Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 

От винта (повесть)

Амбарцумян Азамат 

Из материалов бумажного "Ликбеза" № 2, январь 1990


Повесть N 4. "ОТ ВИНТА"

Авиатор Нефедов старался казаться привлекательнее, чем он есть на самом деле. Нет, не перед женщинами. Он стоял перед зеркалом и любовался собственным отражением: “Так, так, довольно привлекательный мужчина – бормотал он, выпячивая свои впалые ребра. – Хотя можно было сделать меня немного повыше, дорогой папочка”. Свои последние слова он сказал, обращаясь к настенной фотографии усатого дядечки с двумя георгиевскими крестами на груди и свирепым оскалом на лице. На последнем измерении в госпитале, где Нефедов провел две недели, ему сообщили точный рост. В цифрах он выражался солидным трехзначным числом – 152. В своем авиаклубе Нефедов был единственным человеком, который мог пройти под крылом самолета, не сгибаясь. Этим Нефедов очень гордился и старался проходить под крыльями как можно чаще.

Шел 1913 год. Год для России не спокойный. Снаружи копошились немцы, внутри – большевики, но в уездном малоросском городе N., где жил Нефедов, это выражалось лишь тем, что один раз в год рабочие местной резиново-калошной фабрики шли не в кабак, как обычно, а на маевку. Они собирались на площади, пели песнями и размахивали простынями, облитыми красными чернилами. Обычно через полчаса появлялся городовой и двумя выстрелами вверх разгонял толпу. На этом маевка заканчивалась. Организовывал и возглавлял эти сборища тощий студент Митюшкин. Называл он себя неизвестным для местного населения словом “большевик”. При этом он горделиво блестел треснутыми стеклами очков и шатался от голода. Митюшкина часто били дворники, когда он пытался наклеить листовки на воротах домов. Для населения оставалась загадкой, где и когда он добывает себе пищу. Торговки на базаре поговаривали, что он варит себе суп из пшена и нескольких листовок, не расклеянных на заборах днем. Но все жители считали его второй достопримечательностью города и очень этим гордились. Первой достопримечательностью считался гипс ноги Наполеона, который он бросил здесь в 1812 году, отступая под ударами одноокого Кутузова.

Но Нефедов политикой не интересовался. После того, как два года назад в N. Организовали авиаклуб, Нефедов все свое время проводил там. Средствами полета в клубе служили два восьмикрылых красавца (как их называл Нефедов), именуемых в народе просто “этажерками”. Иногда на них летали. Но это случалось только в дни приезда в N. Высокого начальства и заканчивалось всегда печально. Особенно всем запомнился случай с падением “фармана” на дом зажиточного крестьянина Онуфрия. Хозяин в это время обедал варениками со сметаной и был сильно удивлен появлением пропеллера самолета из русской печки, занимавшей полкомнаты. Самого же Нефедова нашли в сарае, где он лежал, зажмурив глаза и крепко схватив находящегося там козла за рога, думая, что это штурвал управления. После этого случая Нефедов почему-то купил себе ружье и держал его дома всегда заряженным.

Но а вообще-то все свое время авиаторы проводили за карточным столом, обсуждая последние новости. Вот и сейчас Нефедов спешил в клуб с целью обыграть своего приятеля Раздергайкина, который числился в клубе помощником заведующего по окраске самолетов в зеленый цвет. Эта ответственная должность не мешала Раздергайкину регулярно обыгрывать своих сослуживцев в карты. Нефедов надел свое потрепанное пальтишко от Кардена, взял в руки кепку, а на глаза водрузил авиаторские очки, которыми он подчеркивал свою авиаторскую принадлежность. Появление в таком виде на улице неизменно вызывало тоскливый вой соседских собак, к которому Нефедов, впрочем, давно уже привык.

Переходя рельсы, Нефедов через свои очки плохо разглядел приближающийся трамвай, и был опрокинут на землю ногой, торчавшей из задних дверей. Едва успев подняться, он был вторично сбит студентом Митюшкиным, убегавшим от двух яростно свистевших дворников. Поднявшись, Нефедов обнаружил у себя в кармане листовку. Раскрыв ее, Нефедов прочитал следующее: “Граждане рабочие! Помещики плохие, а фабриканты жадные. Бросайте работу и все на маевку! Долой царя, он тоже плохой! Читайте Маркса, он хороший! Пролетарии всех стран, соединяйтесь!” Подпись: “подпольный большевистский комитет города N.” Прочитав, Нефедов поправил очки и пошел дальше.

Игра началась как обычно без четверти десять. Нефедову опять не везло. Даже больше, чем обычно. “Слонов, бойтесь слонов” – почему-то эта фраза неотступно вертелась у него в голове. Появилось навязчивое желание ударить Раздергайкина по лицу, которое после очередного выигрыша невозмутимо напевало: “Куплю я Люсеньке чулочки”. Внезапно Нефедов подумал, о чем он напевал бы, если бы выигрывал столько денег. Но ничего, кроме “Боже, царя храни” в голову не приходило. После этого на душе сделалось еще хуже. В очередной раз спев о предполагаемой обнове Люсеньки, Раздергайкин провозгласил: “Ну что-с, господа! Деньги – это бумага! Ха-ха! Я сегодня угощаю. Куплю я Люсеньке чулочки, ха-ха!” Появление на столе коньяка в немалом количестве немного смягчило боль утраты 42 рублей 50 копеек, проигранных Нефедовым. Пил он не закусывая.

После пяти рюмок воображение стало рисовать образы знакомых Нефедову женщин: горничная хозяйки дома, где он квартировался; высокая девица 26-ти лет Наташенька пролетаева; знакомая кондукторша Вера Николаевна; и красивая полуобнаженная девушка с новогодней открытки, подаренной Нефедову к минувшему рождеству сослуживцами, - все они проходили перед его туманным взором, вызывая в нем чувство. Чувство бесцельно прожитой жизни. (Нефедов недавно прочитал толстый журнал, откуда он и подчерпнул столь красивую фразу.) Вообще-то Нефедов читал редко, ну а почему, читатель, наверное, догадается сам. Не больно-то почитаешь во время полета. Но среди некоторых слоев населения бытует мнение, что для того, чтобы быть умным человеком, читать совсем не обязательно. Вот именно поэтому Нефедов и считал себя человеком довольно образованным. Хотя, впрочем, в данный момент это не имело особого значения. Он сейчас был настолько пьян, что наверняка не смог бы сказать, какую форму имеет Земля и ее ближайшие окрестности.

И в это самое время присутствующему здесь механику Столбовому (который, по его словам, в недалеком прошлом был сбит шведами под Нарвой, а при падении самолета потерял свою правую ногу) пришла в голову довольно оригинальная идея. Вызвана она была тем, что, выйдя во двор по малой нужде, Столбовой своими мутными то алкоголя глазами увидел стоявшие в отдалении летательные аппараты. Естественно, тут же появилось навязчивое желание покататься на них. Однако Столбовой со своей одной ногой был чисто физически не в состоянии управлять самолетом, и потому вынес свое предложение на всеобщее обсуждение. Но и обсуждать-то особенно было некому. Несколько авиаторов без сил лежали на полу и, вероятно, совершать полеты могли только в своих снах. А другие, в числе которых был Нефедов, еще продолжали борьбу с пагубным воздействием алкоголя на организм и потому первыми откликнулись на предложение “немного полетать”. Однако, так как среди бодрствующих не оказалось никого из тех, кто умел управлять самолетом, кроме Нефедова, то вскоре все взоры сошлись именно на нем.

Человек очень скромных наклонностей, Нефедов, почувствовав себя центром внимания, не смог ничего возразить и мужественно зашагал по направлению к самолетам. По мере приближения к ним, толпа сопровождающих таяла и, очутившись у крыла самолета, и пройдя под ним по привычке несколько раз, Нефедов вдруг обнаружил около себя только сильно шатающегося Раздергайкина. Отказываться от задуманного Нефедову было стыдно даже перед одним жутко пьяным Раздергайкиным. Нефедов долго залезал в кабину, при этом несколько раз поскользнулся и упал с крыла. Раздергайкин же шатался на ветру и давал ценные практические советы по поводу управления и предполагаемого маршрута: “Ты, главное, фюзеляж чувствуй, а коли увидишь – птица навстречу, так ты сразу рулем маневрируй и избегай столкновений. А курс держи строго на восток, там лучше”. Почему на Восток лучше, Раздергайкин не объяснил, но Нефедов все равно поверил этим глубоким жизненным советам. Очутившись в кабине, он привычно подергал штурвал и, плюнув на ветровое стекло, крикнул вниз: “От винта!” Уснувший было в обнимку с пропеллером Раздергайкин испуганно отскочил, на чем свет ругая всю эту авиацию и решительно направился к бараку, с единственной целью – выспаться. Оставшись совершенно один в кабине, Нефедов начал было колебаться, но нараставший гул двигателей устранил все сомнения. Самолет послушно пополз по взлетной полосе и, набрав наконец необходимую скорость, оторвал свое и Нефедово тело от земли…
Автограф рукописи Азамата Амбарцумяна (декабрь, 1989 г.)

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.