Писателю нужно двигаться, чтобы не закиснуть (интервью)

Глеб ШУЛЬПЯКОВ: Писателю нужно двигаться, чтобы не закиснуть

(записал Владимир Токмаков)

Недавно* в Барнауле в библиотеке им. Шишкова прошел вечер московского поэта, переводчика и эссеиста, лауреата малой премии "Триумф", литературного обозревателя "Независимой газеты", редактора отдела поэзии журнала "Новая Юность" Глеба Шульпякова. Его стихи переводились и печатались в Англии и США. Барнаул - третий город после Москвы и Питера, где молодой поэт решил устроить презентацию своей книги стихов "Щелчок". Шульпяков, по мнению многих критиков, является наиболее интересным представителем новой поэтической волны поколения тридцатилетних.

Последний раз в Барнаул из московских авторов с чтением своих стихов приезжал Евгений Евтушенко, было это семь лет назад. После презентации мы решили распросить Шульпякова о столичной литературной жизни.

- Расскажи, пожалуйста, что это за зверь такой неизвестной породы - журнал "Новая Юность"?

- "Новой Юности" в феврале следующего года будет десять лет. Зимой этого года вышел пятидесятый, юбилейный номер "НЮ". А началось все с того, что в 1993 году молодежная часть редакции, посчитав, что старая "Юность" не в состоянии уловить перемены в жизни и литературе, отделилась и основала свой журнал. "Новая Юность" - это что-то среднее между глянцевым иллюстрированным журналом и толстым литературным изданием. Здесь и проза, и поэзия, и эссеистика, и визуальный ряд - вклейки, картинки.

Главный редактор "Новой Юности" Евгений Лапутин - интересный прозаик, но он еще и ведущий пластический хирург Москвы, в Институте красоты он зарабатывает себе на жизнь и еще находит деньги на журнал.

- Аудитория "НЮ" - как бы ты ее охарактеризовал?

- Молодежь, студенчество, пишущая братия, в каком-то обзоре "НЮ" назвали "журналом для 30-летних интеллектуалов". У нас печатаются переводы современной иностранной литературы, а также архивные вещи, современная русская проза, поэзия. Стихи присылают со всей страны - от Магадана до Калининграда.

- Ваши авторы авангардисты или традиционалисты?

- В поэзии всегда есть те, кто занимается формированием школ, направлений и течений, и те, кто все это в гробу видал, последние просто пишут хорошие стихи. Большим поэтам это не нужно, но есть маленькие поэты, которые могут жить только в определенном контексте, среди себе подобных и так удерживаться на плаву. В любом московском кабаке есть свои первые поэты.

- Литература стала какой-то тусовочной, кругом группы, обоймы и команды. Не привело ли это к тому, что пропал интерес к отечественной литературе и как следствие - упали тиражи журналов?

- У нас действительно сейчас очень скособоченная модель литературного процесса, нужны честные профессионалы в критике и литературной журналистике. В "Новой Юности" такие люди есть. В "НГ-Экслибрисе" книги также фильтруются достаточно жестко, и если кто-то из известных писателей, пусть даже и пятижды герой, напишет чушь, мы так и говорим - это чушь, пусть и пятизвездочная.

- Один из критиков назвал тебя представителем школы "новой искренности", а ты себя относишь к какой-нибудь литературной традиции, направлению, школе?

- Мои ранние стихи были какими-то бродскими, и я про них благополучно забыл. Бродским всем молодым надо переболеть, как корью. В большей степени мне близки Евгений Рейн, Кушнер, питерская школа поэзии.

- Насколько сложно издаваться поэту в Москве?

- Не легче чем в провинции, за свой счет - пожалуйста, а так... Любое издательство, печатающее стихи, - это жест в основном филантропический, стихи нерентабельны, на поэзии денег никто еще не сделал.

"Новая Юность" совместно с журналом поэзии "Арион" в прошлом году организовала поэтический фестиваль. В рамках фестиваля провели рекламную акцию - "Поэты в "Рюмочной", есть такое богемное заведение на улице Герцена. Это была попытка расширить контакты с читающей публикой, выйти в народ, найти новую площадку в Москве, которая еще не завирусована выступлениями. Первая рюмка для пришедших на вечер была бесплатно - мы сами сбросились и сделали такую замануху для публики.

- То есть алкоголь способствует восприятию стихов?

- Я этого не говорил, поэзия - избавление от любых иллюзий, а алкоголь - это одна из мощнейших иллюзий. Если ты хочешь написать что-то дельное, мозги должны быть кристально чистыми. Функция стихов - делать все прозрачно чистым, чтобы люди видели вещи такими, какие они на самом деле. Наша жизнь и так состоит из сплошных фантомов, одно телевидение чего стоит.

- "Щелчок" - твоя первая книга, ты принципиально пишешь мало стихов?

- Многописание - это советская болезнь в литературе, когда, чтобы получать халявные гонорары, все писали эпопеи, без конца издавали и переиздавали поэтические книги. Я пишу, когда пишется. Все стихи я написал в метро, когда с работы или на работу едешь, колеса вагона стучат, ритм ловишь.

- К своим тридцати годам ты объездил почти всю Россию, Европу и Азию, что для тебя значит перемена мест?

- Это обычное любопытство, желание посмотреть мир, в дороге я себя чувствую очень комфортно. Московские писатели в большинстве своем очень мало путешествуют и думают, что они самые умные и все уже видели и знают. Рано или поздно ты понимаешь, что мир везде примерно одинаков, но ты сам должен понять, из чего складывается эта одинаковость. Писателю нужно двигаться, чтобы не закиснуть.

- Не чувствуешь ли ты некую заброшенность молодых писателей?

- А это очень хорошо, это то, что сейчас нужно: пора наконец понять - больше не будет халявы и льготных квартир с дачами. Если ты любишь литературу - садись и пиши, только ради нее, а не ради премий и медалей. Да, молодых бросили в речку, как щенков, но теперь можно посмотреть, кто реально умеет плавать, а кто нет.

- У тебя много стихов, которые посвящены местам, где ты побывал, будут ли стихи о Барнауле и Горном Алтае?

- Пока не знаю, что-то там во мне ворочается, по крайней мере газетные материалы в "Экслибрисе-НГ" будут точно.



*  Интервью было взято в августе 2002 г.