Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
  • На нашем сайте пресс гаражный для всех желающих.
 
 
 

Памяти Дмитрия Пригова

Гундарин Михаил 

               ПАМЯТИ ДМИТРИЯ ПРИГОВА
                                                                      

     Случай Дмитрия Пригова – это типичнейший для России случай принципиального рационалиста-западника, который (возможно, неожиданно для себя) оказывается куда в большей степени  подключен к  коренным токам русского духа, чем его современники  - «профессиональные почвенники». Бог его знает, почему такие фигуры появляются с неизбежностью в любое время. Может, действительно, нужно расстояние-«отстояние» от почвы и духа, чтобы почувствовать и выразить их в полной мере. И  опыты горячей, нерассуждающей любви здесь играют не на руку творцу…
     Признаюсь, додумал я эту мысль, только узнав о кончине Пригова. А начал размышлять об этом на Новосибирском книжном фестивале, в конце 2006 года. Там Дмитрий Александрович, как обычно, блистал. Кстати сказать, выглядел он куда моложе своего возраста (66 лет все-таки!). Читал он себя и просто так, и на разные голоса, и с музыкальным сопровождением… Ну и конечно, сотряс своды Н-ского ДК его легендарный крик кикиморы. Не менее активен был Пригов и в кулуарах. Вот как раз там, в битком набитом, прокуренном баре наш общий друг, барнаульский поэт Дмитрий Латышев и спросил его (по своему обыкновению, с провокационными нотками в голосе) – а не слишком ли сух поэт Пригов? (Понимай – не слишком ли «не поэт»). Ясное дело, что Дмитрию Александровичу к такого рода претензиям было не привыкать, и он, глазом не моргнув переадресовал все претензии ни много ни мало  русской литературе. Мол, это не он сух и рационалистичен, а она слишком нерационалистична, слишком (говорю уже от себя, несколько педалируя) сентиментальна и слюнява. «Однако!» – подумал я тогда. Предъявлять счет к такому монстру – это размерчик что надо. Очень как-то не по-западному и не по-рационалистичному.
     Перед смертью Пригов прошел все положенные православные обряды и завещал похоронить себя по православному же обычаю. Вдруг, на удивление даже его окружения, оказавшись человеком не просто крещеным, но и искренне верующим. И даже высказавшись в том смысле, что искусство – это все-таки «предпоследняя истина», а религия – последняя и главная…
     Оба вышеприведенных эпизода вполне рифмуются даже в рамках традиционной поэтики – ну а в рамках приговской тем более. (Кстати сказать, его главный вклад в русскую поэзию – жанр стишков-нескладушек, из которых каждый нынешний интеллигент помнит хотя бы одно, пусть и фрагментарно – разве не на фольклорных образцах основывается? Такой сплав лимериков и русских частушек, в тонких пропорциях разведенный рефлексией и приправленный насмешками над этой рефлексией…).  Кстати вспомним и о том, что Пригов прислал для «Ликбеза» несколько своих новых стихотворений – скажите, многие бы из нынешних модных  литераторов поступили так же?
     Интересно, что мемуаристы чуть ли не в первую голову вспоминают о том, что Пригов был очень ограничен в том, что именуется богемным образом жизни. Впрочем, судя по всему, поражало это и современников-компатриотов. Как писал еще в 1982 году Евгений Попов в своем замечательном повествовании «Душа патриота, или Различные послания к Ферфичкину» (напомню, там дается трагифарсовая хроника блуждания по траурной Москве в день похорон Брежнева двух писателей-неформалов – самого Попова и Д.А.Пригова): «А вот Пригов Дмитрий Александрович – совершенно непьющий человек. Я снова  подчеркиваю это, адресуясь к грядущим историкам культуры… Он крепких напитков никогда не употребляет, а пьет лишь пиво, как немец, но в  крайне умеренных количествах… Любит песню «По горным вершинам»…. Мы все еще, может, послужим под его началом, он, может, будет у нас бригадиром…».
     То есть, не пьет, ведет себя как «немец», потому что готовится в «бригадиры». Вести собратьев «по вершинам». Примерно так и оказалось. Пригов был великолепным организатором культурного процесса, и его главные персональные достижения, может быть, лежат именно в этой сфере. Речь даже не о многочисленных перформансах, с которыми Пригов и компания объехали весь мир, не о выставках и литературных акциях, куратором которых был Дмитрий Александрович (и которым, кажется, несть числа), не о статьях и манифестах, толково и остроумно разъясняющих современную культуру (их и восе нужно на сотни считать). Он организовывал процесс, фокусируя все происходящее в себе самом, выражая и транслируя это на самую различную публику. В качестве представителя, глашатая, а иногда и манекена для битья, Пригов – страшно сказать! – достойно  представлял три огромные эпохи русского искусства второй половины ХХ века. Неформальные объединения 60-х - начала 70-х, московский концептуализм и русский постмодернизм 90-х  (особенно две последних). Тому, что у этих эпох есть история как раз непьющему Дмитрию Александровичу Пригову мы и обязаны (очень может быть, что эпохи параллельные  перестали существовать в культурной памяти, потому как своего Пригова у них не нашлось…).
     А кстати – почему он сделал обязательным  употребление своего имени в такой форме – с отчеством? Понятно, что это возникло в свое время, скорее всего, как такая шутка, эпатирующий трюк – все Бобы да Эды, Майки и Саши а тут на тебе! Вроде бы самый что ни на есть деятель андеграунда, а именуется как член Политбюро! Думаю, сработало. Но почему потом осталось? Объяснение вроде бы известно. Имя-отчество выделяло Пригова из числа «своих», но ведь  «нет у поэтов отчества, творчество – это отрочество» - писал поэт из предшествующего приговскому поколения. Конечно, с точки зрения Пригова  творчеству явно следовало  повзрослеть,  стать более рациональным (то есть – ответственным). В общем, это нам было и продемонстрировано. И это, кстати, еще одна из несомненных заслуг Пригова, сумевшего доказать, что в России можно и нужно творить осознанно и отвечая за свои слова и дела. Другое дело, что этот урок многими не усвоен и доныне – но,  кажется, все нынешние звезды прошли эту школу очень прилежно.
     Вернемся к отчеству. У меня еще одна версия – не потому ли Дмитрий Пригов продолжал именовать себя Александровичем, что вдруг сработал один из национальных номинационных кодов, и это ему просто начало помогать? Например, защищать, сохранять удивительную работоспособность и бодрость как духа, так и тела? Думаю, в этом предположении нет ничего невозможного – особенно если вспомнить, о ком идет речь…
     В общем, скажем спасибо Дмитрию Александровичу за то русское искусство, которое имеем сейчас… и постараемся не забыть лично его, редкостного европейца по образу действий, совершенного русского по духу и мысли.

           

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.