Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 37 (июнь 2007)» Наш некрополь» Городские сказки (часть 1)

Городские сказки (часть 1)

Бережинский Владимир 

ГОРОДСКИЕ СКАЗКИ

ВНЕВРЕМЕННАЯ ИСТОРИЯ
    
Их было шестеро. Не семь, не пять и даже не шесть, а именно шестеро. Вот в этом «-ро» все и дело. Шесть — просто безликое число, а когда есть «-ро» — то это уже личности, пусть даже и похожие, как близнецы. Они были цветными карандашами. Ма-а-аленькая такая коробочка. На шесть штук: синий, зелёный, жёлтый, красный, чёрный, фиолетовый.
     На фабрике коробки с карандашами упаковали в большие ящики и отправили в долгое путешествие. Карандаши стукались друг об друга в темноте и тесноте, когда ящик бросали или роняли или просто везли по тряской дороге, и каждый раз с ужасом ожидали тихого хруста, с каким ломается грифель. Ведь так часто бывает – грифель, хрупкое сердце карандаша, не выдерживает ударов или просто резкой смены жары и холода и ломается.
     Но ведь сердце людей тоже иногда не выдерживает резких ударов или жизненных передряг и разрывается, хотя оно и не такое хрупкое, как грифель.
     А тем временем карандаши благополучно добрались до склада. И уже там, в темноте и относительном покое начали строить планы на будущее, хотя и понимали, что здесь от них почти ничего не зависит. Да ведь и люди так же строят планы, пытаются их осуществить, и даже думают иногда, что претворение этих планов в жизнь в их силах.
     Впрочем, планы карандашей не отличались ни всемирным размахом, ни особой революционностью. Они просто мечтали найти наилучшее применение своим способностям в будущей, пусть и не очень долгой, карандашиной жизни.
     Чёрный карандаш бормотал что-то о разметке, чертёжных рамках и топографических планах. Жёлтый загадочно улыбался, изредка роняя фразы о жёлтом дьяволе в жёлтом доме. Синий и Зелёный, прижавшись друг к другу шептались о чём-то, понятном только им, а до остальных иногда долетало «график», «фаза», «цикл». Фиолетовый, по общему мнению, был безнадёжным романтиком, и не соглашался на меньшее, чем раскрашивать небо. И только Красный ничего не говорил. Все понимали, почему — ведь он был рождён отчёркивать важные места и наносить резолюции.
     Иногда карандаши начинали спорить, кто же из них нужнее в этом мире, да так яростно, что коробка буквально могла вот-вот развалиться. Правда, снаружи этого никто не замечал. Да и что тут замечать — коробка и коробка. А потом их выложили на прилавок, и спорить они могли только тогда, когда магазин не работал.
     Потом однажды чьи-то руки достали их из-под стекла, и как следует упаковали в цветную бумагу, и громкий голос произнес: «Спасибо за покупку!» Потом их долго (или это им так показалось) куда-то несли, потом послышались голоса, смех, бумагу с треском разорвали, и карандаши опять увидели свет. Их как-то очень ловко очинили: так, чтобы если рисовать в одну сторону, то получалась бы очень тонкая линия, а если повернуть вбок, то линия была бы широкой. Тогда-то, наконец, карандаши и узнали, к кому же они попали. К очень маленькому мальчику, в подарок на день рожденья.
     И мальчик стал рисовать дома, деревья, себя с родителями, жёлтое солнце на голубом небе и зелёную траву на чёрной земле. А еще он всё подкрашивал красным — ведь все знают, как дети любят красный цвет! — и земля становилась глиной, солнце оранжевело, а небо было лиловым. А когда мальчик начинал рисовать красные цветы, карандаш ломался — у него оказался слишком хрупкий, наверное, пережжённый грифель. Тогда мальчик обижался, как это умеют только дети, и отбрасывал карандаш в сторону, но потом он находил его. Но однажды карандаш закатился под шкаф и провалился в щель в полу, и там его не нашли.
     Наверное, он до сих пор лежит там, в подполье, в пыли и паутине. Яркая краска и позолота с него давно облезли, и теперь его никто не узнал бы. Иногда по нему пробегают тараканы, а рядом шныряют крысы с красными злыми глазами. Тогда карандаш вздрагивает и замирает, но крысы уходят, и он успокаивается и засыпает. Ему снится, что его нашли, опять покрыли краской и позолотой, и он попал на стол к Очень Важному Начальнику. Уж теперь-то он точно будет наносить резолюции, и отчёркивать важные места.
     А иногда ему видится совершенная фантастика, что это он сам стал Очень Важным Карандашом, и решает, какие места нужно ОТчёркивать, а какие — ЗАчёркивать. Потом он издаёт Указ, что на самом деле считать важным, а что — нет. Карандашей (да и людей тоже) начинают делить по цветам, и одни цвета становятся важнее других…
     Потом он просыпается от писка голодных крыс. И ему опять становится страшно, что они изгрызут его в труху, или он без толку сгниёт здесь, в подполье. Ему остаётся только надеяться на то, что его наконец-то найдут…
     А мальчик давно вырос, но иногда он вспоминает так и не найденный карандаш. И тогда ему кажется, что если найти потерю, то всё обязательно станет лучше…


    
     СУВЕНИР

    
"Говорят, под новый год..."
     С. Михалков
    
     Какой идиот придумал эти предпраздничные распродажи! Давка, толчея, хотя и радостная. Ни делом заняться, ни просто прогуляться. А я так люблю тишину, одиночество. Спокойствие. А тут шум, гам, толпы — и все чего-то хватают. И чаще всего то, что в другое время ни в жисть бы не взяли. Но ведь тут — ярмарка.
     Вот и тянут, что ни попадя. Шарики какие-то, ленточки, маски — драконы, обезьяны, свиньи, ведьмы… Чего только нет! Так, а это еще что такое?
     — Что дают?
     — Рога изобилия. Сувенирные.
     И впрямь рога. На архарьи похожи. Во-во — понес целых четыре. Рогоносец, тоже мне.
     — Дороговато!
     — Да нет. Знающие люди говорят — загадываешь желание, распиливаешь рог — и готово, исполняется.
     — Так если пожелать квартиру там или самолет — ведь не поместятся.
     — Ключи и документы поместятся. Вот только откуда все это берется? Жалко, что желание только одно.
     А откуда они все это знают? А если кто-нибудь загадает что-то уж вовсе несуразное, живого дракона, например, или, скажем, тролля — они-то уж точно не поместятся, и документами с ключами не отделаешься. Да только кому в наше время такое в голову взбредет — нынче у людей желания простые, приземленные. Так что ни извержения вулкана в Москве, ни даже скромных размеров дракона ждать не приходится. Может, взять? Не так уж, кстати, и дорого.
     Ох, ничего себе сувенирчик! Увесист, однако. Ладно, допрем как-нибудь. Не дракон же, в самом-то деле. А чего это меня сегодня на рептильную тематику тянет? А, да — год дракона не то будет, не то уже прошел. Тьфу, напасть!
     Так, чего, как говорится, изволим? Плохо, что голова одна — посторонние мысли лезут, придумывать мешают. Было б их три, как у Змея Горыныча! Какие-то драконы разноцветные, гоблины (эти, видимо, по аналогии) и почему-то Чужие из одноименного киносериала.
     Интересно, а если ничего не желать, а просто-напросто взять и распилить этот сувенирчик? Что он тогда, ничего не исполнит? Или выполнит, эти, как их, подсознательные стремления, что ли? Диапазончик... От дяди Фрейда до «Синей бутылки» Брэдбери. Бред. Бери. Чего?
     И почему это желание только одно? Из экономии, что ли? Или по количеству распилов? Так ведь можно и не пилить, а, скажем, колоть. Или дробить. «Мышка бежала, хвостиком...» Это ж какой хвостик должон быть? Да уж...
     А, ч-черт! Ну вот, доигрался, разбил. Плакали мои желания. Пойду, чай заварю. Вот что надо было б пожелать — всегда горячий и свежий чай. Дикая же экономия! На что это я наступил? А, на обломок рога...
     А может так специально задумано — особо хрупкими их сделать, рога эти. Купил, а до дому не довез — сломался. И винить вроде бы некого.
     Черт, опять на обломок наступил — растащил ногами по всей квартире. Ладно, что там по ящику? Ну понятно, в предпраздничную неделю никак нельзя было обойтись без ужастиков. Хорошо хоть новые. О, а снято совсем неплохо — местами даже страшновато. Эк он лихо ему шею... Аж захрустело. Или это опять обломки. А глаза-то — прямо как живые. Снова хрустит что-то. Или это уже не на экране? Куда ж это он лезет-то! Ой, ма...

     ***

     Федор выбрался из кресла, отмахнулся пультом от шелестящего телика (раньше была такая заставка «не забудьте выключить телевизор!», да «где тот прошлогодний снег!»), потер мучительно ноющую шею и подошел к окну. День выдался бессолнечный, мутный, поэтому фонари на улицах зажгли раньше обычного. Пора было и прогуляться.
     Привычно не глядя в зеркало (а чего туда смотреть — все одно там ничего не отражается), Федор умылся, сбрил вчерашнюю щетину, почистил зубы (клыки надо бы поточить, подумалось мимоходом) и неторопливо принялся одеваться.
     Ярмарочную суету и толчею он не любил, предпочитая тихое уединение с девушкой за чашечкой кофе и кальяном при свечах. Девушки в этом случае особенно размякают. Но таковы уж издержки сегодняшнего дня — Рождество...
     Неожиданно дорогу перегородила огромная возбужденно галдящая толпа. Федор прислушался.
     — Что дают?
     — Рога изобилия. Сувенирные.
     — Дороговато!
     — Да нет! Знающие люди говори...
     — А ну расступись, р-рогоносцы!! — и он ринулся вперед.
    

     ЗМЕЙ ГОРЫНЫЧ СЛУШАЕТ!
  
    
Зазвонил телефон.
     — Слушаю.
     — Позовите, пожалуйста, Змея Горыныча!
     — Кого-о?!
     — Змея! Горыныча!!
     Так. Шутка,
     — А Змея Горыныча дома нет. Он вышел.
     — Простите, а когда он вернется?
     — Понятия не имею. Он как с утра ушел к Бабе-Яге на именины... Да Вы лучше туда позвоните и все узнайте, — и я назвал первые взбредшие на ум  цифры.
     — Большое спасибо!
     — Большое пожалуйста...
    

***      А через полчаса телефон ожил вновь, и тот же голос уведомил меня, что Змей  Горыныч  ночевать домой не придет и посему просил не беспокоиться. А чего мне-то беспокоиться? Главное – что я дома.
     Я положил  трубку и всеми тремя головами продолжил прерванное чтение «Русских народных сказок тысячи и одной ночи в обработке В. Леви»
    

     КОЩЕЙ БЕССМЕРТНЫЙ
    
    
«Там царь Кощей над златом чахнет...»
     Художественная, так сказать, литература. Да если б действительно над златом! Как всё это было бы просто.
     И вправду, казалось  бы, чего еще можно желать? Абсолютный тиран, да к тому же и бессмертный. То есть неубиваемый. «Что не подвластно мне?..» Да всё подвластно! Но ведь тоска.
     И не просто, а ТООООООООООООССССССССКАААААААААААА!!!
     Вот говорят : «Помираю со скуки .» Фигурально выражаются. Скуки они не знают! От которой и впрямь недолго помереть. Даром, что Бессмертный. Но ведь тоже ТОООООООООООООООССССССССССССССКААААААААААААААААААААА!
      Знаю – пробовал.
     От тоски рекомендуют встряску. А как? Так-с, какие там есть способы?
     Завоевать кого-нибудь?
     Так ведь ближних – уже завоевал, а до остальных «три года скачи, ни до какого государства не доедешь».
     А ехать – ТОООООООООООССССССССССССКАААААААААААА.
     Выпустить этого... Вечного Героя и подраться?
     А не прибьет? Герой ведь. А смерть – она у всех есть, вопрос, где зарыта. «Хряссь! - Да не в правом, а в левом!» Не смешно.
     ТОООООООООООООООООСССССССССКАААААААА!
     Во, придумал! Стану-ка я Гениальным «инженером человечьих душ» и займусь Творчеством. С большой буквы. Что там насчет гения и злодейства? А вот объявят меня гением в приказном порядке и – будут  восхвалять – никто и слова поперек не скажет. Тех, что сказали бы, нетути давно. Разве что потомки... Так я ведь всех потомков переживу – Бессмертный как-никак.
     Нет, и это ТООООООООООООООООООСССССССССССКААААААААААААААА!
     Может, бросить всё и «уйти в народ»?
     Так ведь опять начну  к власти рваться, интриговать, завоевывать, а при моем сроке жизни...
     ТООООООООООООООООСССССССССССССССКААААААААААААААААА!
     А потом, на кого «бросить»? На наследника? «Яйцо одно и то за тридевять земель» – глупость несусветная, но...
     Это что ж получается – и жизни нет, и помереть не получится? Или попробовать все- таки?
     А, ТООООООООООООООООСССССССССССССК-К-К-К-К.... А-А-А!

    
     ***
    
     Слегка пристукнув охранника (отчего бедняга немедленно околел) и прихватив его меч, Вечный Герой долго бродил по огромному замку, звал Кощея и, не найдя, плюнул и ушел.
     А наутро газеты сообщили, что Бессмертный Владыка скончался.
     С чего бы это?

    
     КРАСА-ДЕВИЦА: ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ

     1. ХЭППИ-ЭНД
    
     - Дорогая, кто это там ломится? Опять герой какой-нибудь?
     - Это рыцарь.
     - Тебя значит спасать. Тогда это он зря. Или он твой протеже?
     - Обидеть хочешь?
     - Ну тогда прошу в подвал, на цепь. Понимаю, что это неприятно, но - имидж. Ты такая несчастная и беззащитная, а я - злой и жестокий. Дракон знаете ли.
     - Но как он все-таки вовремя. А то ты с этой реставрацией замка совсем обо мне не заботишься - хожу в обносках.
     - Ну зачем же так меркантильно, милая. Он как-никак подвиг совершает, герой буквально...
    
                                
***

    
     Так, сейчас он меня победит (не прибил бы ненароком! Вот ведь работенка - пора требовать премию за повышенную опасность и регулярный производственный травматизм. Только с кого?) и принцессу, естественно, освободит. Интересно, на сколько его хватит? Ч-черт, не предупредил ее, чтобы не увлекалась сразу, а то все эти шубки, колье... Да, и не забыть стрясти с него выкуп (и побольше), а то из налоговой счет пришел - во где упыри-то засели! - налог за недвижимость. Замок драконий, то есть. А этот замок уже руина. Разор же сплошной! Ладно, пойду дверь открывать, а то высадит - ишь колотит. А куда бы он щемился, если б я всерьез драться затеял? Но - нельзя-с! Должон он меня одолеть. Вот нехай и трудится. А ключики от подвала и цепи я ему пожалуй сам отдам, А то кажинный раз ремонтировать... Все, пора.

    
***


     - Ну и кто там?
     - Открывай, хозяин, дорогие гости пришли!
     - А вас там что, много?
     - Не очень, но тебе хватит.
     - Фи, как грубо. Так бы и сказали, что рэкет.
     - Я не рэкет, я воевать тебя, чудище, пришел!
     - Батюшки светы, никак герой - принцессу спасать? Ну заходи, побеседуем. Или ты сразу драться предпочитаешь?
     - Все, гад, отшутился!
     - Ну, как хочешь...

   

***

    

     Дурной ты, парень. Даже жаль тебя. Ведь убить меня тебе не дано. А одолеть... Ну разве сам поддамся. Да и победа ли это - отвоевать МОЮ принцессу? Сколько вас таких было - приходили, воевали, побеждали, освобождали... А что потом? Вот то-то. А ты, наверное, до сих пор думаешь, что в сказку попал? Приступим, однако же, к  лагородному делу торга...


***

    
    
     - Милый, я бесконечно благодарна тебе за спасение, но не могу же я ходить голой!
     - Но, дорогая, я же совсем недавно купил тебе новое манто и платье. И еще хрустальные туфельки.
     - Но я уже была во всем этом на балу у соседей. И теперь на одной из туфелек царапина. Да и не моден нынче этот кич. Сейчас самый писк - прозрачные топы с бриллиантами... Ну, милый!
     - Ну хорошо, хорошо. Куплю. Правда я собирался отдать долги за коня и доспех....
    
    

    
2. ВУПЫРЬ    
               А вы вообще-то в курсе, что упырей не существует?
    
                       Расхожая истина
    
     "И тогда рассказали селяне Добру Молодцу, что повадился к ним вупырь-кровосос, и налетает тот вупырь не темной ночью, а ясным днем, и, называя себя мытарем, пьет кровушку людскую безнаказанно. И никто с тем вупырем сладить не может, а вупырь немало тем похваляется. И еще говорят люди, что-де прячет вупырь Красу-Девицу ненаглядную, и тот богатырь, что вупыря одолеет, возмет и Красу-Девицу в жены.
     И взял Добрый Молодец меч серебряный да кол осиновый завостренный, мешочек соли заговоренной да связку чесноку пахучего и пошел вупыря воевать, Красу-Девицу освобождать..."
     - А, проходи,проходи! - бородач сверкнул широкой белозубой улыбкой и приглашающе повел рукой.
     Гость придержал звякнувший в ножнах меч и шагнул во двор, обнесенный, хм, осиновым частоколом, терем, крытый опять же осиновым лемехом. Что ж, вампирам здесь явно не рады. Все легче.
     - К столу, к столу! -- радостно суетился хозяин. - Как раз и обед поспел. Так что, как говорится, чем богаты...
     Когда с обедом было покончено, гость, потягивая чесночный квас из серебряного кубка, полюбопытствовал:
     - А скажи-ка мне, мил человек, вот ты живешь в лесу, а посуда и прибор у тебя - серебряные. Никак гостей на вампиризм проверяешь?
     - Чего ж их проверять-то? - усмехнулся в бороду хозяин. - А серебришко - это так, люди добрые дарят.
     - И впрямь добрые, видать. А с чего это они, или заслуги какие есть?
     - Да какие там заслуги, так, грех один. Считают, вишь ли, что я - вампир. А вампира, вестимо, надо серебром изводить. Вот и лупят почем зря и ножами и вилками, а то и подносом или чайником кинут.
     - Как это -.чайником?
     - Больно. Но терпимо. И осиной тоже больно. А тебе поленом не больно было б?
     - Что ж ты людям не объяснишь, что зря на тебя напраслину возводят?
     - А зачем? Да и... правда это. А мне какая-никакая, а польза – дом вот справил, посуду, соль правда быстро кончается. Ну да ты ведь привез поди? - снова улыбнулся хозяин.
     - При-вез, - ошарашенно икнул гость -- А... а чеснок?
     - А что чеснок?! Ну люблю я его, люблю! Ты лучше скажи – небось Красу-Девицу освобождать пришел?
     - А-ага...
     - Так забирай. Только потом не обижайся. И не думай, что это мое дурное влияние - вампиром родиться надобно. Забирай поскорее. А то передумаю, - и бородач щелкнул зубами. - Ну-ну, не боись. Ежели что - вернешь.
     ... Уже у ворот гость обернулся и вдруг спросил:
     - А налогов с Вас много дерут?
     - На-логи?! С чего?! - в ответе звучало искреннее изумление.
     - Ну как же - дом, вот хозяйство. Наверное, и транспорт имеется...
     - Да какие налоги могут быть с вампира?! Их же вообще не существует!
     - А Вы мне, что же, кажетесь?
     - Да я, может, сам себе кажусь!..
     И все исчезло: и широкое подворье с осиновым тыном, и терем с осиновойже крышей, и жутковатый хозяин с его странными шутками и стол с серебряной посудой и прибором...
     ... Добрый Молодец приобнял Красу-Девицу и залихватски поправил шапку:
     - Вот так-то! Ну, пойдем?
     - Пойдем! - и Краса-Девица сверкнула широкой белозубой улыбкой...

     
    
     БОГАТЕНЬКИЙ БУРАТИНО
    
     «Крэкс-пэкс-фэкс!» — говорит пулемётчк
     «Крэкс-пэкс-фэкс!» — говорит пулемёт
                     Народное
    
     Буратино закопал ямку, прошептал заклинание и отошёл в сторонку. Ждать, кто подойдёт. Придёт Лиса — пять монет с неё. Придёт Кот — тоже пять. А с Дуремара или Барабаса и по десять содрать можно. Так, глядишь, к утру на куртку и наберётся. А на случай появления полиции вчера на рынке был задёшево прикуплен пулемёт. Крупнокалиберный.
     И кто после этого говорит, что деньги в землю зарывать нерентабельно?

    
     КОЛХИДА!!!
    
     Он улетел!.. Но он обещал вернуться...                                                   
    Ф.Бок
    
     Вот так живешь, понимаешь, трудишься на ниве так сказать народного образования, потом приходят всякие разные и обзывают бараном. Или еще не лучше - козлом. А я, между прочим, муфлон! У меня об этом на табличке написано. То есть я - личность вполне самодостаточная. И, кстати, родня тому златорунному, что детей в Колхиду катал! Да сами они обезьяны!..
     Не-ет, надо мотать из этого зоопарка, а то знаем мы таких - сперва они козлом обзовут, а потом и вовсе сожрут. И скажут, что улетел. Вон, как архар в соседнем вольере. Сбежал, говорят. Угу, к охране на шашлык. Так что, как леопард говорит, надо когти рвать. Вернее, копыта. Только как? Тот предок-то небось летал. Ежели опять же не врут. Эх, сожрут...


* * *      Освещенная встававшим над Колхидскими горами солнцем, шерсть и впрямьотливала золотом. Далеко под копытами проплывала земля. Рога оттягивали голову, так что перехватывало дыхание. Откуда-то сзади доносились голоса:
     - Фрикс, я падаю! Фри-и-икс!!
     - Держись, Гелла, держись! Гелла, Гелла! Стой, скотина! Гелла-а-а!!..

    
 * * *

     - Ну и где этот муфлон? - всех без разбора рабочих-южан бригадир называл муфлонами. - Я тебя внематочно шлюхаю!
     Старший по смене понуро молчал. А бригадир распалялся все больше и больше.
     - Меня и так из-за вас милиция постоянно имеет: то нет регистрации, то этот шашлык! А теперь он и вовсе исчез. Да не торкает меня, что он горного воздуха захотел! Чтобы через час и он сам и его объяснительная были у меня на столе, а то я ему устрою "воздух". Свободен!
 
* * *

     Из объяснительной:
     "По заданному мне вопросу поясняю, что сего числа текущего года я, выполняя вмененные мне обязанности дворника наблюдал, как над воротами городского зоосада взлетел муфлон, описал в воздухе два круга и улетел в направлении Колхидского рынка. На вопрос же о том, что он, дескать, козел, поясняю, что в морду я ему не заглядывал - может, он и козел, но улетел он к Колхидскому рынку."
    


     RANA RANA[1]
                                       Счастье есть, оно не может не...
    

     ... Однажды утром Она проснулась в преотвратном настроении. Жизнь казалась серой, как осенний дождь, внутри что-то зудело, как застарелая рана, Ее бил озноб от неизвестных причин и вообще... На язык само просилось определение: болото. И не просто болото, а болото предзимнее, замерзающее. Дальше так жить было нельзя, хотелось странного - что-то предпринимать, куда-то двигаться. На Юг, например. Впрочем, Ей, у кого в  предках, по семейным преданиям, были и царственные особы, и великие землепроходцы, это странным вовсе не казалось. Странным казалось другое - оставаться здесь, где жизнь явным образом остановилась. Или шла по кругу: одни и те же сплетни, одни и те же моды... Недоставало только какого-то внешнего толчка.
     ...Она не заметила Его появления. Это был Ее Идеал во всем: поджарый, мускулистый, с темно-золотистыми глазами да к тому же еще и - ах! - блондин. Впечатление портил только несколько излишне длинный нос, но... Для Нее не были секретом Его регулярные командировки. Как раз на Юг.
     Не спрашивая Ее желания, Он подхватил Ее так, что внутри у Нее что-то хрустнуло и... понес. Именно понес. Все вокруг крутнулось, и мир из серого мнгновенно стал цветным калейдоскопом. "Ух ты!" - восхитилась Она и тут поняла, что путь их лежит...
     на Юг. На Юг!
     "Спасибо!" - "За что!?" - от изумления Он Ее даже выронил...
     Это был, конечно, еще не Юг. Или не совсем Юг. Но это было новое место, новые обычаи, незнакомое доселе общество. И Она, пришедшая, как и Ее предки с севера, прекрасно вписалась в это общество. Жизнь сверкнула праздничным фейерверком. Ее заметили.
     Вокруг заклУбились самые модные (и самые богемные) тусовки. Появлялись все новые и новые знакомые, мелькали новые моды, текли самые невероятные слухи. Общество будоражили рассказы о Ней, о Ее великих предках и, конечно же о невероятном путешествии с Ним. "Он вернется, Он не может не вернуться!" - заканчивала Она свои
     рассказы. И верила...
     Время шло, и Она постепенно привыкала к новым соседям, становившимся старыми, а те привыкали к Ней... Ей все чаще казалось, что настоящая жизнь течет где-то мимо и само собой с рождалось определение: болото. Небо сочилось дождем, как незаживающая рана. И тогда Она вспоминала Его и то объятье, и неоконченное путешествие, и думала: чем бы оно могло завершиться? И существует ли где-то тот самый Юг?.. И в душе пробуждалась все та же рана...
     А Аист никогда не вспоминал упущеную им Лягушку.
  

    
     КОВЕР-САМОЛЕТ
    
     Скажи мне ,как звучит хлопок одной ладонью
     «100  коанов дзена»
    
           …А на улице мела метель…

                Труба ковра на плечах отяжелела и гнет к земле. В троллейбусе недовольная толкотня. “Эй, поосторожнее там!” –- “Да убери ты эту штуку!” – “Зашибешь же!” – и ведь правы…
                “Да ладно вам, – всем им нетрезво-благодушно. – Может, это у меня ковер-самолет!” – “А чего тогда троллейбусом?” – “Дык погода…” – и привычный смех в ответ.
                На пересадке моментально превратился в сугроб. Ковер качнулся, и ноги понесли в ближайшую дверь. По фойе бывшего ДК гуляли сквозняки и звуки. Вахтер угрелся в Санта-Барбаре – входи кто хочет и куда угодно, а автомобиль с продажи все одно не укатят.
                В полупустом зрительном зале читают, лузгают семечки, курят, выпивают, двое шевелятся в темном углу… На сцене нудная невнятица: кто-то глотает не то огонь, не то шпаги, кто-то то ли поет то ли бубнит, кто-то показывает фокусы. Ковер пополз с плеч. Ах, этот ковер, ковер-самолет! Поправил его и шагнул вперед.
                Сверху лица мутно-блеклые. Теперь нужен хлопок в ладоши, другой, третий – и тогда цветопад: розы, васильки, ромашки, гладиолусы, лилии. Ковер вот только мешает. Настала тишина.
                На выходе оглянулся: в зале курили, лузгали семечки, еще двое направились в темноту. На сцене кто-то что-то глотал-выплевывал, кто-то пел-бубнил. На полу увядала одинокая мальва. Дверь мягко ткнулась в ковер.
                На остановке мгновенно превратился в сугроб. Нелетная погода придавила ковер к плечам.
                Да уж, ковер-самолет… Вот пусть сперва высохнет, а уж там… Завтра. Или когда-нибудь. Если погода будет летной.
                Да где ж этот троллейбус-то наконец!
                …А на улице мела метель…   
    
     ПРИТЧИ И ДИАЛОГИ

     ЯСНОСТЬ?

    

                Ясности здесь и не хватало.
                А хуже всего было то, что Он никак не мог понять некоторых очень простых вещей. Например, где Он. То есть детали местности начисто тонули в розоватом сиропе тумана. Зато очень хорошо были видны те, с кем Он бежал. Стадо. А может, и не стадо, хотя погонщики здесь были. С бичами. Да и бежали все очень уж вперемешку: Кони, Козлы, Свиньи, Люди, Быки, Волки, Верблюд какой-то...
     И никто никого не замечал.
                А еще очень важным казалось узнать, как же выглядит Он сам. Тем более, что все бегущие походили друг на друга и на Его знакомых, только неясно — кто на кого. А задать этот вопрос впрямую было почему-то неправильным...
                ... — Слушай, кто это? — спросил Он у Верблюда, показывая на ближайшего Быка.
                 — Скотина, — с достоинством ответствовал двугорбый.
                 — А это кто? — кивок в сторону Волка.
                 — Это тоже скотина, естественно.
                 — А этот двуногий?
                 — Я же сказал — скотина, — уже нервно бросил Верблюд.
                 — А те, с бичами?
                 — Несомненные скоты!
                И, уже догадываясь об ответе:
                 — А...я?
                 — И ты тоже скотина.
                 — Слушай? — неожиданно даже для себя вскипел Он. — А сам-то ты кто?
                 — А я Верблюд! — высокомерно изрек тот и... удалился.
    

     РЫЖИЙ ДА КРАСНЫЙ

    

     — Послушай, что ты все молчишь?
     — А что нужно сказать, Госпожа?
     — Ну, если уж не поешь, то хотя бы скажи, как я тебе нравлюсь.
     — Вы всем нравитесь, Госпожа, вы ведь красавица!
     — Но я рыжая!
     — Ну и что? Говорят же — рыжий да красный…
     — Тогда расскажи о себе.
     — А о себе неинтересно. Я с детства был никому не нужен. Посадили — сиди. Так и сидел сиднем лет до пяти. А как ходить научился, так из дому и сбег. С тех пор хожу по миру. Петь выучился, это и кормит, и помогает. Иногда.
     — Не сгубит, случаем?
     — Это только в сказках да балладах менестрелей за песню убивают. А в жизни — либо из-за денег, либо из-за очереди в концерте. Да вы и сами знаете, Госпожа. А мне с моим репертуаром и так рады, как красну солнышку.
     — Ну, тогда спой мне еще раз, менестрель.
     — Хорошо. Только для вас:
    
     Я колобок, колобок…
     

     ПРАЗДНИК

    
     Скрипнули тормоза.
     - Свободен? - Олег дернул дверцу машины.
     - Садись, садись! - радостно обернулся водитель.
     - А знаешь, - задумчиво проговорил Олег. - Я с тобой, пожалуй, не поеду.
     - Как так? - моргнул шофер. - А садился тогда зачем?
     - Хотел поехать. Да перехотел. Рожа мне твоя чтой-то не ндравится! - радостно заржал несостоявшийся пассажир.
     - Чем!?
     - Да все тем же - южностью. Или восточностью. В-общем, не нравится. Да и машина... Я лучше кого другого найду - с более подходящей физией.
     - Да ты вовсе сдурел, что ли? Кто в такое время здесь поедет -праздник же.
     - Найду! - самонадеянно изрек Олег, вылезая из машины.
     - Ну как знаешь! - зло бросил водитель, и машина с ревом сорвалась с места, выбросив дымо-снего-водяной фонтан.
                Вдалеке сверкнули фары, и Олег поднял руку. Скрипнули тормоза.
     - Свободен?
     - Свободен, свободен, - водитель обернулся. - А, это ты. Ты ж сказал, что со мной не поедешь?
     - И не поеду! - Олег ринулся наружу. Взревел мотор.
     Вдали появились огни. "Едет!" Скрипнули тормоза.
     - Свободен?
     - Я-то? А ты помнишь, ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?
     - Помню! - дверца лязгнула и рявкнул мотор.
     "Да что он, кругами ездит, что ли? А заодно и машину меняет? Такой прикол? Ну, ну!"
     Увидев свет фар, он осторожно поднял руку. Скрипнули тормоза. Он с опаской потянул дверцу:
     - Свободен?
     - Да, да, - уф, кажется не тот.
     - До города довезешь?
     - До города? - в лице водителя что-то дрогнуло, и оно стало таким знакомо-восточно-южным. - А знаешь, мне твоя рожа что-то не ндравится. Вылазь!
     - Да и черт с тобой! - и Олег со злостью хлопнул дверцей.
     К ночи холодало. Поднимался ветер. Олег поежился и вгляделся в темноту. Вдалеке мелькнули фары, и через минуту машина была уже рядом.
     Скрипнули тормоза...
     ДРАГРЕЙСИНГ
    
     Их споры о взаимной крутизне могли бы продолжаться до бесконечности, но однажды он сказал:
     — Давай гоняться. Драгрейсинг знаешь?
     — Какой рейсинг? Не на чем и негде: ни машин, ни дорог.
     — Я сказал "дрогрейсинг!" — ухмыльнулся он. — На драгах.
     Это было сильно: драга способна перелопатить небольшую реку. Только движется уж очень медленно.
     — Спятил? Откуда? У нас на участке только одна и есть.
     — А мы с соседней речки перегоним.
     — И сколько мы её будем гнать? С её-то скоростью. Да и не влезут они обе в наш ручей. А главное: зачем это вообще надо? Она ж еле движется.
     — А какая разница? Погоняемся, — мечтательно проговорил он.
     И знаете что? В конце концов он оказался прав!

    
     МОЙ ГОРОД
    
     Я люблю свой город! Пусть он пока не гигантский спрут-мегаполис, но от этого я люблю его еще больше.
     Особенно мне нравится город по вечерам. Днем он тускло-серый, рабочий, зато в сумерках!.. Инертные газы реклам и фонарей, зазывные надписи и синий сумрак, маскирующий колдобины на улицах, слишком хорошо видимые днем.
    
     И люди, гуляющие по вечерам, совсем не те, что куда-то спешат в дневной суматохе. Вот, кстати, молодые люди, которые, наверное, тоже любят вечерние прогулки. Добрый вечер, друзья! Нет, я не курю. И не грублю...
     Кулак попал мне прямо в лоб. И вот я уже бегу по ночным улицам, и улюлюканье и топот стихают далеко позади...
     И все-таки я люблю свой город! Только теперь я гуляю по его ночным улицам в компании нескольких своих самых близких
    

     ОТЦЫ И ДЕТИ. И ВНУКИ!
    
    
И его возводить молодым!
     В. В. Маяковский
    
    
Лязг экскаватора с утра назойливо лез в уши, но уже к обеду стал чем-то привычным, почти необходимым.
     В перерывах студенты подходили к окнам, смотрели на разрастающуюся яму, на снующие туда-сюда грузовики с землей и мрачновато шутили:
     — Никак под нас подкапываются.
     — УглУбленно работают.
     — А может, они клад ищут?
     — Флинта или Сильвера?
    
Ближе к вечеру во двор въехала машина, из которой выбралось явное начальство. Столпившись у бровки ямы, они принялись что-то бурно обсуждать, размахивая руками. Под шумок экскаваторщик незаметно исчез. Работа застопорилась.
     После закрытия библиотеки Стас, ожидая Светку, засмотрелся на двух отроков, забавлявшихся швырянием камушков в свежевырытую яму.
     — Ух, ты! — восхитился он. — Закапывают! Смотри, Светик, юная смена. Прямо-таки, отцы и дети. Не по И.А. Тургеневу, правда. А не слабО им будет все тут зарыть?
     — СлабО! — не дослушала та. — Пойдем лучше.
     И они пошли.

     ***

     Проходя наутро мимо того же окна, Стас вдруг заметил, что во дворе тихо. Он взглянул и даже остановился.
     — Эй, ты идешь или нет? — окликнула его Светка и тоже подошла к окну. — Ого! — там была совершенно гладкая площадка, по которой вчерашние отроки бодро улепетывали от экскаваторщика.
     — И впрямь, отцы и дети! — фыркнула Светка.
     — И внуки, — буркнул Стас. — Посмотри-ка.
     Немного в стороне, у самого края бывшей ямы, сидел карапуз лет трех и сосредоточенно орудовал совком. За ним тянулась ровная широкая и глубокая канава.
    

     СЧАСТЬЕ
    
     Он был счастлив. Вчера был мальчишник, с которого он убежал, чтобы стать мужчиной. Но по-настоящему он им станет только сегодня. Когда взлетит. И это будет его первый день. Надо будет развернуться навстречу солнцу. Дорожка заканчивается обрывом, но по утрам с моря дует бриз, помогающий взлёту. А посадки не уже будет. Он поднял голову и увидел высоко в небе разворачивающийся самолёт.
     Она была счастлива. Вчера ей удалось уйти на целую ночь. А её друг убежал со своего мальчишника... Они встретились в парке, потом бродили по городу, его сопкам, аллеям и мостам…Им было так хорошо! Она засмотрелась на встающее солнце и не заметила в вышине сверкающего крестика самолёта.
     Лётчик был счастлив. Вчера он получил целых две открытки: от матери и от своей девушки. И неизвестно, какой он обрадовался больше. К тому же наступал первый день в его новом звании. Далеко снизу лежал город с его парками, мостами и аллеями. С моря дул бриз, помогавший полёту. Лётчик развернул машину навстречу солнцу…
     … Створки бомболюка разошлись, и Малыш, выскользнув из захватов, повис на стропах над городом. Наступал его первый день.
    
  
РАЗГОВОР    
     — Ну всё, пора вставать.
     — Не, не хочу.
     — А тебя и не спрашивают. Просто пришла пора вставать и начинать заниматься делами.
     — Какими такими делами? О чём ты вообще? Ведь так хорошо сейчас — никого не видно и ничего не слышно. Ни времени, ни пространства. Кажется, что тебя тоже нет.
     — Меня? Или всё-таки тебя? Так ведь ты-то есть.
     — Ты в этом уверен? Ведь сейчас так хорошо.
     — А когда встанешь, станет ещё лучше. В любом случае ты есть, а меня нету. В конце концов, кто чей внутренний голос? Вот он тебе и говорит — пора делать дело! Начнёшь работать, может тогда что-то и изменится…
     — Ладно, уговорил. Встаю. Что там у нас намечается? Какая, впрочем, разница.
     А потом он отделил свет от тьмы и землю от неба.
     И увидел он, что это хорошо.
    

     С ДОБРЫМ УТРОМ!
    
    
— Доктор-доктор, а дайте мне больничный, — я решил сразу обезоружить врача откровенностью.— А то после вчерашнего праздника мне так плохо. А через три дня уже следующий.
     — Ну, давайте я вас всё-таки посмотрю. Для порядка, — хмыкнул врач. — Так... Угу... Дышите. Не дышать... Э, батенька, да у Вас и вправду проблемы! Придётся в стационар класть! И вызову-ка я, пожалуй, "скорую", а то самостоятельно Вы либо не пойдёте, либо просто до места не дойдёте. А мне проблемы тоже не нужны.
    

     ***

     Это было вчера. Меня привезли в клинику, подняли в реанимацию, как будто я и впрямь помираю, разместили в палате-одиночке, облепив датчиками, и куда-то все смылись. Наверное, праздновать... А сегодня я проснулся в незнакомой палате, и на утреннем обходе лечащий врач жизнерадостно сказал мне:
     — А, кстати, вы в курсе, что ночью померли?
     — Как так? — изумился я.
     — Да в прямом смысле — у вас ночью сердце остановилось. Но датчик сработал, и мы вас вытащили... Так что долго жить будете.
     … Вот тебе и с добрым утром!
    



[1]  rana rana - жаба обыкновенная (лат.)

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи:  7
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.