"Муравейник" В.Десятова: Опыт комментированного прочтения
Порогов Консервант«МУРАВЕЙНИК» В.ДЕСЯТОВА:
ОПЫТ КОММЕНТИРОВАННОГО ПРОЧТЕНИЯ
Зачем читать «Муравейник» сегодня
Прошло более 15 лет после написания и опубликования рассказа В.Десятова «Муравейник». За это время сменилась эпоха – и не только литературная. А пожалуй, что и не одна! Колесо Сансары сделало свой полуоборот – и вновь вынесло «Муравейник» на передний план литературной жизни. Сейчас уже можно вспоминать начало 90-х без раздражения и обиды. Сейчас уже можно видеть в текстах, написанных тогда, не фельетонное, но вневременное начало. Да и пора уже кодифицировать созданное! «Муравейник» для этого идеален. Во-первых, он весь – о жизни начала 90-х (хотя фельетонным описанием этой жизни и не исчерпывается). Во-вторых, он, будучи написанным молодым человеком, стоящим на жизненном распутье (см. об этом ниже), этот рассказ сохраняет ценность не только и не столько как факт эпохи, сколько как прекрасное воплощение сомнений и переживаний этого этапа, этапа окончательного взросления. Этот этап проходит каждый (такое ощущение, что люди нашего поколения только-только, к 40 годам, его завершают). Давайте же посмотрим, как это все происходило в чрезвычайно бурное, веселое время!
Контекст написания.
Начало 1991 года было для автора временем благополучным и судьбоносным одновременно (сочетание нечастое). Он учился на 4 курсе филологического факультета Алтайского государственного университета, активно пробовал себя в науке, его стихи и полемические заметки широко печатались и находили читателя… Шла веселая, при этом напряженная борьба литературных группировок – Группы имени Ивана Андреича-дедушки Крылова (ГРИАДКА), которую составляли В.Десятов, М.Гундарин, И.Обмокни и Эпицентра российского аванградизма (ЭРА). Отголоски этой борьбы видны в «Мураевнике». При этом мы наблюдаем, как у 23-летнего юноши складываются коренные, уже взрослые (навсегда!) представления о жизни, как он переживает разочарования и «смену вех». Касается это а) отношений с возлюбленной б) выбора предназначения/призвания в профессиональном плане в) социальных отношений (романтическое аутсайдерство по отношению к официозу – и жажда «муравейной» коммунитарности, объединения с себе подобными).
Не стоит забывать и о тех процессах, которые меньше, чем через год приведут к гибели советской цивилизации. Можно сказать, что с этой точки зрения, мы присутствуем при моменте «девятого вала» - волна уже нависает, и скоро от мира героя-персонажа ничего не останется… Через год «Муравейник» был бы совсем другим.
Персонажи.
Современные читатели понимали рассказ исключительно в жанре «романа с ключом» (благо, в конце 80-х вышло сразу несколько таких вещей, причем посвященных именно литературному миру – вроде «Козлиной песни» К.Вагинова, «Сумасшедшего корабля» О.Форш и т.п.). Между тем, персонажи только формально соотнесены с действующими лицами тогдашней литературы. Скорее, можно говорить о тяготении персонажного строя к притчевости, если не сказать басенности – мы наблюдаем Истинного Поэта (Пуэтин), Поэта-Пошляка (Веников), неверную возлюбленную (Лаура) и т.д. Исходя из этого мы склонны видеть в «Муравейнике» скорее «роман воспитания» (о чем много будет сказано в комментариях). Поэтому в комментарии раскрываются не столько прототипы (повторюсь, их так именовать некорректно), сколько «отправные фигуры» этой притчи--исповеди. Любопытно также, что некоторые из них, став персонажами «Муравейника» кардинальным образом изменились – например, Карнегин-Корнюгин. Но не стоит забывать, что Пуэтин – это конечно, alter ego автора, его любимый лирический герой… И это объясняет многое!
