединении. Но тут собачий лай

5
Влетел из приоткрытого окна
И чей-то смех, и пьяный мат. Она
Скорей - к окну! И что же? У забора

Соседский пес на пьяницу напал.
Как будто только этого и ждал:
Довольный лает. А за ним уж свора


6
Собак дворовых. Лают и рычат,
И холки, ощетинившись, торчат.
Откуда и сбежались? Так и рвутся.

Зачинщик Тузик не дает пройти:
Стоит, оскалив зубы, на пути.
А девочки над пьяницей смеются, -

7
Сестренки Олины - Танюшка с Катей.
Тут звонкий выстрел громыхнул в раскате
И к пьянице на помощь прибежал,

Вооружившись легким самопалом,
Наш Толик Галкин. Он по чем попало
Стал бить собак. И всех поразогнал.

8
Старушки Толика за смелость похвалили,
За самопал, конечно, побранили.
А пьяница скорей ушел за дом...
 
На сценку грустно Оленька смотрела:
Как девочки резвилися без дела,
Как Толик Тузика мутузит за окном.

9
Тот самый Толик, что столетний пень,
(Вокруг которого старушки целый день
Да старички) резьбой разрисовал.

И все же, представленье за стеклом,
Хотя немного, Олю отвлекло
От грустных мыслей. Но опять напал

10
На Кистеневу неотступный сплин.
Она в сердцах сказала: - "Вот ведь, блин!.."
Но, не окончив фразы, подошла

К столу Лаврова. Тихо в кресло сев,
Рассеянно повсюду посмотрев,
Она вдруг с удивлением нашла,


11
Что все вокруг ей дорого до боли.
И сладко встрепенулось сердце Оли:
"Здесь всюду дядя!.. Тут он размышлял,

Вот в этом кресле..." И, закрыв глаза,
Племянница откинулась назад,
Понять пытаясь, что он ощущал,

12
Когда вот так сидел уединенно
И над стихом работал упоенно.
Потом взглянула на Рембо, потом

По книжным полкам пробежала взглядом:
Вот Пушкин, вот Толстой с Высоцким рядом,
Хемингуэй, Рубцова старый том,

13
Ахматова, Есенин, Блок, а вот
Шекспир, Кнут Гамсун, Кизи, Элиот,
Конечно же - Рембо на видном месте,

Белль, Сэлинджер, и Маркес, и Бодлер,
И Губерман, и даже Алигер,
И Шолохов, и Грин с Ремарком вместе,

14
И много-много тех, кого не смог
Отметить Олин взгляд, а с ним - мой слог...
На стол взглянула: вот его тетрадь,

Вот авторучка, что в руке Лаврова
Летала по листам, рождая слово.
Тут Оле очень захотелось взять

15
И подержать орудие поэта
В своих руках. Но вот, исполнив это,
Ей вздумалось черкнуть две-три строки.

Взяв со стола тетрадку черновую,
Она нашла страницу роковую,
Где кончились его черновики.


16
Тут Кистеневу, как магнит, привлек
Последний из набросков в двадцать строк.
Она прочла неровный, нервный почерк,

Минуя исправления, ошибки,
Достойные лишь дружеской улыбки.
То был не стих, а мыслей верный очерк.

17
Судите сами: строчки о "жар-птице"
Сначала посвятил Лавров "царице",
Потом перечеркнул, и восемь строк

Раз десять правил. Оля пропускала
Все перечеркнутое. Шепотом читала:
"... С тех пор печален стал мой бедный слог.

18
Года и долг зовут меня к синице,
А сердце все грустит о журавлице.
И я не знаю, как мне поступить:

Рассудок мой с синицею часами,
Ну а душа живет под небесами,
Ей так приятно в облаках парить..."

19

Лицо у Оленьки горело, как в огне:
"Ах, боже мой, ведь это обо мне!"
Она опять весь стих перечитала.

Ну, так и есть: о ней писал Лавров.
И Оленька, - что делает любовь! -
Дрожащею рукою написала:

20
"Я вас люблю. Хотя мне жаль синицу,
Но, все ж, не упустите журавлицу..."
Вдруг, испугавшись смелости своей,

Захлопнула тетрадку и, не глядя,
Взяла брошюру с книжной полки дяди,
Да на кровать в углу легла скорей.


Глава четырнадцатая

1
Читатель-иностранец удивится:
"Как, здесь и Bedroom может находиться?!"
Но нам абсурд давно не виден в том,

Что комната вмещала много лет
Библиотеку, спальню, кабинет.
Стандарт России бедной - три в одном.

2
Булгаков первый нам открыл глаза,
Когда во всеуслышанье сказал,
Что нас испортили квартирные вопросы.

Но не сказал, как нам их разрешить.
И мы по-швондерски решили - уплотнить!
С тех пор роимся, словно в гнездах осы...

3
Закрыв глаза и слыша сердца стук,
Глубоким вздохом усмирив испуг,
Лежала тихо наша героиня

Лицом к стене. Ей виделся Лавров
В костюме темном. От его усов
Бросало в дрожь. А рядом, как княгиня,

4

Вся в белом шла она... Хотелось ей
Хотя б в мечтах приблизить поскорей
День встречи их. Едва расставшись с дядей,

Уже мечтала Кистенева вновь
Увидеть хоть на миг свою любовь,
Казалось ей - она готова ради

5
Минутной встречи многое отдать...
Тут осторожно скрипнула кровать,
И Оля стала думать о кровати:

"На ней Сережа мой с женой своей
Провел так много времени, что ей,
Кровати этой, и подушкам, кстати,


6
Известно многое. Ах, как бы мне узнать
Путь к сердцу дяди. Милая кровать,
Прошу тебя, скажи хоть что-нибудь,

Хоть скрипни мне, что любит мой Сережа..."
Кровать молчала. На любовном ложе,
Раскинув руки и расправив грудь,

7
Вздыхала Оленька, все думая о том,
Как здесь лежал Лавров с женой вдвоем,
И как они любовью занимались...

Ох, эта страсть тоскующей души!
Читатель мой, смеяться не спеши.
Здесь и великие-то часто ошибались.

8
Забавна девочек любовная игра
С придуманным кумиром. Вечера
Они томятся, сохнут и вздыхают.

Но в жизни, зачастую, и черствы
Кумиры их, и глупы. Тут, увы,
Все чувства постепенно утихают.

9
И черствостью задетая душа,
Порой, сама не может ни шиша:
Ей ни любовь, ни жалость не известны.

Поэтому шутить, мои друзья,
Над девочкой влюбленною нельзя.
Здесь мы должны быть и добры, и честны...

10
А Оля все гадала: отчего
Лавров не сообщил ей ничего
О дне отъезда. "Может быть, обиду

Какую-то в душе он затаил?
Но отчего же не сказал и скрыл?
И даже не показывал мне виду!


11
Ах, боже мой, конечно же, ведь он,
Наверное, был очень огорчен
Тем, что на танцы я пошла с Валеркой!.."

И Оленька, жалея уж о том,
Что прогулялась с Пилиным вдвоем,
Все мерила своей наивной меркой.

12
Закрыв глаза, она лежала так.
То, что для вас, друзья мои, пустяк,
Ее тревожило. Как в омуте тонула

Она в сомнениях. И мучила себя,
Не знаю уж, - спасая, иль губя.
Но вскоре задремала и уснула.

13
Совсем стемнело. Олины сестрички
Давно уж, расплетя свои косички,
Почистив зубы гелем для зубов,

И пошалив, и поболтав от скуки,
Сопели, широко раскинув руки,
Блуждая по стране беспечных снов.

14
Пора пришла и тете лечь в кровать.
Племянницу из комнаты позвать
Она решилась. Но в ответ - молчок.

"Да что такое? Может, зачиталась?"
Звала еще, но та не отзывалась.
Лишь где-то в кухне заскрипел сверчок.

15
Тут тетя тихо в комнату вошла
И спящею племянницу нашла.
Из рук у Оли книжицу изъяла,

Взглянула, покачала головой:
Де' Сада Оля трепетной рукой
Стянула с полки, и сама не знала.


16
На место вновь маркиза водрузив, -
Непроизвольно этим возбудив
Воспоминанье, как одна интрижка

Ей и Сереже смелости придав,
Вдруг стала руководством для забав.
Не просто ж так лежала в доме книжка. -

17
Решила тетя Олю не будить.
Но и самой отсюда уходить
Ей не хотелось. В кресло опустившись,

Она взяла Сережину тетрадь,
Чтобы себя хоть чем-нибудь занять,
И зачиталась, в лиру углубившись.

18
Ей было странно видеть исправленья.
Считала тетя, что от вдохновенья
Творится лира сразу в чистовик.

А тут - кругом черно, кругом поправки,
Неровный почерк, буквы как пиявки.
И вскоре женских мыслей маховик

19
Склонился к заключению такому:
"Н-да, зря Сережа выехал из дому
В надменную Москву. Его стихом

Не покорить балованные нравы
Столичной публики". Ах женщины, как правы
Они порой бывают даже в том,

20
О чем и представленья не имеют,
Поэтому судить о многом смеют...
Утратив интерес к черновикам

На половине записей Лаврова,
Свет погасив, вернулась тетя снова
К дочуркам в комнату и ночевала там.


Глава пятнадцатая

1
"Шарья - Москва" пришел по расписанию.
Не странно ли, друзья, что опозданию
В наш век неимоверных скоростей,

Да плюс к тому же - специальных знаний,
Находится все больше оправданий.
Тот в гости едет, этот - из гостей,

2
Но ни один не сможет поручиться,
Что будет к сроку, к сроку возвратится.
Увы, мы можем лишь предполагать.

А как обидно пропустить свидание
С какой-нибудь красоткой! Опоздание
Всегда тревожит. Мы привыкли лгать

3
Самим себе, что в наш ХХ-й век, -
(Когда повысил скорость человек
И не влияет климат и погода

На нужный переезд иль перелет;
Когда обычен в космосе полет;
И там, где раньше гнали по полгода

4
Усталых лошадей, давно за час
Мы долетаем.) - не коснется нас
В пути беда и мы не опоздаем.

Друзья, наивно думать, что прогресс
Отменит вдруг влияние небес
И прихоти судьбы. Еще не знаем,

5
Что нам готовит судьбоносный рок,
Какой он завтра преподаст урок.
Весь наш прогресс - Создателю игрушка.

Поэтому я тут и указал,
Что если поезд вдруг не опоздал,
Так радуйтесь, вас, верно, ждет пирушка.


6
С народом к Ярославскому вокзалу
Идет Лавров, сопротивляясь шквалу
Толпы столичной, склонной каждый раз

Мешать ходьбе, куда б вы ни спешили.
Она или на месте держит, или,
Как перышко, легко подхватит вас

7
Да унесет. Чтоб быть не одиноким,
Тут надо просто выбирать потоки
И плыть свободно. Вот уже Лавров

В метро спустился, прыгнул в электричку
И понесло его, как будто спичку,
В подземном вихре скорых поездов.

8
По кольцевой на Киевскую мчится
Под всей Москвой. Подземная столица,
Как и наземная, красива и шумна,

Да многолюдна, и еще, признаться,
Здесь можно очень просто затеряться
И заблудиться. Дивная страна -

9
Столица наша: город городов.
Вот в Кунцево направился Лавров.
Ведь он уже бывал неоднократно

В гостях у друга, по Москве гулял
И кое-что в столице повидал.
Он даже как-то посетил бесплатно

10
Один благотворительный концерт
(Для этого тащились с другом в центр),
Там пели наши звезды мировые.

Народищу! Они с трудом пробились.
Вокруг известностей стеной толпились
Поклонники. Да люди деловые


11
Прогуливались, чванно улыбаясь,
Друг с другом лишь по сотовым общаясь.
На сцене тоже был сплошной бомонд:

Семейство Пугачевой в полном сборе,
"Любэ", Меладзе, Моисеев Боря
И Николаев, и Алиса Мон,

12

Буйнов, Леонтьев... всех и не назвать.
Там также юных звезд крутилась рать.
Лавров запомнил девочку с гитарой,
 
Парнишку худенького без зубов,
Что улыбаться вечно был готов;
Еще - двух девочек, что выступали парой,

13
Еще каких-то клоунов смешных,
На вид ужасно нервных и больных -
Один с бантом, другой с платочком алым...

Да я готов с любым держать пари,
Что для провинциала из Шарьи
Все это было зрелищем не малым.

14

Ведь что Шарья? Возможно, кто-нибудь
Случайно соизволит заглянуть
Из знаменитостей за десять лет однажды

В наш тихий рай, в убогий уголок.
Что ж, от столиц наш городок далек.
В Шарье моей спасаются от жажды

15
Культурной жизни, закупив винца.
Кто старше - телевизор без конца,
Кто помоложе - бары, дискотеки.

Так и живем. И не из-за Джульетт,
А из-за огородов миру нет
У местных Капулетти и Монтекки.


16
Ну а Москва - совсем другое дело.
Без лести вас могу заверить смело,
Что не найдете больше городов,

Похожих на Москву. Столица наша
Чем современней и старей, тем краше.
Взывает к Богу золотом крестов.

17
Державная от крыш и до подвалов,
Испытанная бедами немало,
Еще вершит судьбу России всей, -

Страна в стране, - грустит и веселится.
Все Имена теперь живут в столице.
Им там и легче жить, и веселей.

18
И я люблю столицу навещать,
По многолюдным улицам гулять,
Смотреть на суету сует. Тем паче,

Что у меня особый интерес
К столице нашей - любопытства бес.
Ведь мне она близка еще иначе.

19
В Москве не жил я, но осталась в ней
По линии отца моих корней
Немаленькая часть. Хотя, признаться

Я должен вам: московская родня
Давным-давно забыла про меня.
Возможно, тут вы будете смеяться:

20
Мол, как же так? Ну что ответить мне?
И я не часто помнил о родне.
Страницы памяти своей листая,

Могу сказать вам только, что давно
Отец мой из Москвы уехал, но...
Но это уж история другая.


Глава шестнадцатая

1

Итак, Лавров в столице. В этот раз
Нацелился он прямо на Парнас.
На все взирая новыми глазами,

Иные принципы оценивались им,
Все потому, что сам он стал другим.
Порою так бывает в жизни с нами:

2
Ничто не предвещает перемен,
Но вдруг, на повороте, - сильный крен,
И мир другим становится, иначе

Мы видим все, что окружало нас.
Вот и Лавров: решив занять Парнас,
Влюбился и пошел ва-банк. Тем паче

3
Ему теперь казалось все иным.
- Года, года... "Как с белых яблонь дым..."-
Вздыхал порой Лавров и думал, верно,

О том, что затерялась жизни нить,
О том, что без признанья трудно жить,
О суете. Точней о нем, наверно,

4

Словами Данте я бы здесь сказал,
Он, помните, как славно написал:
"Земную жизнь пройдя до середины,

Я очутился в призрачном лесу..."
Так и Лавров. Уже в восьмом часу
Добрался он до места и от Нины

5
Васильевны Орловой вдруг узнал,
Что муж ее уехал на вокзал
Встречать его: - Вы, видно, разминулись.

- "Бывает, что ж". - Она его - за стол,
 С дороги - чай. А вскоре муж пришел.
Приятели друг другу улыбнулись,


6
Обнялись дружески. Орлов скорей открыл
Бутылку "Жириновского", налил:
- Ну, за приезд, Серега! - "За удачу!

Она мне пригодится в этот раз.
Даст бог, так напечатают у вас,
В Москве". - А если нет? - "Что ж, не заплачу".

7
- Возможно, я смогу помочь тебе.
Нужна протекция, чтоб подыграть судьбе.
Есть у меня в Москве один приятель,

Который редактирует журнал.
- "Какой журнал?" - "Успех". И я узнал,
Что в нем он постоянно как писатель

8
Печатает рассказики свои.
Туда и отнесем стихи твои.
Ты как, не против? - "В общем, мне б хотелось

Без помощи пробиться на Парнас".
- Ну, милый, так положено у нас,
Чтоб минимум - протекция имелась.

9
Без помощи печатался, поверь,
Один лишь Лев Толстой. Да и теперь
Знакомство очное стоит на первом месте.

- Я все же сам попробовать хочу.
- Ну что ж, тогда бог в помощь, я молчу. -
Вот так они позавтракали вместе,

10
Потолковали, а потом Лавров
Отправился искать для лиры кров,
Вооружившись списком с адресами

Журналов. По Москве мотался он
Наивностью безумной окрылен.
Все без толку. Но это между нами.


11
Лавров надеялся, что где-нибудь
Напрасных поисков прервется путь
И увенчается удачей непременно.

В пяти журналах получил отказ.
"Что ж, меньше стало тропок на Парнас.
Тем легче отыскать свою. Мгновенно

12
Я вовсе и не думал здесь найти
К Олимпу проторенного пути". -
Так утешался он. Но постепенно

Уверенность сомнением теснилась,
А через день и вовсе испарилась.
Друзья мои, скажу вам откровенно,

13
Лавров наш выбрал самый долгий путь.
Услышите вы, вряд ли, где-нибудь,
Чтоб без знакомства люди пробивались.

К тому же, чтоб знакомство завести,
Должно вам очень сильно повезти.
Как многие мне в этом признавались!

14
Литература тут не исключение.
Попробуйте, хоть ради развлечения,
Послать в журнал рассказик или стих.

Он пропадет, его и не заметят.
А в лучшем случае - "корректно" вам ответят,
Что "гениев" таких полно у них.

15
И дело здесь не в том, что будет плох
Ваш стих или рассказик. Видит бог,
Все дело тут в одном менталитете

Российской журналистики. Увы.
Но все пойдет в журналы, если вы
Сегодня числитесь в авторитете.


16
И вот Лавров, который день подряд,
Вычеркивал из списка (целый ряд!)
Те адреса, где он не пригодился;

Испытывая на своем хребте,
Что это все же методы не те.
Орлов трунил над ним и даже злился:

17
- На что надеешься? Я не могу понять.
Послушай, сколько можно объяснять,
Что первым делом нужно с кем-то знаться

И этим разрубить гордиев бант!
А не тянуть за кончики, как франт.
- "Но ведь редакторы должны же разбираться..."

18
- Редакторы! - судьба литературы -
Как часто не хватает им культуры,
Чтоб плевела от зерен отделить,

Чтоб в каждом божью искру отыскать,
Чтоб не гасить огонь, а зажигать
И средь толпы талант определить.

19
Всегда им важен лишь авторитет.
А скольких гениев они свели на нет!
Ведь истинный редактор так же редок,

Как гений среди пишущей толпы!
Они, как мы, у них не шире лбы.
Подумай сам об этом напоследок!

20
Их мучает гастрит и славы жажда.
По меньшей степени сидит Белинский в каждом,
По большей - Пушкины они, ни дать, ни взять.

Смущают их отжившие кумиры.
Редакторы! - гордиев узел лиры:
Не разрубить, так толку не видать. -


Глава семнадцатая

1

Лавров надулся. Он полез бы в драку
На эту стопроцентную макаку,
За злое пустословие ее.

Орлов, и правда, был похож немного
На суперсмесь мартышки и бульдога.
Да и язык его, как острие,

2
Порой бестактно резал по-живому.
В былые времена вгонял он в кому
Крутой прямолинейностью своей

Тех, кто пытался с ним о чем-то спорить.
Он мог легко любого раззадорить
На совершение благих идей,

3
Лишь для того, чтоб после посмеяться
Над тем, что люди не умеют взяться
За дело так, как надо. Но Лавров

Все это знал. Прощал он много другу.
Как не простить: тот оказал услугу
Своим гостеприимством. Ведь Орлов

4

Отсрочил отпуск, чтоб по вечерам
За рюмкой философствовать друзьям
И вспоминать о молодости шумной.

Его жена была сначала зла
На это все. Но вскоре поняла,
Что лучше быть женой благоразумной,

5
А не сварливой бабой. И она
Сама уж наливала им вина,
Чтоб в курсе быть, а также, наконец,

Чтоб вовремя сказать последний тост.
Ей разговор казался слишком прост.
Вот болтовни их малый образец:


6
- Я знаю, знаю, - отвечал Лавров, -
Ругать ты мастер, не жалеешь слов.
Как любим мы острить и поучать,

Искать повсюду смыслы да крамолы,
И крикнуть громче всех: "Король-то голый!"
Свою же наготу не замечать.

7
- Да я при чем? Москва слезам не верит!
И перед каждым не раскроет двери.
- И очень жаль, что до сих пор она

Увы, не верит ни слезам, ни всхлипам.
Все новое у нас идет со скрипом,
Да через зад. Такая уж страна.

8
У нас всегда чего-нибудь не так.
- Ругать страну любой теперь мастак.
- Хвалить Россию очень мне б хотелось,

Да только, к сожаленью, не могу.
Поверь как другу, я тебе не лгу,
Мне все уже до чертиков приелось...

9
- Недаром говорят: каков народ,
Такого и правителя найдет.
- Да палка-то всегда с двумя концами.

И я б сказал: какие господа,
Такие и придворные всегда.
Мы - дети времени. Но кто придет за нами,

10

Когда мы все оставим так, как есть?
- Ты хочешь все сменить? Какая честь!
Ведь я-то думал, что литература

Тебя в Москву за славой привела.
А ты - в политику. Прекрасные дела.
- Нет, не в политику. Но и культура


11
Не может век в придворных находиться.
Нам без протекции пора уж обходиться.
- Тебе я по-Высоцкому скажу:

В Москве провинциальные поэты
Нужны, как в русской бане кастаньеты.
Но, без обид! Я только погляжу,

12
Как ты здесь без протекции сумеешь
Куда-нибудь пролезть. Хотя и смеешь.
Уж в смелости тебе не отказать. -

Друзья хмелели, спорили и злились.
Как знать, чего б еще они добились,
Когда б их спор уместно не прервать.

13
Поймав момент, жена Орлова встала
Перед столом и весело сказала,
Подняв фужер с вишневою водой:

- Теперь поднимем тост за примиренье,
Чтоб завтра вновь вернулось вдохновенье!
И - по углам! Пора нам на покой.

14
- Какой покой? "Покой нам только снится!" -
Орлов никак не мог угомониться.
Хотел он продолжать ненужный спор.

Но спорить с женщиной - себе дороже.
Похорохорившись, он сдался все же.
На этом прекратился разговор.

15
Потушен свет. Супруги спят давно.
Один Лавров не спит, глядит в окно,
Ночной Москвой любуется, игрою

Лихого разноцветия огней.
Но спать не может, мысли все о ней,
О Кистеневой. Здесь я приоткрою


16
Одну из черт характера его.
Не замышляя злого ничего
И не желая навредить супруге,

И всей душою дочерей любя,
Однако он частенько мнил себя
Наедине с племянницей: в лачуге,

17
В каком-нибудь укромном уголке,
В лесной сторожке, в лодке на реке...
И понимал, что это невозможно,

Но все-таки он этого хотел.
Хотел измен, да изменять не смел.
Как врут, что если хочется, то можно!

18
Когда б она была простая шлюшка,
Возможно б, вышел не роман - игрушка.
Лавров бы не боялся ничего.

Но здесь родство! И многие считают,
Что женщины от ревности страдают,
Лишь если кроме прочего всего

19
Соперница им кажется достойней
И их самих. Поверьте, непристойней
Такого мнения одна лишь клевета.

Ничтожная соперница не хуже
В супруге вашей ревность обнаружит.
Но это все лишь сует суета.

20
А наш Сергей Андреич оказался
Не так уж слаб. Ведь он сопротивлялся
Небезуспешно похоти своей.

Любовь любовью, но рассудок все же
Подсказывал ему: семья дороже.
Что ж, поживем - увидим, что сильней.


Глава восемнадцатая

1

Ну а в Шарье, забросив все дела,
Скучала Кистенева. И пила,
И ела только с мыслями о дяде.

Жена Лаврова сразу поняла,
Что тут - любовь, любовные дела.
Она читала это и во взгляде,

2
И в жестах Олиных. Но чья вина?
Ведь девушка так страстно влюблена,
Что даже скрыть не в силах чувства эти.

А тетке очень хочется узнать,
Кто сердце Ольги смог завоевать.
Но что могла племянница ответить?

3
Она молчала. Тетя к ней и так,
И этак подъезжает, - все никак
Не может выведать, хотя б намека.

"Ну что б ей хоть словечком подсказать! -
Вздыхала тетка. - Взглядом показать...
Ах, эта неизвестность так жестока!

4
Она скорей сведет меня с ума,
Чем я успею все узнать сама".
И к Ольге тетка поздно вечерами

Присаживалась тихо на кровать
Да помогала бедной тосковать
О суженом. И нежными словами

5

Подбрасывала дров в огонь любви,
И сердце на пылающей крови
Еще сильней томилось и болело.

Уж тетка знала, как себя вести,
Ей опыт сам указывал пути
И способы, чтоб действовать умело.


6
Что ж, любопытство женское не раз
К безумным подвигам толкало нас.
Не зря ж гласит библейская легенда,

Что, любопытству лишь благодаря,
Адам и Ева, честно говоря,
Нас райского лишили дивиденда.

7
Но я, отнюдь, не вижу здесь греха.
Хотя, легенда, в общем, не плоха.
А любопытством, как почетным даром,

По праву женщины награждены.
Они распоряжаться им должны,
Как самым дефицитнейшим товаром.

8
Итак, подсев на краешек кровати,
(Для Ольги это было так не кстати:
Хотелось ей теперь побыть одной)

Жена Лаврова ласково спросила:
- Ты, Оля, почему вдруг загрустила?
Тебе у нас не скучно? - И рукой

9
Ей волосы погладила слегка.
А Оля от такого пустяка
Вдруг - в слезы. Тетка даже напугалась:

- Да что с тобой? Ты часом не больна?
- Нет, тетя, нет. - Ответила она. -
Я только что-то захандрила малость.

10
- Хандра пройдет. Она не стоит слез.
Иди ко мне. Вот так. Утри свой нос. -
Они обнялись, сидя на кровати. -

Ты, Оля, зря сидишь весь день одна.
Я вижу, ты ведь просто влюблена.
Признайся, так? - "Ах, тетя, бога ради...


11
Да, я люблю. И, кажется, всерьез..."
- Ну, вот и славно. И не надо слез.
Ты счастлива, сама того не зная.

Любовь, любовь... какой прекрасный сон...
Я рада за тебя. И кто же он?..
Нет, погоди, загадка не простая,

12
Попробую сама я угадать. -
И тетка тут взялась перечислять
Соседей наших из числа подростков.

На все был отрицательный ответ,
Кого ни назовет, услышит: "Нет".
Она уже дошла до переростков,

13
Затем до тех, кто двадцать разменял,
А вскоре добралась и до меня.
Я как сосед внесен был в претенденты.

Но, как и все, увы, без лишних слов
Был вычеркнут из списка женихов.
В мой адрес не звучали комплименты.

14
Но шутка тетки все же удалась
И Оля хоть чуть-чуть, да развлеклась,
Она смеялась очень надо мною:

Мол, ростом слишком мал для жениха.
Да, не велик, чего таить греха,
Тем более, что я его не скрою.

15
И так черед до Пилина дошел...
Прервемся ненадолго, хорошо?
Чтоб рассказать подробней о Валерке.

Мой бедный друг твердил себе с утра,
Что час настал: ему уже пора
Признаться Ольге. По наивной мерке


16
Он снисхождение воспринимал
За предпочтение и уповал
На благосклонность любящей натуры.

Но знать не мог, конечно, мой герой,
Что в сердце Ольги занесен другой.
Схалтурили на этот раз амуры,

17
Неверно выбрав цели для стрельбы.
Мы все в плену у прихотей судьбы.
Еще в тот самый вечер, после танцев,

Когда о новой встрече речь зашла,
Ответа Кистенева не нашла.
Тогда в кафе звучали африканцев

18
Лихие ритмы. Может быть, они
Ей подсказали, что повременить
С ответом надо, ну хотя б до завтра.

Но, все равно, придя к себе домой,
Был счастлив тем уже приятель мой,
Что не отвергнут он. А я, как автор,

19
Здесь должен хоть чуть-чуть упомянуть
О том, что он никак не мог уснуть
И, лежа, все мечтал, мечтал о встрече;

Решал, что скажет, если вдруг допрос
Устроит тетка. На любой вопрос
Заранее ответы обеспечил.

20
Всю ночь он проворочался, не спал,
То танцы с Ольгой нежно вспоминал:
Ее движенья легкие, улыбку;

То путь домой и дружный разговор,
То свежих листьев трепетный узор,
А то сверчка бесхитростную скрипку.


Глава девятнадцатая

1

Наутро, посвятив меня, как друг,
В свою историю, Валерка вдруг
Сказал: "Я до сих пор боюсь обмана...

Но, знаешь, может быть, ее ответ
Сегодня станет (почему бы нет?)
Любви началом..." И концом романа.

2
Уж так в литературе повелось,
Что автору, едва лишь удалось
Связать два милых сердца воедино,

Пора приходит книгу завершать.
Иначе бесконечно продолжать
Он может эти мыльные картины...

3
С трудом дождавшись вечера, герой
Явился к Ольге. Но она больной
Сказалась и тактично попросила

Перенести свидание на день.
По правде, Оле просто было лень
Идти куда-то. Оленька хандрила.

4

Но для Валерки это был удар!
Крушение надежд, облом, кошмар!
Конечно, он не показал и вида.

Больна, так что ж, со всяким может быть.
Решил он Ольгу завтра навестить.
Любой поймет: напрасна здесь обида.

5
Напрасна, да. Но как обидно вновь
На сутки потерять свою любовь,
На долгие беспомощные сутки!

Чем их заполнить? Вечер весь грустить,
А ночь - скучать? И целый день бродить
В тоске любовной, да считать минутки


6
До часа встречи? Вот Валерка наш
Взял в руки чистый лист и карандаш
И начал рисовать. Когда-то, в школе,

Он получал пятерки по "изо".
Теперь творил он в духе Пикассо.
И вряд ли вы б сейчас узнали Олю

7
В его набросках. Лучше он чертил...
Вот осторожно месяц осветил
Серебряные листья и дорогу.

Мой друг прилег да вскоре и уснул.
А днем чинил соседке старый стул.
Так время пролетело понемногу,

8
И час настал. Он перед Ольгой вновь.
Взбесился пульс, в висках стучится кровь,
Язык почти что мертв: едва послушен.

На танцы Оленька приглашена.
Но, боже мой! И в этот раз она
Отказывает! Тут Валерке душен
 
9
Стал свежий летний воздух. Он никак
Не ожидал опять попасть впросак.
Она ему без всяких объяснений,

Что свойственно любви и палачу,
Сказала очень просто: - "Не хочу".
Они расстались. Миллион сомнений

10
Его терзали. Злобу затая,
Твердил Валерка: "В чем вина моя?"
Весь вечер он был тих, грустил об Оле;

В кинотеатр на боевик сходил,
Потом в пивбаре долго пиво пил,
Тоскуя о своей несчастной доле...


11
Ведь, слава богу, наш крещеный мир
Уже давным-давно завел трактир
На каждой станции, на каждом полустанке.

Вся дурь у нас сбывается легко.
Но до дорог нам так же далеко,
Как и при Пушкине. Порою лишь на танке

12
Проехать можно в некое село.
Зимой, глядишь, сугробов намело
Почти по пояс. Ну а в межсезонье

Так развезет, что по колено грязь.
И только летом едешь, словно князь,
Когда нет дождика. В такой Россия зоне...

13
На сутки Пилин удалился в лес.
Бродил один с ружьем наперевес.
И ненадолго этим приключеньем

Был отвлечен. Но вскорости опять
По Кистеневой стал он тосковать.
И от тупой тоски занялся чтением.

14
Читал он Веллера, о воздержаньи Стеллы,
Читал Бочарникова милые новеллы
(Бочарников - наш Пришвин костромской),

Читал Ахматову и даже Горького,
Потом опять из новых кой-кого.
Но все не мог он справиться с тоской.

15
И, чтоб отвлечься, начал выбирать
Веселенькие штучки. Стал читать
Любовные рассказы, а затем

Эротику: ну, например, Арсан.
Уж в этом нам сегодня выбор дан!
В наш век не может быть закрытых тем.


16
Нам демократия сегодня позволяет
Читать - чего душа ни пожелает.
Да вся ль полезна пища для души?..

Вот, наконец, отбросив в угол книгу,
Решился Пилин выяснить интригу,
И снова к Кистеневой поспешил

17
С одним намереньем: в любви признаться,
Все уяснить и в чувствах разобраться,
Чтоб недомолвок не было у них.

В тот самый миг он в двери постучался,
Когда у Ольги с теткой состоялся
Нечаянный девичник на двоих;

18
Когда они про женихов болтали,
Соседей весело перебирали,
И речь как раз о Пилине зашла.

Предшествующим Оля отказала.
Но тетка все никак не отступала.
Она бы и до мужа так дошла.

19
И Оля, чтобы тетеньку потешить,
А более, чтобы себя утешить,
Да от расспросов лишних оградить,

Сказала ей: - "А почему бы нет?.. -
И Пилину вошедшему: - Привет!
Сегодня мне так хочется сходить

20
С тобой на танцы... Если ты не прочь..."
- Конечно, нет!.. - Валерка в эту ночь
Считал себя счастливейшим на свете.

Он так и не признался ей в любви.
Был рад уж тем, что с нею визави.
Домой вернулся только на рассвете.


Глава двадцатая

1

Мы вновь в Москве. А где же наш Лавров?
Он так устал, что был уже готов
Оставить все тщеславные забавы,

Куда-нибудь на край земли сбежать
И никогда уж больше не писать,
И жить как все: пусть без капризной славы,

2
Так хоть в покое, схоронив мечты...
Но вот он сам. Устав от суеты,
Ему теперь взбрела охота шляться

У памятника Пушкину. Сюда
Пришел Сергей Андреевич, когда
Понадобилось с мыслями собраться.

3
Ах, Александр Сергеич! До сих пор
С надеждою на мягкий приговор
К тебе спешат российские поэты.

Тайком приходят, чтоб поговорить,
Или благословенье попросить
Да на вопросы отыскать ответы.

4
Записочки кладут на пьедестал...
Лавров одну записочку поднял,
Как будто между прочим наклонился

Поправить развязавшийся шнурок.
Конечно, удержаться он не мог.
Так на скамейку рядом опустился

5
С запискою в руках. Он понимал,
Что сделал подлость. В жизни не читал
Чужие письма. "Но ведь тут - записка.

К тому же, - в людном месте, средь цветов. -
Оправдывал поступок свой Лавров. -
В конце концов, мне ж не предъявят иска


6
За то, что я поднял какой-то сор".
И прочитал украдкой, словно вор.
В послании том вот что говорилось:

"... Вы, Александр Сергеевич, смогли
Прославиться. Так мне бы помогли.
Прошу Вас, сделайте такую милость,

7
Чего Вам стоит. Ваш авторитет
Уже давным-давно бы свет на нет
Мои сомнения, метания и страхи.

Придите хоть во сне поговорить
Да подскажите мне, как дальше быть.
Я беден: денег нет и на рубахи.

8
Я неизвестен, все мои стихи
(Друзья твердят, что очень неплохи)
Еще не знали типографской краски.

"Я к Вам пишу!" Уже четвертый раз!
Ведь Вы - Поэт! Неужто нет у Вас
Хоть капли жалости? Не верю в эти сказки.

9
Мне тридцать! Если славы не добьюсь
Я в тридцать семь - уж точно застрелюсь!
И Вы виновны станете отчасти.

Я к Вам пришел, - могли бы и помочь.
Прощайте, Пушкин! Жду Вас в эту ночь..."
Да, да, представьте. Вот такие страсти.

10
А ниже чуть - стоят инициалы.
Еще чуть ниже - адрес. Славный малый.
Неровный почерк выдавал нам злость.

Безвестный этот "А.А.С." в волнении
Писал записку, не на вдохновении,
А на отчаяньи, да выпивши, небось.


11
Лавров задумчиво на памятник смотрел.
Что видел в нем? Увидеть что хотел?
О чем он думал? Нервно, отрешенно

Вертя в руках записку "А.А.С.",
И возбуждая явный интерес
Моих читателей. Ну что ж, вполне законно.

12
Вот мыслей ход героя моего.
От вас я не скрываю ничего,
Чтоб никого случайно не обидеть:

"О, несравненный каменный кумир,
В своих стихах вместивший целый мир,
Умевший словом видеть и предвидеть,

13
Тебя сам царь читал и почитал.
Ты был высок душой, хоть ростом мал.
Ты - сын истории, культуры русской,

Поэзии любимое дитя,
Ты жил, смеясь, стихи писал шутя,
И не вмещался в грани рамки узкой

14
Расхваленного века своего...
Мне от тебя не надо ничего.
Ты спел свое. Ты памятник оставил.

Почил на лаврах. Бог тебе воздал.
Ты и двадцатый век околдовал,
И русскую поэзию прославил...

15
Но, боже мой, возможно ли, чтоб ты
Мог и из гроба воплощать мечты
Безвестных слуг стиха? Да неужели

Лишь стоит написать тебе письмо
И адресат оно найдет само?
Как многие бы этого хотели.


16
Но пишут же! И носят при луне.
Что ж, может быть, попробовать и мне?.."
Не долго думая, чтоб не испортить дело,

Достал он авторучку и блокнот,
Смахнул рукой со лба внезапный пот,
Шепнул: - "Поможет бог", - и начал смело:

17
"Сказать я должен, Вы не мой кумир.
Пусть Вас я не зачитывал до дыр,
Считая Вашу лиру - прошлым веком,

Но признаю, Вы - гений всех времен.
И я был прежде Вами опьянен.
Но стал с тех пор давно уж человеком

18
Иных пристрастий, взглядов и идей.
Ведь, согласитесь, могут у людей
Меняться взгляды... Впрочем, не об этом,

Конечно, я хотел поговорить.
Я, как и Вы, - поэт. И дальше жить
В безвестности непризнанным поэтом

19
И грустно, и смешно. Мне тридцать пять...
Но, к черту это! Я хотел узнать:
Не зря ли посещают Вас фанаты

И шлют записки?" Адрес указав,
(Не свой, - Орлова. В этом он был прав:
Ведь он, пока что, - гость орловской хаты.)

20
Да подписав чуть ниже: "С.А.Л.",
Лавров свернул записку, как умел;
Купил цветов недалеко в киоске,

Вложил свое письмо между гвоздик
И к пьедесталу трепетно приник,
Чем вызвал у прохожих юмор плоский.


Глава двадцать первая

1

Вот снова вечер овладел столицей.
Повсюду бесконечной вереницей
Усталые прохожие спешат,

Проблемами да болями едины.
И каждый одинок. Кто в магазины
Торопится, чтоб к ужину салат

2
Из свежих овощей для домочадцев
Успеть сварганить, дабы не скончаться
От чудной экологии Москвы,

А подкрепить здоровье витамином;
Кто, заболев всерьез московским сплином,
Фланирует для скуки лишь, увы.

3
Кто развестись летит, кто обвенчаться,
А кто надежду тешит - повстречаться
В толпе столичной со своей судьбой.

Несет народ неистовое бремя,
Спешит, спешит, спешит в борьбе за время
И прекратить не может этот бой.

4
Кто - в Малый, кто - в Большой, кто - на Таганку;
Кто - поскорей в постель, чтоб спозаранку
Вновь окунуться с головой в толпу.

Кишит людской бескрайний муравейник.
Вот русский коммерсант - большой затейник
Идти в обход законного табу, -

5
Как пчелка, кружит над своим товаром.
За то доход имеет он недаром,
Мастак продать, но не произвести.

Лавров ему сочувствует со знаньем,
И легкий взгляд свой с искренним вниманьем
Он дарит коммерсанту по пути.


6
Вот дружная толпа вчерашних школьниц,
Болтушек, модниц и "На-на" поклонниц,
Готовых хоть кого свести с ума.

На них невольно все мужские взгляды
Притормозить хоть на минутку рады.
Природа виновата в том сама.

7
И наш Лавров, спеша домой к Орлову,
Глядит на них, да видит Кистеневу
Он в каждой девушке. В автобус сев,

Усталый взгляд направил на дорогу,
От шума утомившись, понемногу
Он стал дремать под уличный напев.

8
Смешавшись не по рангам и ранжирам,
Беременные скучным пассажиром,
Изношенные в несколько сроков,

Спешат, пыхтя, друг друга обгоняя,
Автобусы, троллейбусы, трамваи,
Проспекты бороздя без дураков.

9
Скользит, шурша, поток автомобилей...
Москва, Москва - столица водевилей,
Трагедий и комедий всей Руси.

Вот наш герой, проснувшись там, где надо,
И выспавшись под звуки серенады
Московских улиц, к другу потрусил.

10
Свой краткий отпуск исчерпав бесплодно,
Журналов список исчеркав свободно,
Лавров был и пристыжен, и разбит,

Опустошен, подавлен, даже слишком,
Раскритикован, как простой мальчишка.
А друг его беспечно говорит:


11
- Ну что, опять не солоно хлебавши?
- Я вижу, ты уже слегка поддавши?.. -
Не отвечая, подъязвил Лавров.

- Налить? - "Налей". - Дела, конечно, плохи?
- Да хуже нет... Все ваши скоморохи!..
Я провалиться, кажется, готов.

12
В журналах, будто дураков засилье!
Где заправляют Шиндель и Васильев,
Там свежей мысли хода не дадут!

Они сидят лишь для своей персоны,
Фальшивые журнальные масоны!
Им льстит, что к ним с поклонами идут.

13
Они живут еще в "совковом" веке
И судят по чинам о человеке.
Но медный век поэзии прошел!

Он канул в Лету, надо в том признаться.
Пора российской лире возрождаться!
Я вижу это слишком хорошо...-

14
Лавров хмелел и злился все сильнее,
И поносил журналы тем вернее,
Чем чаще к потной рюмке приникал:

- Погубит их элитность напускная
И старая поэзия больная!
- Да ты, смотрю, активный радикал

15
В поэзии! - Трунил Орлов над другом. -
Да только их ведь не возьмешь испугом.
Придется, брат, под их дуду плясать.

- Да я б плясал, когда бы веселила
Меня их музыка, а не душила.
Со школы мы привыкли изучать


16
Шедевры мировой литературы,
Великие источники культуры.
Однако ж, всюду нам твердят о том,

Что в свет они сквозь силу выходили
И современники их вовсе не ценили.
А понимали лишь потом, потом!..

17
Наш задний ум довольно нас прославил.
Не хватит ли? - "А ты б кого представил?..
Кого нам в гении сегодня записать?

Тебя?.. Сказать при жизни кто бы взялся?
И так над нами запад весь смеялся,
Когда мы гениев пытались назначать".

18
- Я не о гениях. Я о литературе.
Пора нам с уважением к культуре
Своей без экивоков отнестись.

Возьми провинцию - журналов слишком мало!
Да и столица много потеряла.
Уж хочешь ты сердись, иль не сердись,

19
Но где к журналам нашим уважение?
Я испытал немало удивления,
В редакциях. Тут все у них не ах.

А смотрят, будто я и есть изменник...
Ты видел, где ютится "Современник"?
А "Новый мир" и вовсе в закутках.

20
Ведь это ж все известные журналы!
Литературы нашей генералы!..
- Я не сторонник мертвых воскрешать.

Коль выживут, так им хвала и слава,
А нет, так новых целая орава.
Но это, в общем-то, не нам решать.


Глава двадцать вторая

1

Так за столом под водку и салат
В России о культуре говорят.
Открыв на кухне форточку пошире,

Чтоб дым табачный не держал топор,
Ведут непринужденный разговор
О том, что происходит нынче в мире.

2
И в разговорах этих - вот беда -
Политика присутствует всегда:
Кто у руля? Кого предпочитают?

Обсудят всех и всех переберут,
И вновь к литературе перейдут:
Кто пишет? Кто молчит? Кого читают?

3
И снова заграницу теребят,
И эмигрантов вспомнить норовят,
Тех, кто прославил русскую культуру:

- Ведь не уедь Набоковы от нас,
Владимир мог бы упустить свой шанс...
- Он внес весомый вклад в литературу...

4
- А Солженицын... - А Лимонов... а...
- Да, многих не признала бы Москва...
- Таков был век. Что мы теперь изменим?

- Тут нечего на зеркало пенять!
Петрова кто нам помешал признать?!
Таланты мы по-прежнему не ценим!

5
- Да, за границей все не как у нас...
- Там легче путь проделать на Парнас...
- Искусство больше ценится народом...

- Ровней дороги... - Выше ставят труд...
- Не зря ж от нас на запад все бегут,
Как в земли с вечным молоком и медом...


6
- А что у нас? У нас ведь все не так...
- У нас, куда ни глянь, кругом бардак...
- И дачи ниже, и дороги жиже...

- У нас, сколь не бросай народу клич,
Любой санкт-петербуржец и москвич
Мечтает жить и умереть в Париже...-

7
Здесь ничего не приукрасил я.
И в ваших кухнях, думаю, друзья,
Вы слышали такие разговоры.

Давно уже секретов нету в том,
Что мучает нас западный синдром.
И мы невольно устремляем взоры

8
Туда, где видим только красоту,
Не замечая жирную черту,
Что отделяет истину в легенде.

В историях нам важен happy end.
Поэтому в России диссидент
Присутствует в любом интеллигенте.

9
Ах, кухня русская! Квартирный наш салон!
Здесь обсуждаем мы любой закон,
И экономики эксперименты;

Здесь любим о политике судить...
В конце концов, чего там говорить,
Из кухонь вышли наши диссиденты.

10
Итак, поспорив с другом дотемна,
Пока не разрешила спор жена,
Сергей Андреич, полностью разбитый,

Лег на постель и тут же задремал.
Устал герой наш лезть на пьедестал.
Орлов опять свой вариант избитый
 


11
С услугой по знакомству предлагал.
Но наш герой упорно отклонял,
Пообещав, однако, поразмыслить...

Москва спала. А, впрочем, не совсем.
Ведь не ужиться в общих рамках всем:
Кого-то мучили ночные мысли;

12
Ночной воришка рыскал, где украсть;
Ночной игрок просил у бога масть;
В проулках милицейская сирена

Вгоняла в дрожь бандитскую Москву;
Вот пьяница улегся спать в траву;
Не спит рабочая ночная смена;

13
Не спит влюбленный, плавит лбом стекло:
Ему вчера, увы, не повезло;
Не спит поэт - московское светило.

Не вся Москва во сны погружена,
Уж очень многолюдная она...
Неполная луна в окно светила

14
Сквозь тюль, рисуя сказочный узор
На стенах комнаты, свой лунный взор
Направив прямо на лицо Лаврова.

Чернели только пышные усы...
Но вот на кухне старые часы
Пробили два. И шаткая основа

15
Июньской ночи дрогнула слегка,
Как будто чья-то тайная рука
Движеньем легким воздух колыхнула.

Серебряные лунные лучи
Тут заплясали пламенем свечи.
И что-то шевельнулось возле стула,
 


16
Где утомившийся висел пиджак
На гнутой спинке, ниже кое-как
Валялись полусложенные брюки,

На них - рубашка, рядышком - носки.
От аккуратности умрешь с тоски.
И мой герой страшился этой скуки.

17
В углу сгустился мрак, а из него
Соткалось неземное существо,
И, ясные черты приобретая,

Вдруг становилось более земным.
Когда совсем растаял легкий дым,
В углу за стулом, в воздухе витая,

18
Стоял какой-то странный молодец.
Вот на пол опустился наконец,
Вот сел на стул, белья не замечая,

Потом переместился на кровать.
На вид пришельцу двадцать - двадцать пять.
Высок, угрюм, в плечах сажень косая;

19
Из-под изящно выгнутых бровей
Светилась мудрость. Мрачностью своей
На демона похож был гость незваный.

В военной форме позапрошлых лет,
Хранившей от былых сражений след,
Имел он в наше время вид престранный.

20
На спящего Лаврова поглядел,
Нагнулся ближе, разбудить хотел,
Но передумал. Медлил, не решался.

В конце концов, слегка его толкнул.
Лавров открыл глаза, вздохнул, зевнул,
И, заспанный, на локте приподнялся.


Глава двадцать третья

1

Сергей Андреич не успел понять,
Кто перед ним; никак не мог принять
За гостя посетителя ночного;

Но вмиг смекнул, что что-то тут не так,
(Ведь наш герой был вовсе не простак).
Потер глаза, открыл, зажмурил снова,

2
Опять открыл, но гость не исчезал.
- Ты... не видение?.. Как ты сюда попал? -
Спросил Лавров. Вдруг, что-то вспоминая,

Присматриваться стал. А гость сказал:
- "Прости, что я не тот, кого ты звал..."-
Качнулась на обоях тень резная

3
Раскидистых московских тополей,
Что за окном; печальный соловей
В посадке где-то грустью заливался;

И тикали часы, и тишина
Была ночными звуками полна.
А гость ночной сидел и улыбался.

4
- Я разве звал кого-то? - был ответ.
- "А разве нет?" - На сколько помню: нет.
- "А это что?" - И странный посетитель

Лаврову тут записку протянул.
Лавров принял листочек, развернул:
- О, господи! Небесный покровитель!

5
Моя записка... Где ее ты взял?..
И, кто же ты?! - "Ее мне передал
Твой адресат. - Гость глухо рассмеялся: -

Ты недогадлив. Да, брат, насмешил.
Давно так не смеялся. Удружил.
Ну, что глядишь? Еще не догадался?"


6
- Похож на... Лермонтова. - "Так, так, так,
Узнал, каналья! Верно. Ну-с, так как,
Хотел ты знать: не зря ли посещают

Поклонники кумира своего?
Не зря, мой друг. Не стоит ничего
Ему прийти, когда он пожелает".

7
Лавров не верил собственным глазам:
- Так ты... от Пушкина?! А где ж он сам?
- "А сам он занят более известной

Персоной. Вот уж третий час летит,
Как Пушкин с Губерманом говорит,
И увлечен беседой интересной..."

8
- Во сне? - "Почти. А как же к вам еще
Явиться? Не в обед же за борщом!
Того гляди, подавитесь случайно

И сами угодите в наш отряд..."
- Так что ж, выходит, правду говорят,
Что если встречи пожелать отчаянно

9
Да пригласить, так званый гость придет?
- "Не обязательно. Порой наоборот:
Идем к тому, кто звать и не решался.

Мы видим, с кем полезно говорить,
А с кем напрасно время проводить".
Гость усмехнулся и легко поднялся.

10
По комнате проплыл и вдруг застыл:
- "Мне Александр Сергеич говорил,
Что этим твой вопрос мы исчерпаем.

Теперь прощай, Лавров!" - Нет! Погоди!
Ты... правда, Лермонтов!? - "Ну да, гляди".
- Похож... Как много мы еще не знаем...


11
Но почему же ты, а не другой?
- "Любой бы мог поговорить с тобой.
Но ты хотел ведь говорить с поэтом,

Не так ли?" - Так. - "Чего ж еще тебе?..
Прощай!" - Постой! Скажи мне о судьбе:
Чего достигну я на свете этом?
 
12
- "Ох, люди, люди. Все-то вам не так.
Что в жизни важно, то для вас пустяк;
А что пустое, тем вы и живете.

Гордитесь разумом. Но, все вокруг губя,
Всю жизнь вы только мучите себя.
Да и покойникам покоя не даете:

13
Тревожите и ад, и небеса...
Когда-то, знаешь, Пушкин написал
О том, что "ныне все умы в тумане".

Туман в умах не "ныне", а всегда.
Вот в этом вся российская беда.
Мы с детства привыкаем жить в обмане.

14
Таков уж свет. Такими были мы,
Но и сегодня, из могильной тьмы,
Печально я смотрю на ваше поколенье.

Все та же родина несчастная моя.
Хотя, ваш век порой прельщал меня
И даже вызывал мое волнение...

15
Прощай!" - Постой! Дай мне, хотя б ответ...
- "В чем таинство успеха? В чем секрет,
Ты хочешь знать, того, кто достигает

И славы, и почета? Ведь другой,
Стоит уже в гробу одной ногой,
Но жизнь его бесславно исчезает..."


16
- Как ты узнал, что я хотел спросить?
- "А, пустяки! Не стоит говорить.
У вас у всех в уме одно и то же:

Любовь и деньги, слава и почет.
Чего ж еще вам в голову придет?
Но, если хочешь, я отвечу все же.

17

Тут нужно выбрать, что тебе важней.
Важнее слава, - так гонись за ней!
Используй все: и хитрость, и интриги.

Тогда достигнешь ты, чего желал.
Довольно знаменитостей я знал
При жизни, чьи потом исчезли книги.

18
А если важен труд, тогда трудись
И за капризной славой не гонись...-
Гость помрачнел. - А впрочем, кто ж отменит

Игру судьбы. У каждого свой рок.
В успехе есть еще один урок:
Блажен, кому Фортуна не изменит.

19
Прощай!" - Постой!.. - Но тут в ночной покров
Ворвался свет. В дверях стоял Орлов:
- "Ты с кем здесь говоришь?" – Так... сочиняю.

- "Уже четвертый час. Ложись-ка спать".
- О' кей.- Сергей Андреич лег в кровать.
- "И не вставай! Уж я поэтов знаю.

20
Всю ночь стихи готовы сочинять.
Я свет гашу". - Гаси. - И вот, опять
Кругом был мрак. Но гость не возвращался.

Лавров его немного подождал,
Потом уснул и до обеда спал.
А к вечеру вон из Москвы подался.


Глава двадцать четвертая

1

Еще трясясь в купе "Сибиряка",
Да глядя на густые облака,
Лавров все думал о своем видении:

"Что это было? Лишь случайный сон?
А, может быть, неведомый закон
Природы, приносящий вдохновение,

2
И гениальной мысли чистоту,
Что позволяет выйти за черту
Земного бытия, где и пространство,

И время - лишь забавная игра;
Где все едино: завтра ли, вчера -
Все день один, все то же постоянство

3
Мятущейся души?.." Лавров вздохнул
И на соседа по купе взглянул.
Тот ехал в Киров с маленьким сынишкой.

Мальчишка все капризничал, не спал,
Просил отца, чтоб книжку почитал.
Тому пришлось утешить сына книжкой.

4
Лаврова привлекло лишь то одно,
Что мальчик вдруг открыл "Бородино"!
"Возможно ли простое совпаденье?"

Лавров на книжку искоса взглянул.
Тут Лермонтов с обложки подмигнул
И вновь застыл уже через мгновенье.

5
"Что это, что? Мне б не сойти с ума
От этих мыслей! Фрейд писал тома,
На сны и сексуальность опираясь.

Что мог бы он об этом мне сказать?.."
Лавров решил, что лучше лечь поспать.
И тихо лег, и слушал, улыбаясь,


6
Бессмертный стих великого творца.
И не уснул, дослушал до конца.
Лежал и думал: "Лермонтов - мальчишка!
 
Лишь двадцать шесть, а мудрость старика...
Живи он дольше, так наверняка
Затмил бы Пушкина..." Герой мой шалунишка,

7
Мечтатель, Гамлет русской широты.
Читатель мой, себе позволишь ты
Сравнить двух гениев высокие таланты?

Я б не решился. Для меня табу -
Судить других. Ведь и свою судьбу
Не можем знать. Кого нам взять в гаранты?

8
Лишь бога. Но о вкусах говорить
Я все-таки люблю. Нет, не судить,
А рассуждать о минусах и плюсах.

О вкусах, нам твердят, напрасен спор.
Тогда любой напрасен разговор:
Ведь каждый спор, по сути, - спор о вкусах.

9
Лавров наш детективы не любил.
Но он ведь этим вас не оскорбил?
Толстой, к примеру, не любил Шекспира.

Я не люблю дешевый авангард,
Или, когда поет чужое бард,
И не люблю, когда лукавит лира.

10
А также не люблю я наперед
В стихах деепричастный оборот:
Он смыслу придает витиеватость.

Хотя и сам, признаться, им грешу,
Порой закончить фразу не спешу,
Чем краткости святой снижаю святость.


11
Да, грешен, признаюсь. И мой роман
Еще увидит брани океан.
Приветствую тебя, мой строгий критик!

Уж если ты возьмешься за перо,
Так, верно, не оставишь ничего
От моего романа. Ты - политик

12
Литературы нашей. Что ж, увы,
Политики жестоки. Но правы
Бывают не всегда. Я знаю точно:

Что половина критики - пуста
Почти наверняка. И, как с куста,
Порой мы обвиняемся заочно.
 
13
Не дочитав романа моего
(Что будет мне обиднее всего),
Сочтут возможным грязью лить из лейки.

Так был гоним... Лимонов, например, -
Российский секс-революционер;
Так чеховскую "Степь" не понял Лейкин.

14
Поэтому признаюсь вам, друзья,
Что критиков побаиваюсь я:
Они способны попусту надуться.

Но их не миновать. Что ж, пусть бранят.
Недаром же в народе говорят:
Была бы книга - критики найдутся.

15
Меня, конечно, станут обвинять
И в подражаньи, и еще, как знать,
Быть может, в плагиате, в рифмоплетстве,

Найдут огрехи в рифме. Или стиль
Мне посоветуют скорей снести в утиль.
И станут упрекать в ужасном сходстве


16
С одним известным всем произведеньем.
Что тут сказать? Возможно, вдохновеньем
Здесь был я чрезвычайно увлечен

И дал вам то, что вышло из души.
Ты обвинять, читатель, не спеши.
Я знал, что я на это обречен:

17
Кто вздумает роман в стихах писать,
Тот вряд ли Пушкина сумеет миновать.
"Онегин" будет возникать повсюду.

Но это и прошу вас полюбить.
Мне - очень нравится. А впрочем, вам судить.
Вы - высший суд и спорить я не буду.

18
Я только одного хочу желать:
О, Господи, позволь мне дописать
Мой скромный труд, дойти до крайней точки.

"Онегин", жаль, не кончен. Но как цел!
И с автором его я б не посмел
Тягаться. Он ведь гений в каждой строчке.

19
Порой я думаю: когда б он завершил
"Онегина", то тем бы совершил
Высокий подвиг! Впрочем, подвиг - мало.

Пред нами верно бы предстал сам Бог
В обличии романа. Жаль, не смог
Гомер российский - пуля помешала.

20
И в том ли уж вина моя, спрошу,
Что, как и он, Россией я дышу
И чувствую душой потребность в лире?

А жанр романа, чем же он так плох?
Не подражанье это, видит бог.
Что ж рыться в мелочах, смотрите шире...


Глава двадцать пятая

1

Лавров приехал в среду. Он привез
Жене букетик алых пышных роз,
Жемчужное колье ко дню рожденья

И "
Lady speed stick". Дочерям купил
Две Барби. Ольгу тоже не забыл
(Как мог забыть он это наважденье!)

2
Племянница была удивлена,
Когда от дяди приняла она
В кольце из мельхиоровой оправы

Большую брошку с мухой в янтаре.
Позднее, отыскала в словаре,
Где толковались сны, приметы, нравы,

3

Характеры и прочая мура, -
Столь важная для девочек игра
Воображенья, - что янтарь в подарок:

Не что иное, как любви залог!
Ах, если бы еще Лавров наш мог
Знать все приметы. Но для Оли ярок

4
Был этот знак. О мухе же его
Она не отыскала ничего,
Как ни старалась. Но сумела вспомнить

Давнишний сон про муху и слона
(И этим вдруг была поражена),
А что там было, не могла припомнить.

5
"Чего от мухи можно ожидать?
Хорошего уж явно не видать!"
Так размышляла Ольга Кистенева.

Ее одолевал безумный страх
Из-за приписки той в черновиках,
В конце последних записей Лаврова.
 


6
"Вдруг он рассердится?.. И, может быть,
Он вовсе не хотел меня любить?..
Нет, он влюблен: в стихах намек открытый.

Но, эта муха в янтаре... К чему?..
Что ж, пусть прочтет. Тогда уж я пойму..."
На стол - вино. Подняли тост избитый

7
За возвращение! - "Ну, как твои дела?"
Лваров махнул рукой. Из-за стола
Он вышел грустным. - "Я ведь так и знала,

Что ты напрасно съездишь". - И Лавров
Еще мрачнее стал от этих слов.
Жена же этого не замечала

8
И сразу перешла на разговор
О дне рожденья: - "Мы вчера ликер,
Аперитив и водку закупили.

Мне Оля помогла..."- Лавров узнал,
Что все почти готово, будет бал
А ля Шарья-гулящая; что были

9
На день рождения приглашены
Все больше одноклассницы жены
С детьми, супругами и без супругов;

Друзья семьи Петровы, Крикунов -
Борец за правду, депутат Вернов,
Помощник по коммерции Зверюгов...

10
Ораву эту в двадцать человек,
(Плюс ко всему и детский шум, и бег)
Вместить в квартире - слишком уж накладно.

Тогда решили, чтоб ковры не мять,
Не оставлять уснувших ночевать,
Не потчевать с утра гостей всеядных,


11
Спокойно спать, посуду чтоб не мыть,
Соседям не мешать, хрусталь не бить, -
Отпраздновать рожденье на "зеленой".

Природа, свежий воздух - красота!
Раздолье детям, быта простота...
Ирина увлеклась идеей оной:

12
- "В субботу соберемся к двум часам
У Черного пруда... ну, знаешь сам,
Что около Изюменского поля.

Я не была там, кажется, сто лет.
Ты как, согласен?" - Ну, еще бы нет!
И Ольга с нами будет? - "Да, и Оля,

13
Но без дружка". - У Оли друг?! - "А то!"
- Вот это новость! Интересно, кто?
Не Пилин ли? - "Ну да, Валерка Пилин."

- Что ж, поздравляю! - Оля, покраснев,
Умчалась в спальню... Из окна - напев
Вечерних птиц. Над тополями плыли

14
На север кучевые облака,
В вечернем зареве румяные слегка.
Соседние дома, верхушки сада,

Все было розовым закатною порой...
Под окнами походкой деловой
Прошел кот Васька, скрылся за оградой

15
Околодомных грядок городских.
Вдруг пробкой вылетел назад, затих
Перед прыжком, шерсть дыбом, выгнул спину.

А следом вылез Тузик. Вот ведь змей!
Он был так горд проделкою своей...
Июль перевалил за середину.


16
Кипело лето зеленью листвы,
Скрывало землю бархатом травы.
И сила жизни тоненьких былинок

Крушила, словно сотня бугаев,
Асфальт, покрытый в несколько слоев,
Кирпич, бетон. Ах, этот поединок

17
Природы и практичного ума!
Меня он сводит каждый год с ума.
Чем больше подчиняем мы природу

В угоду технике, чтобы свободней быть,
Тем нам сложнее и опасней жить,
Тем больше отдаем свою свободу

18
Все той же технике, зависим от нее...
А Кистенева думала свое.
Ее теперь тоска одолевала,

Хотелось плакать, даже без причин.
Уж эта черствость вечная мужчин!
Пора любить! Она любви желала!..

19
Текут часы, и Оля в страхе ждет
Решение своей судьбы. Но вот
Прошел четверг. Все было без скандала.

Лавров молчал. Молчание его
Казалось ей мучительней всего.
Как быть? Что делать? Оленька не знала.

20
Она уже не стала понимать,
Что происходит. С сестрами играть
Ей не хотелось, книжки не читались,

Валерка звал гулять - сказала "нет".
"Самой открыться? Требовать ответ?
Свести на шутку?" - мысли все смешались.


Глава двадцать шестая

1

А что Лавров? Читал он или нет
Записку Оли? На вопрос ответ
Сейчас как раз найдем мы в кабинете.

Вот наш герой сел в кресло, взял тетрадь,
Открыл... застыл... стал нехотя листать...
Но, что-то странное произошло в поэте:

2
Он был задумчив слишком. Не к добру.
Ему казалось все не по нутру:
"Вся писанина пошла и нелепа.

Порвать и сжечь! Немедленно! Сейчас!.."
Порвать - пустяк. Но как сожжешь у нас?
Печей-то нет. Должна работать "репа",

3
Чтобы смекалку в этом проявить.
Конечно, можно на газу спалить
Один листок, ну - два, но не тетрадку.

А то ведь надымишь - не продохнуть.
Еще пожарным звякнет кто-нибудь,
Да штрафанут, чтоб не вошло в повадку.

4
Открыл Булгаков много лет назад,
Что в городах бумаги не горят.
Вот в деревнях - совсем другое дело.

А раньше жгли везде, и в городах.
На это Гоголь был везучим - страх!
Свои бумаги он палил умело...

5
Порвать и - в урну? Что ж, и это шанс
Установить естественный баланс
Бездарной лиры с лирой гениальной...

Лавров читал свои черновики,
Не находя теперь в них ни строки,
Которую назвал бы идеальной.


6
Он рвал листы безжалостной рукой
И отправлял их в урну, на покой:
"Бездарности - бездарная кончина!"

Но, милые мои, я убежден:
Так поступал совсем напрасно он.
Тут лишь в депрессии его была причина.

7
Судить стихи мы не имеем прав,
Здесь даже автор может быть не прав.
Возможно, лишь потомки разберутся,

Какой стих - в урну, а какой - в печать.
Мы не должны за это отвечать.
Наш долг - писать. А там уж, пусть смеются...

8
Лавров был мрачен. Если бы сейчас
Ему вдруг помешать, уж в этот раз
Ваш крик о помощи поднял бы всех соседей.

Едва прочтя, он рвал свои стихи,
Что были очень даже не плохи.
И так дошел до записи последней.

9
Все это было вечером, в четверг.
Он со среды труды свои отверг,
К столу не подходил, чтоб не тревожить

И без того поруганную честь.
Ходил надувшись. А в четверг, как есть
Решил черновики все уничтожить.

10
И вдруг - приписка Олиной рукой!
Лаврова - в жар. Читает... "Боже мой!
Что это? Шутка? Розыгрыш? Надежда?

Отчаянье?.. Похоже, что она
Весь день ходила чуть раздражена..."
Наш ловелас был иногда невеждой


11
По части женских трепетных сердец.
Но как тут поступить? Вот, наконец,
Решил он действовать, но очень осторожно:

"Здесь надо присмотреться, ведь жена
Сказала, будто Ольга влюблена
В Валерку Пилина, что, в общем-то, возможно...

12
А может быть, все это ловкий ход,
Чтоб усыпить Ирину? Может, ждет
Моя красотка от меня ответа?.."

Лавров воспрял, вмиг о хандре забыл:
Душою вновь владеет страсти пыл!
Такая уж она - душа поэта.

13
Всю ночь проспал он богатырским сном,
Старался наблюдать за Олей днем,
Был ласков с ней, со всеми был он ласков

На всякий случай, чтоб супруга вдруг
Не раскусила, что ее супруг
Влюблен, как мальчик. Потерпеть фиаско

14
Сергей Андреич вовсе не хотел
И осторожничал. А между дел
То Оле подмигнет, то вдруг пошутит,

А то еще расскажет анекдот.
Ну чуть ли не мурлычет, словно кот,
Довольный, перед ней усами крутит.

15
Так пятница прошла. Субботний день
С утра был солнечным. Косая тень
Кудрявых лип и тополей ветвистых

Еще хранила ночи тишину,
Ее прохладу, помнила луну
И трепет сонных листьев серебристых.


16
Теперь в листве играет изумруд
И утренние песенки поют
Невидимые птицы, пробудившись

С лучами первыми. А солнца океан
Залил все крыши. Тучек караван
По краю неба плыл, позолотившись.

17
И ласточек веселый хоровод
Над домом заполняет небосвод.
И манит на природу спелый клевер.

Хотя еще блестит алмаз росы
В густой траве, в тени. Но вот часы
Передвигают тени край на север,

18
И солнце отражается в росе,
И утро предстает во всей красе...
Проснувшись раньше всех своих, Ирина

Сергеевна к окошку подошла,
Раскрыла шторы. Что ж она нашла?
В окне была прекрасная картина

19
Божественного солнечного дня.
"Хорошее начало у меня
Для дня рожденья!" - мысленно сказала.

Лавров еще сном праведника спал.
Жена слегка толкнула: - Эй! Аврал! -
И с мужа потянула одеяло:

20
- Вставай, взгляни, какой сегодня день!
Вставай скорее! Как тебе не лень
Лежать в постели! Просыпайся, живо!

- "Еще чуть-чуть". - Довольно спал и так! -
Лавров, кряхтя, поднялся кое-как.
- Смотри, погодка выдалась на диво!


Глава двадцать седьмая

1

Друзья - вот нашей жизни капитал!
За друга я бы многое отдал.
Но истинную дружбу встретишь редко.

Храни своих друзей, читатель мой!
И будешь счастлив ты своей судьбой.
По пустякам не спорь, и слишком едко

2
Им не язви: в словах таится яд.
Ну а без друга наша жизнь, что ад...
Лавровы у Изюменского поля

Собрали вместе всех своих друзей.
Какой-нибудь случайный ротозей
(Да хоть себя представьте, ваша воля)

3
Увидел бы в скоплении таком
Народное гулянье, и тишком
Попробовал бы присоединиться,

Чтоб на халяву выпить и поесть.
В Шарье таких халявщиков не счесть.
Как, впрочем, и везде. От них не скрыться...

4
Вкруг Черного пруда, от поля справа,
Как истинной жемчужины оправа,
Плакучих ив кружился хоровод.

Чуть дальше, над оврагом, у откоса
Стояла одинокая береза.
Да молодого ельника народ

5
По краю поля шумно разбежался;
Да старый сучковатый дуб зазнался
Своею древностью; да сосен стройный ряд

Перед лесным массивом замыкался...
И всякий этим видом наслаждался
И отдохнуть здесь был бы очень рад.


6
Компания расселась возле ив.
На скатерти - еда. Аперитив
По стопкам заходил для аппетита.

Вот первый тост блеснул под "Абсолют"...
Покуда взрослые едят и пьют,
Детишки, не пугаясь гепатита,

7
Залезли в пруд, у берега шумят
Да все зайти поглубже норовят.
На них шипят родители сердито.

Автомобили, спрятавшись в тени,
Покорно ждут господ своих одни.
Из автомагнитол звучит избитый

8
Старинный рок, сменивший чистый блюз.
Так веселит гостей "Европа-плюс".
И потихоньку, разжигая смелость,

Развязывая мысли, языки,
Брал алкоголь свое. Уж матерки
Все чаще принимались за умелость

9
Вести непринужденный разговор.
А вот и спор! Предвестник драк и ссор.
Вначале молодежь критиковали,

Хотя и сами ведь не старики,
Но от подростков стали далеки:
- ... В такие игры мы и не играли!

10
На роликах гонять, балдеть от Стинга,
Зачитывать до дыр страшилки Кинга.
Возможно, есть в них и психологизм,

И подсознания глубины, и остроты,
И верно уж не вызовет зевоты
Король боязни. Но ведь катаклизм


11
Нестойких душ тогда и происходит,
Когда духовность пищи не находит.
Им Пушкин скучен! - "Пушкин? Ха-ха-ха!

Ну ты нашла для молодых кумира!
Он устарел давно, отстал от мира!
Его литературная труха

12
Сегодня никого не вдохновит!.." -
С ухмылкою Зверюгов говорит,
Показывая всем души уродство.

Он Пушкина совсем не понимал
И оттого без устали ругал:
- "Его стихи - пустое рифмоплетство!

13
Я жег бы их, а не преподавал!"
- Спаси нас бог, чтоб не попал штурвал
К такому в руки! Тут же и утопит.

- Невежественный страшен человек.
- Средневековье вхоже в каждый век.
- Пока правитель мудрости накопит,

14
Несчастный верноподданный народ
Своей же крови досыта попьет...
- Как часто за державу нам обидно,

И как приятно недовольно ныть,
Да соотечественников винить,
Что патриотов действенных не видно;

15
Что всюду Чичиков, Манилов да Ноздрев,
Молчалин, Бендер, Швондер, Лопухов:
Народишко все мелкий и дурацкий.

Но в зеркале не в силах разглядеть,
Что смог душою нашей завладеть
Пустой ругатель - Александр Чацкий.


16
А там, глядишь, и к сорока годам
Подобны мы ворчливым старикам:
Собрать не можем добрых мыслей кворум.

Что ж остается? Молодежь ругать,
Тинэйджеров бездушием пугать
Да вспоминать Felicitas temporum?..-

17
Учил собранье депутат Вернов.
С ним спорил до припадка Крикунов,
Не позволяя вставить слог Петрову:

- Нам надо жить спокойней и честней!
А бедленд политических идей
Всегда родит сорняк, поверьте слову!

18
Россия будет нищею, пока
В сгущенку добавляется мука;
Бумага и красители - в колбасы;

А в растворимый кофе - кирпичи.
И так во всем. Учи нас, не учи,
А все ж себя обманывать мы асы!..

19
- Да так всегда и было на Руси!
- Нет, не всегда! У стариков спроси!
Пока чиновник чин лишь почитает

Да взятки жирные, а не закон;
Пока народ наш будет оскорблен
Перед чинушей, что души не знает,

20
Презумпцией виновности своей
За все, что только можно из статей
И подзаконных актов напридумать,

Порядка нам в России не видать!..
- Ну, политологи, ни дать, ни взять...
- Вас в Думу бы! Иначе б стали думать!


Глава двадцать восьмая

1

- В российских душах множество чудес.
В любви народ возносит до небес,
А в ненависти спустит ниже ада.

Тяжки у нас народная любовь
И ненависть: равно пускают кровь.
Мне б ни того, ни этого не надо. -

2
Зверюгов, ковыряя вилкой торт,
Заносчиво сказал: - "Да что народ!
За деньги купишь каждого поштучно.

И депутаты лучше всех идут". -
Вернов вскочил. Его сдержали тут.
- Вы все в политику. Ребята, это скучно!

3
Давайте веселиться! Эй, мужья!
Оставьте на минутку жен! Уж я
Вас поругаю: что еще за чванство -

Держаться вечно за подол жены
И за собой не чувствовать вины
За испарившееся донжуанство

4
Перед другими дамами?! Они
Оставлены теперь совсем одни.
- Да, мужиков на всех нас не хватает!

- А ну, Лавров, пойдем-ка танцевать!
Жена сильней лишь будет уважать,
Когда немного ревности узнает...-

5
К Вернову Лизунова подошла,
Лаврова со Зверюговым пошла,
Петрова пригласила Крикунова.

Петров сидел, надувшись, пил и ел.
Он с Оленькой потанцевать хотел,
Та отказалась. После танцев снова


6
За "стол" уселись. - "Славно тут, друзья!
И красота! И воздух свеж!" - "А я
Открыл бы здесь курорт для новых русских..."

- Ривьеру русскую "Шарьинская звезда"?
- Да под Шарьей такие есть места,
Не хуже всяких там ривьер французских!

7
- Шарья - почти что Франция, ма шер!
Возьмите хоть названье, например:
В произношении звучит ведь что-то

Французское. Прислушайтесь: Ша-рья!
Здесь даже ударение на "я",
На слог последний. Вы согласны? То-то...

8
- Не хватит средств. Все высосут налоги. -
Сказал Вернов, скрестив удобней ноги.
Он пошутил слегка и без вины,

Как Пушкин со своею рифмой "роза".
Ведь как скучна поэзия и проза,
Где нет ни юмора, ни мыслей новизны.

9
Зверюгов в замечании Вернова
Сарказм увидел. Закипело снова
Словесное сражение у них.

Визжат и лают, будто две собаки.
И, наконец, доспорились до драки.
Их растащили. Вскоре спор утих.

10

Детишки с любопытством наблюдали,
Как дяди дрались. Все повылезали
На берег, чтобы лучше был обзор.

И с детскою наивностью считали,
Что слишком рано дяденек разняли.
На драчунов все шикали: - "Позор!.."


11
Лавров скучал. Он внешне весел был,
Ухаживал за дамами, шутил,
С детьми играл то в салочки, то в мячик,

То с Олей танцевал. Но на душе...
Душа томилась. Он не мог уже
Не думать о московской неудаче.

12

И в то же время сердцем трепетал,
Когда так нежно Олю обнимал
Во время танца, чувствуя при этом

Сквозь легкий шелк податливость тепла...
А Оля все ждала, ждала, ждала,
Когда он обратится к ней с ответом.

13
Ах, медленные танцы! В нас они
Разжечь готовы жаркие огни.
Ведь как приятно к женщине прижаться

И, не стесняясь взглядов, на виду,
(На счастье, или, может, на беду)
Так нежно, как бы в шутку, обниматься.

14
Здесь словно разрешенный полуфлирт.
Здесь слов не надо - тело говорит...
Танцуют все! Пошла жена Лаврова

На этот раз с Верновым, Крикунов
Петрову пригласил. А мой Лавров
Все с Оленькой танцует. Кистенева

15
И рада, и не рада. Ей бы знать,
Чего он хочет и чего ей ждать.
Вот после танцев разбрелись по лугу.
 
Лавров дочуркам смастерил свистки
Из ивовых прутков, потом, листки
Взяв из блокнота, сделал им зверюгу


16
И, приманив тем самым всех детей,
Наделал им бумажных кораблей.
Тут детвора опять залезла в воду,

Где закипел в волнах нестрашный бой...
Лавров скучал. - "Серега, что с тобой?
Пойдем-ка, - в мяч!" - "Да нет, у вас народу

17
Хватает без меня". - Петров ушел
Играть с друзьями в мяч. Потом за "стол"
Опять расселись, выпили, поели.

Тут кто-то про рыбалку речь завел,
Да про охоту... Так и день прошел:
Купались, загорали, песни пели...

18
Лавров в сторонку Олю отозвал
И, наконец, решился. Он сказал,
Когда они стояли у березы:

- Я должен знать, чтоб поступать верней,
Насколько ты согласна быть моей? -
У Оленьки в глазах застыли слезы. -

19
Ведь я не молод. На плечах семья.
И если б только был уверен я...
Могу ли верить?.. Не лишишь ли веры?..

Желаешь ты слегка пофлиртовать?
Или зайти поглубже? Как понять
Твою записку?.. До какой же меры?..

20
- Я думала: нет меры у любви...-
Сказала с грустью Оля. Визави
Ее был поражен таким ответом:

- Скажи... ты любишь? Ведь мои года...-
Тут Оленька сказала тихо: - "Да"
И вся покрылась краскою при этом.


Глава двадцать девятая

1
Победа! Мой герой был удивлен,
Что так легко любви добился он.
Победа! Что ж, над девочкой влюбленной

Победу одержать не мудрено.
Она уже была давным давно
Готова сдаться. Счастьем окрыленный,

2
Наш Дон Жуан стал снова размышлять
О том, чтобы Москву завоевать.
Ведь смог же он завоевать девчонку!..

К ним вскоре тетя Ира подошла,
С племянницей беседу завела
И увела секретничать в сторонку.

3
Еще в главе начальной я сказал,
Что мой Лавров как будто воровал,
Вернее, поворовывал. Болтали,

Что он-де левым лесом промышлял.
Лес - дело темное, и я всего не знал,
Но, говорят, ему тайком толкали

4
Отличных досок несколько кубов;
Он оприходовал их тихо и без слов;
Ну а потом уж перепродавал.

Калым такой не часто доставался,
Да и Лавров не сильно напрягался,
Поэтому в деньгах не шиковал.

5
Но кое-что он мог себе позволить:
Ну, например, жену Ирину холить,
Купить "Девятку", содержать детей,

Иметь свой бизнес, небольшой, но верный,
Иметь характер не совсем уж скверный,
Иметь возможность для своих затей,


6
Валерку нанимать себе в подмогу,
Ну, в общем, жить спокойно, понемногу
Работать, отдыхать, стихи писать.

В наш бедный век и это уж немало.
Дали учил: не плохо б для начала
Иметь доход, чтоб палец не сосать.

7

Признаюсь, мой герой не идеален,
Но идеальных рок всегда печален.
Что честно мы живем, так это ложь.

Вопрос в цене: кто украдет на грош,
А кто на миллион, и тем хорош.
У нас: не украдешь, так где возьмешь?

8
И я ругать Лаврова тут не вправе.
Ленца и воровство - в российском нраве.
Бюджет всегда един - одни нули, -

В России нашей бедной, кто б ни правил.
Да я бы с гордостью отечество прославил,
Когда б мы на зарплату жить могли.

9
Возможно, так когда-нибудь и будет,
Но, думаю, не скоро. Век рассудит...
Я, впрочем, о героях. Мой Лавров,

Мудрец, каких в России нашей много,
Решил-таки, что ровная дорога -
Длиннее путь под пряный лавра кров;

10
Согласен был уже пойти в обход,
Придумал очень деликатный ход
С охотой русской в Костромских лесах!

Кого не сдружит русская охота!
Здесь все возможно, вплоть до анекдота.
Конечно, сам охотник он не ах,


11
Но есть Валерка, тоже хоть не волк,
Да все-таки в охоте знает толк,
Ведь дед его в лесу был не последним.

"А может быть устроить им рыбалку? -
Лавров, гадая, проявлял смекалку. -
Пошастать по глухим запрудам с бреднем?.."

12
Как хорошо под водочку рыбачить,
О том, о сем с приятелем судачить,
А если ко всему еще и клев!

Так вы счастливец, друг мой, без базара.
Сто удовольствий: водка, щучек пара
И гордость - принести домой улов.

13
Жена уже не скажет, что ходили
Вы только пьянствовать. Ведь вот же, наловили!
Ушица будет - пальчики отъешь!..

Что выбрать им, рыбалку иль охоту?
Лавров от напряженья впал в заботу:
Не мог решить никак, ну хоть зарежь.

14
Ведь и охота - чем не наслаждение!
Вот где поспорить можно с провидением.
Я сам люблю охоту, видит бог;

Люблю бродить с двустволкою по лесу,
В засаде ждать, или, для интересу,
Шагать весь день, уже не чуя ног;

15
Взять в чаще зазевавшуюся белку,
Попасть в лесу в смешную переделку;
А ночью на лужайке, где не сыро

Прилечь к костру. Уж нечего желать.
Вот так лежать, и слушать, и жевать
Давно уже засохший ломтик сыра


16
Да корку хлеба из съестных запасов...
По костромским лесам ходил Некрасов
С ружьишком и блокнотиком для музы,

Записывая в стих народ простой.
Еще любил охоту граф Толстой.
И современные не видят в том обузы.

17
Хотя теперь охота и не та,
Что при Толстом. Но все же простота
Ее сохранена и романтичность;

И фильм о ней давно известен всем.
Вот режиссера я забыл совсем
Затем, чтобы не перейти на личность.

18
Да жаль, охотник нынче, что бандит:
Вооружен, с похмелия сердит;
Железный конь, с протектором подкова.

И перешла охоты красота -
Ее национальная черта -
В особенность артиста Булдакова.

19
Но уверяю вас, что все же есть
В глуши российской (и, притом, не счесть)
Лесные чаши, где еще найдется

Зверья в достатке. И сейчас живут
В России люди, что природу чтут.
И им за это, думаю, зачтется.

20
Как хороши шарьинские леса!
Медведь и рысь здесь водятся, лиса,
Кабан и тетерев... Отличная охота.

Итак, охоте быть! - решил Лавров
И закрепил решенье парой слов
На вырванной страничке из блокнота.


Глава тридцатая

1

Лишь через день, обдумав все, как есть,
На карту снова выставляя честь
Непризнанного публикой поэта,

Лавров засел за стол. И вот, само
В Москву к Орлову пишется письмо.
Не миновав стандартного привета,

2
Лавров уже почти не размышлял
И, словно по инерции, писал:
"Шарья - уютный тихий городок,

Провинция. Кругом леса, болота.
Поверь, мой друг, дойдешь до анекдота,
Пытаясь выжать философский сок

3
Из здешней жизни: уморит зевота.
Но, впрочем, здесь прекрасная охота.
Так приезжай. Мое ружье давно

Соскучилось по пороху и дроби.
Охота - что поэзия... как хобби...
Как зов души... Ну, в общем, все равно,

4
Я жду тебя. Сезон уже открыт.
А то твой отпуск скучно пролетит...
Но, главное, я вот о чем прошу:

Уговори редактора "Успеха",
Знакомца твоего, - с тобой поехать.
Для этого, признаться, и пишу.

5

Ты сам меня старался убедить,
Что без протекции Москву не покорить...
Да не скупись: я оплачу расходы..."

Конец письма, увы, не шел никак.
Друзья мои, концовка - не пустяк!
Она - венец эпистолярной оды.


6
Пока герой наш мысли собирал
И над письмом к Орлову колдовал,
Да над столом в раздумиях склонялся,

Тихонько Ольга в комнату вошла
И со спины к Лаврову подошла.
А следом черт в дверную щель пробрался.

7
Он был в костюме стильном, без копыт
И пеленой невидимой укрыт.
В наш век и дьявол должен одеваться

По моде, отстегнув свой длинный хвост,
Рога, копыта. Этакий прохвост
Всегда мастак под век маскироваться.

8
И, как ни странно, чаще мы теперь
Перед прохвостом открываем дверь.
Ведь с виду это ангел, да и только.

Вселяется и в женщин, и в мужчин.
Да выбирает, чтоб повыше чин.
Потом его, попробуй-ка, уволь-ка.

9
И ты, читатель мой, увы, подчас
Был в дьявольских сетях. Признай, - не раз
Ты над бедой соседа веселился.

Но думал все, что это пустячок.
Да только дьявол ведь не дурачок.
Глядь: он в твоей душе уж поселился.

10
Иль вот еще: "Не пожелай жены
Того, кто рядом". Тут уж без вины
Мы все виновны по одним лишь мыслям.

Нет, пусть там что угодно говорят,
Но в нас не только ангелы сидят.
Без дьявола нам этот мир немыслим.


11
Вот и Лавров - не ангел, потому
Хотел любви запретной... Вдруг ему
На плечи тихо опустились руки

Племянницы. Он чуть не обалдел.
И бес его душою овладел,
Проклятый мастер дьявольской науки.

12
К тому же Оля, как назло, склонилась
Чуть над столом, и как-то получилось
Случайно или нет, но так легко

Пола ее халатика раскрылась
И трепетная ножка появилась,
Прекрасная. Венере далеко

13
До ножек Олиных. А наш поэт поэтов
Так иронично написал про это,
Что я его не пожалеть не мог:

Неужто был такой он неумелый,
Что отыскать не смог в России целой
Всего "три пары стройных женских ног"!?

14

А может, век его был кривоногим
И женщинам тогда везло не многим?
Но в наше время с этим нет проблем.

Да вот в Шарье хотя бы, точно знаю,
Всегда найдешь, что нужно. Уверяю,
Сегодня стройных ножек хватит всем.

15
И, я скажу вам больше, русских фей
Сегодня ножки по Европе всей,
И по Америке, и в Азии - в цене.

Их встретишь и в "Плей бое" и в салоне,
На подиуме, в баре, на балконе...
Сегодня нет их разве на Луне.


16
Во Франции, в Германии и в Польше
России ножки. Кто заплатит больше,
Туда они и мчат на всех парах.

И дай им бог Ким Бесинджер получки.
А мы, друзья мои, вернемся лучше
К моим героям, нам уже пора.

17
Увидев ножку Олину, Лавров
Совсем рассудок потерял. Каков!
Да, тут уж мой герой не удержался:

Мгновение - Лавров уже у ног.
Бог видит, он противился, как мог,
Соблазну до конца не поддавался.

18
И уезжал, и строгим быть хотел,
Но с женщиной быть строгим не умел.
Да кто бы смог! Любой бы, верно, сдался

И перед юностью, конечно, уступил...
Итак, Лавров мой чуть не соблазнил
Свою племянницу. Уж вот бы где попался!

19
Лавров, Лавров. Но, слава богу, он
Едва приник, мечтою окрылен,
Как в двери постучали. Вот потеха!

Какой облом! Лавров окаменел:
К ним с шутками Валерка залетел...
Моим влюбленным было не до смеха.

20
Застыл и Пилин. Он не ожидал
Такой картины. Это же скандал!!!
Не вырвать мыслей из сомнений плена.

Лавров у ног племянницы своей
На Пилина глядел из-под бровей
С натянутой улыбкой Гуимплена.


Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.