Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 41 (октябрь 2007)» Для умных» Мужчина (статья для "Энциклопедии современной жизни")

Мужчина (статья для "Энциклопедии современной жизни")

Анна О

                               МУЖЧИНА

    
Мужчина, как известно, прям  и понятен в своих интенциях. Он одержим влечением, и влечение к женщине у него стоит в ряду других влечений, таких, например, как энтомология или нумизматика. А женщина, соответственно, только фетиш в ряду прочих фетишей, (а если вдруг не фетиш, то это не мужчина, а тряпка – таков общий суровый приговор).–
     Мужчина предпочитает видеть в женщине то, что позволяет ему упрочить свой символический статус. В лакановской концепции  женщина – объект желания, а мужчина – его субъект. Чтобы мужская символическая вселенная не рухнула, мужчина предпочитает выпячивать в женщине именно «объектное», чтобы за собою застолбить «субъектное». Тогда в привычной для него бинарной системе мышления все встает на свои места.–
     И поскольку мужчина фетишизирует женщину, то главное слепое пятно в его гносеологической системе –  его же собственное к ней отношение и, как следствие, вся система межличностных связей. В этой сфере, он, по мнению женщины, всегда будет судить криво. Кроме того, сказывается в нем принципиальная нелюбовь к нюансам и психологизму. Всё-то у него, фигурально выражаясь, квадратное, намертво прибитое, и покрашенное красной краской. Поэтому мужчина и обращает основное внимание  на столь заурядную и очевидную форму женского поведения, как тяга к самоукрашательству. А менее явные формы кокетства он и не замечает. Ведь бытие-под-взглядом охватывает куда больший спектр явлений, которые не в меньшей степени являются опорой и мужского существования. Юродство, интеллектуальное проституирование, мазохизм, трансвестизм, конформизм – все это, если поразмыслить,  преимущественно женские феномены, и кому как не женщинам квалифицированно говорить о подобных вещах, в том числе и о том, как они проявляются в мужчинах, и в истории в целом. –
     Я надеюсь, что детство женского дискурса, когда феминистки горячо оправдывались и негодовали, благополучно ушло в прошлое. Мужчина вполне может быть объектом женского взгляда. А в мужчине, надо сказать, масса интересного, причем того, что он сам в себе не ценит или не желает видеть.–
     Мужчина – заложник собственной активности,  ведь он никак не может себе позволить быть бездеятельным. Чтобы обеспечить максимальное воздействие на объект (женщину) мужчина не должен подвергать себя разъедающей рефлексии, иначе производительная сила его  ослабнет, а там (как знать?) кто-то более инициативный улучит момент. Мужчина, будучи в запале бездумной активности, превращается в объект собственного объекта, то есть объект той, которой  весь этот  бурлеск и был адресован.  К чему иногда приводит  такое поведение,  демонстрирует нам недобрая картина из жизни – разочарованный взгляд женщины поверх старательно и бессмысленно «возделывающего» ее тело механизма. –
     Но в этой безудержной активности мужчина, пожалуй что, даже красив. Эта страсть мужчины вполне достойна эстетического ракурса.            
      Женщина была некогда эстетическим объектом. Сейчас же, при одуряющем нарциссизме метросексуальной культуры мужчинам уже как-то не до куртуазности, да и не до эстетического созерцания женщин. Но верно и то, что для «качественной» женщины мужчина тоже  есть эстетический объект. В самом деле, найдутся согласные со мной в том, что  эстетика действия ничуть не уступает эстетике гармоничной успокоенности, соразмерности, всего того, что так любят усматривать в идеале женщины. Женщине, как известно, метаться и рваться куда-то не к лицу – что твердят нам эстеты от Шопенгауэра до Менегетти. Ну а что мужчины сказали дельного о собственной красоте, не беря в расчет все  демиургические претензии, нескромные параллели с Творцом  (все это, я полагаю, от избытка витальности). А ведь мужчина в одухотворенной одержимости игрой или делом – само совершенство. Не говоря уж о какой-нибудь скульптурности черт, весомости жестов и т.п. Женщину не в меньшей степени способно восхищать «Вечно-Мужественное», чем мужчину – гетевское «Вечно-Женственное». В конце концов, если кто в полной мере и оценил огромный эстетический потенциал предельно мужественного (агрессивного), так это, опять же, женщина – Лени Рифеншталь. И если рефлексия над эротическим – это извечная философская тема мужчины, то рефлексия над  агрессивным, властным – это, пожалуй, подходящая тема для дискурса женщины, если она, конечно, избегнет все еще привычной для нее апологии своих узкопартийных  прав и интересов.–
      Мужчина не боится думать и писать, поэтому высказывается зачастую чрезвычайно опрометчиво. Впрочем, не было бы «глупости» мужского импульса к созиданию – не было бы и прогресса. Мужчина связан с вещью напрямую, он обрабатывает ее, не имея никаких к тому препятствий. Это у него в крови – преобразовывать, структурировать все окружающее. Женщина же часто проходит в своем развитии неизвестную мужчине стадию – борьбу детского фетишизма (который у мужчины почти в неизменном виде перекочевывает во взрослую жизнь) с законом желания, таланта с запросами социума, тенденции к доминированию с требованием покорности. Обычно, увы, побеждает последнее.  Поэтому женщины часто такие  «безрукие» и нетворческие – если и добьешься от них чего-нибудь, то только лишь потому, что они на вас глаз положили. В общем, обработка вещи для них ценна и уместна, но  только  на фоне желания Другого, например, перспективы блистательного замужества или хотя бы престижной и выгодной связи. Мужчина же в своем «фетишизме» совершенно бескорыстен и неудержим, чего он, по достоинству в себе оценить не может, ведь все это для него вполне естественно. –
     Но в том, что касается истинного понимания собственных мотивов, а уж тем более оценки взаимоотношений  – тут мужчина, к сожалению, недееспособен. И вот почему.–
     Дискурс масскульта, в частности фантастических фильмов проливает свет и на специфику мужского сознания. Мужчина все темное, необъяснимое, отталкивающее выносит за пределы собственной субъективности, желательно даже на другую планету,  и активно сражается с «этим» как с внешним врагом.  Ему, откровенно говоря, легче транспортировать вытесненное в какого-нибудь очередного Злодея, а еще лучше – в  Женщину, вместо того, чтобы разбираться в себе, заниматься самообвинением, анализировать нюансы своих и чужих мотивов. Поэтому, в плане понимания межличностных отношений мужчины подчас отличаются совершенной «деревянностью» и не владеют ситуацией, увлекаемые обволакивающими их женскими  потоками. –
     Этим, кстати, объясняется такая амплитуда колебаний в оценках женской сущности. Всякий мужчина при этом полагает, что, общаясь с парой десятков конкретных женщин, он может сделать вывод о женщине в целом. Но так уж получается, что каждый из них общается преимущественно с одним типом женщин, а именно – с тем типом женщин, которые сами предпочитают с ним общаться, поскольку мужчина в том, что касается налаживания неформальных связей, часто пассивен и удручающе ригиден. Да и у него, как правило, есть более важные дела,  (зарабатывание денег, ремонт автомобиля или просмотр очередного футбольного матча), чем поддерживать бдительность и инициативу в личных взаимоотношениях.–
             Есть, конечно, представители мужского пола, сведущие в том, чего же все-таки хочет женщина,  но думаю, что мужчины, добравшиеся до столь субтильных материй, уже не вполне могут таковыми считаться. Да что и говорить, если Лакан гордо называл себя «истериком», признавая за собой эту типичную привилегию женского пола, а Розанов не раз исповедовался в том, что он «невестится пред всем миром». Так что в противовес расхожему мнению о  мужественности всех творческих женщин, можно утверждать о женственности всех «прирожденных психологов», да и вообще всякого рода мастеров по работе с нюансами.  Что же  касается истерии, которую объявили чуть ли не синонимом женственности – это, скорее всего, очередной мужской фантазм защитного характера. Мужчина все иррациональное, инстинктивное в себе  совершенно по-истерически выносить не может и проецирует его на весь женский род. Женщина, конечно же,   малопонятна в своих капризах – она хочет то одно, то другое, то пятое, то десятое, а то и все сразу. Но правда в том, что мужчина не в меньшей степени истеричен, чем женщина, только это у него выражается не в обращении с вещами, а с женщинами. Женщина, если вспомнить классический пример Фрейда, хочет любви, а просит икры. Мужчина же хочет «вон ту женщину», или, некоторую «идеальную» женщину,  а просит и получает «вот эту». В этом, собственно, вся разница – метонимическая замена желаемого в обоих случаях налицо.–
     Любой субъект, будь то мужчина или женщина, представляет себе свою противоположность  в виде чего-то неразумного и инфантильного, некой прихоти природы, с которой, однако, приходится считаться. Женщины в общей массе не сомневаются в иррациональности мужчин, поскольку их символическая перспектива, точка, с которой они смотрят на мир, не совпадает с мужской. Вот, например, выдержка из суперпопулярного издания, формирующего кругозор большой части женского населения: «Иногда он ведет себя…ну, скажем так, странно. Нелогично, непонятно, чудовищно! А страдать от всех его глупостей приходится тебе. И он еще смеет объяснять свои идиотизмы тем, что «так поступают настоящие мужчины!» Пришло время разобраться, что с этим делать». Далее в журнале  следуют указания, как нейтрализовать абсурдные позывы мужчин и предупредить таковые в будущем. Это, конечно, пример, скорее комический, но об иррациональности мужчин можно говорить и более серьезно.
     В самом деле, ведь мужчина при выборе женщины куда чаще поступает истерически, а не руководствуется рациональными мотивами. Поскольку желаемое он выносит за пределы себя, то и ищет  в женщине некий фантом, утраченное звено, которого ему не хватает для полного счастья. Поэтому мужчина вечно хватается за объект, который его не способен удовлетворить, а заполучив и не обнаружив в нем искомого элемента, совершенно по-детски бросает. Как следствие – он меняет объект желания множество раз, так и не уразумев, что то, что он ищет, не существует в действительности.–
     Женщину же больше заботит то, что она не может удовлетвориться собственными атрибуциями (она ведь всегда как объект желания недостаточно для себя хороша), а мужчину выбирает как раз по вполне разумным параметрам (доход, социальный статус). В этой системе координат, когда речь заходит о выборе партнера, мужчина неразумен.  Нужно ли добавлять, что мужчины покупаются на совершенно эфемерные вещи? Вот женщины и обрабатывают их по полной программе. Другое дело, что сознательно запущенный женщиной механизм «обрабатывания» мужчин в итоге приводит к тому, что она может превратиться в механическую куклу, повторяющую как заведенная, одну и ту же фразу и модель поведения.  Я таких женщин называю «символически изнасилованными» - это как раз та категория, которую безапелляционные мужчины почему-то часто принимают за единственную форму женского существования. Классический пример - университетская студентка  повышенной приятности и умеренного прилежания. –
     Ну а теперь о главном – о  мужской логике. Главная черта мужского мышления – это бинарность: либо «+», либо «-» . Градации же мужчине не интересны. Мужчина всегда склоняется к однозначному ответу, даже там, где такой подход совершенно не уместен и почитает это своим достоинством. Будучи не способным  к многообразной реакции на информационное или эмоциональное воздействие, и одержимым тем, чтобы  «контролировать ситуацию»,  действует и отвечает он порой совершенно неадекватно. Если спросишь мужчину, почему он поступает так, а не иначе, он никогда не поразмыслит над собственными мотивами, а скажет что-нибудь вроде «Я так хочу», «Я имею на это право», или даже вводящее в ступор «А почему бы, собственно, и нет?». В общем, мужчине куда проще апеллировать к своей силе или желаниям, чем проанализировать собственный поступок. –
     Дифференциация возможных логических реакций у мужчины отсутствует, у него есть только приятие или полное неприятие явления, поэтому мужчина обращается со всеми вещами масштабно и радикально. Причем приятие и неприятие у мужчины тоже иррационально, особенно когда речь идет о женщинах. Мужчина часто воображает, что он является знатоком женской красоты, тогда как  его приятие или не приятие данного экземпляра объясняется  психофизиологическими пороговыми эффектами и травматическими содержаниями. –
     Мужчина не понимает, что есть вещи принципиально не редуцируемые к «да» и «нет».  Он некогда создал теорию нормальной сексуальности и желаний (мужских) и противопоставил им инвертированные (женские и аномальные). Бесчисленное число градаций этой сексуальности, нюансы половых и психосексуальных различий в рамках одного пола – это мужчину уже не заботит. Ведь он полагает, что провел основную гносеологическую работу – раскидал одни явления направо, другие налево. Дискретность мужского мышления не позволяет ему заниматься дальнейшей сортировкой и установкой связей между разделенными явлениями. Например, сортировкой в рамках своего же пола. Ведь пишуший мужчина – это совершенно другая порода мужчины, но ему и в голову обычно не приходит себя как-то специально очертить. –
     Анализаторские способности мужчины неисчерпаемы. Он может вычленить из потока мироздания любой объект и в считанные минуты концептуализировать его. Но обратно вернуть его в этот же поток он уже не в состоянии. Если он построил концепт, то аморфность повседневной жизни становится главным врагом его красивой модели, поэтому каждый теоретизирующий мужчина неявно подписывается под гегелевским заявлением: «Тем хуже для фактов!». Он скорее даст себя ослепить или оскопить, если таким образом ему удастся спасти Идею. Объективная же оценка действительности неизбежно приводит к  размыванию любой теоретической схемы, учет всех возможных явлений и исключений из правил сводит большую часть всех теоретических построений почти что к нулю. Поэтому мужчина необъективен. Он создал категориальный аппарат, но, вооружившись им, он спускается в теоретические изыскания, словно в забой. По крайней мере, стиль его работы иначе не охарактеризуешь. Создавать новые объекты можно только таким путем, но  чтобы устанавливать адекватные соотношения между ними - нужна другая, не бинарная логика. –
     В завершение можно было бы сказать, что мужская экзистенциальность мне кажется привлекательнее женской, а человек влечения мне нравится больше, чем тот вечно озирается в поисках взгляда Другого. Но выбор между мужским и женским – это ошибочный выбор. Между людьми важнее то, что все они находятся на разных путях и ступенях осознания собственной самости, пусть в  выборе и исходе этих путей немаловажную роль играют половые различия. Иначе говоря, личные отношения субъекта с его «Матрицей» (или как вариант – с Символическим законом, Господином), и то, насколько он продвинулся в понимании собственной свободы и  пределов своих возможностей и есть, пожалуй, главный критерий оценки его экзистенциального выбора. В этом смысле, и мужчинам и женщинам есть что доказывать друг другу. –

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.