Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 38 (июль 2007)» Критика и рецензии» Сидели два писателя, ага (заметки о писательском семинаре)

Сидели два писателя, ага (заметки о писательском семинаре)

Мызников Дмитрий 

СИДЕЛИ ДВА ПИСАТЕЛЯ, АГА… 
    
Прошёл в Барнауле ежегодный писательский семинар – своеобразная творческая мастерская, в которой слушают и обсуждают молодых прозаиков, поэтов и драматургов. Всякий желающий может прийти и послушать, а то и поучаствовать в обсуждении. Побывать мне удалось только на поэтической секции – прозаики крепко заперлись и к себе не пустили – намёк – жди шедевра. Поэтов было достаточно. Съехались они со всего Алтайского края. Предварительно отослали в комиссию свои стихи и тихо ждали, когда позовут. И позвали.
     Судили поэтов желторотых поэты опытные и заслуженные: Елена Безрукова, Валерий Котеленец и омский поэт Изумская, что невольно напомнило то ли Троицу, то ли тройку, тем более, что Котеленец, как истинный мэтр, окружился коллегами-дамами.
     Впрочем, всё началось не с этого, а с похвал алтайскому парнасу. Большие люди выступали, большие люди хвалили, они же и открывали заседание. После этого проза с первого этажа ушла на второй, а поэзия разделилась на две части, так что одна осталась здесь же, а вторая заняла подвал, очевидно знаменуя собой литературный андеграунд. Что происходило внизу, не знаю, но криков слышно не было.
     Имена прослушанных поэтов в памяти не осели, и если б не записал, они забылись бы напрочь. Отсюда понятно зачем поэту слава – скажут строчку и сразу всплывёт в памяти многих светлое чьё-нибудь имя… Но сейчас помощник – блокнотик. В нём два имени: Иван Исайкин из Шипуново и Алёна Тарасова из АГУ. Был до обеда поэт и третий – из Бийска, но имя его странным образом не сохранилось, хотя и осталась своеобразная слава.
     О чём говорили? Много было стихов о «высоком»: о Любви, о Боге, о Горах, о Солнце, о Родине и Её Врагах, вернее, победоносных битвах с Ними. На всё это закономерно и сразу ополчилась поэтическая тройка. А зал смеялся и плакал. Поэты из зала злорадствовали и стеснялись одновременно: «и ещё, ещё одного вон с поэтической лодки – туда, где плещется форель». По делу, по делу всё сказанное мэтрами. Тысячу раз говорили: «не пиши о сложном, пиши о простом». Ведь понятно, чем ближе к поэту предмет его описания, чем лучше он его знает, тем слаженнее и интереснее будут стихи. Но нет, тянет молодых в «высоту». И это, кажется, неистребимо.
     Из всего Исайкина запомнились несколько строк: «Хватит стрелять в пустоту – твой магазин опустел». В таком сочетании «магазин» из автоматного рожка, вид которого пытался придать ему Иван, почему-то перевоплотился в трагически опустевшее сельпо, куда стрелял кровожадный лирик. А тут ещё расстрельная драма в Америке…
     Другая строка оказалась не лучше, только агрессия эта из сельпо переместилась на «лирического его»: «Но впились в душу колышки в прохладной тишине». Да и «прохладная тишина», конечно, образ интересный, но, более всего, необычный…
     Последним запомнившимся перлом было: «Руки сжимают измятую шляпу и в никуда отуманенный взор…» Это и в комментариях не нуждается, поскольку есть всем известный первоисточник: «Проезжая мимо станции у меня слетела шляпа».
     Обсуждали Ивана Исайкина долго. Изредка мэтры находили то одну, то другую удобоваримую строчку. Так что всё творчество Исайкина составилось из разрозненных строчек, которые, в порыве вдохновения, захотелось собрать в одно большое и хорошее стихотворение. К сожалению, из этого обычно получается нечто вроде знаменитых строк А. С. Некрасова:
     Однажды в студёную зимнюю пору
     Сижу за решёткой в темнице сырой.
     Гляжу - поднимается медленно в гору
     Вскормлённый в неволе орел молодой...
    
Вторым обсуждали поэта Алёну Тарасову. Жаль только, что комиссия несколько выдохлась на Исайкине; на Алёне Тарасовой имело бы смысл задержаться подольше. Стихов её я не записал, кроме как «Мы на рельсах любили», но многие её строки показались интересными. Видно и не записал, потому что слушал.
     Но и у Алёны нашли, и опять же справедливо, множество несообразностей. И она грешила высокостями, синтаксической, грамматической и прочей путаницей. Но здесь чувствовались и образование, и начитанность, хотя опять не было видно самого главного – труда.
     Жаль, что слишком многие видят поэзию лёгким, почти воздушным занятием, за которым неизбежно стоит так называемое вдохновение. Его вдувает в поэтические головы странный тип с нерусским именем Эол или, на худой конец, обаятельная муза. Что можно на это сказать? Медвежью услугу, получается, вместе с первоклассными стихами, подсунули нам наши классики своими упоминаниями о божественной природе поэзии. Но они-то знали, что музы и вдохновение только для красного словца. За внешней лёгкостью оставленных ими стихов стояла громадная работа, помноженная на талант. Но создался миф. Миф о том, что нужно ждать какого-то особенного времени, когда душа зашевелится сама собой и начнёт выплёвывать из себя стихи за стихами, что нужно вскакивать среди ночи и записывать свои сонные, снизошедшие Бог знает откуда, мысли. А ежедневная работа – ерунда. Ведь поэзия – не проза, в ней Душа кричит. Жаль, что так думают, и ничего, как водится, не делают. Да частенько, и талант невелик. Впрочем, ещё те самые древние, что непонарошку верили в богов и героев, говаривали: «коль дарования нет, порождается стих возмущеньем». Беда, что нет и возмущенья, а всё только, как у одного прозаического поэта: «взвейтесь и развейтесь».
     Именно так и начал тот третий – бийский поэт, имя которого я позабыл. Он рычал и хулил слушателей и комиссию, он кричал, будто его бьют. Он хотел скандала. Подозреваю, что он что-то предвидел…
     Я не поэт, а потому человек не железный, и, услышав этого нового Маяковского, честно скажу, задрожал. Не стоит и говорить, что по «большевикам» прошло рыданье. Необъяснимое атмосферное явление возникло в зале – туча нависла над головой поэта. Не знаю, чем заканчивались поэтические сессии раньше, но я мордобой не люблю, а потому воспользовался общим замешательством и вышел. Чем всё закончилось, не знаю, - слишком заманчиво на улице светило простое непоэтическое солнце.
     Тут, может быть, кто-нибудь и заспорит, дескать, поставил в название я писателей, а стал обсуждать поэтов. И правильно заспорит. И я засмущаюсь и буду оправдываться сперва так: «поэты – тоже ведь, какие-никакие писатели», а потом подумаю и соглашусь: «не писатели те, кого я слышал и даже не поэты, они – витии». Старинное это, напрочь забытое живой речью словечко хоть и имеет вполне почтенное значение, но случайным созвучием своим лучше всего передаёт суть такого поэтизирования. Молодые поэты чересчур уж вдохновляются музыкой слов и отдельных образов, механически свивая их друг с другом, в надежде скрыть за этой «музыкой» смысл. Ведь никто же не пытается расшифровать музыку… Но, музыка музыкой, - у неё своя гармония, а поэзия всё же должна быть осмысленной.
     Я шёл и думал, что настоящим нашим поэтам нужно издать некоторое руководство для молодых. Раз никто не знает, как правильно писать стихи, но все знают, как неправильно, нужно дать обзор всех ошибок, а для образца, безо всякой критики – в нагрузку – антологию классики всех времён, включая и наше. Это и будет – «как надо». Вроде, простая мысль. И многим, наверное, приходила она в голову. Отчего ж не издали? Ответ странен, но прост – к сожалению, многие молодые поэты не любят учиться, а ещё больше – саму поэзию. Да-да, они не любят читать других, и особенно, достойных поэтов. Или выбирают себе в кумиры из них одного. И лучше поувесистее, будто пытаются прикрыться как небесным покровителем самим его именем. Но и его, - Пушкина, Есенина, Цветаеву ли читают так только, «для ушей ублаженья», не разбирая, не думая, не понимая.
     Повторюсь, поэзия – тяжкий труд. И лучше не писать, чем писать, как говорят, «для себя». Поэзия требует времени, воли и знаний. И иногда случается так, что поэтов печатают и даже дают небольшой гонорар. Это, конечно, не критерий качества, но если есть товар, значит, есть потребитель.
     С этими мыслями зашёл я на книжную ярмарку и купил татарский словарь. Наверное, думал, что он поможет мне понять ту тарабарщину, которую несут иные поэты. Хотя вряд ли. При чём тут, собственно, татарский язык. Разве он виноват, что иные новейшие русские поэты – не читатели, не писатели, а только витии.
    

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.