Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 41 (октябрь 2007)» Поэзия» Оря в вечерний март (подборка стихов)

Оря в вечерний март (подборка стихов)

Лоскутов Алексей 

По ту и эту сторону окна

Вечер бледнеет, сердится,
Серостью в ставни протискивается.
Комната скачет, в страхе мечется.
В небо кровь ноября прыскает.

Пальцы дрожат, на листе лежа.
Перо трещит по швам, пугается
Мертвой бумаги белости. Сжав
Мозг в кольцо, мысль теряется.

Вдруг картины кадрилью в черепе
Чертят, черти, круги священные,
А в глазах только жил биение
Красно-злое, необыкновенное.

Что-то в воздухе реет сумрачно,
Отдает в ушах гулом мертвенным,
И прилизан уж страхом к стулу я,
Выводя рукой буквы заветные.

Наступает поэта падение в пасть
Острозубых псов цепных вечера,
Смотрят которые факелом глаз,
Тени прохожих подпаля торжественно…




Как ты эмоционально устойчив

Так мне говорили
Одни девахи на одной вечеринке.
Черт возьми, никогда
Бы не подумал, что
Я - эмоционально устойчив.
Это я-то? Выпрыгивающий из
Штанов чуть где что не так?
Я сидел и думал о своем,
Изредка вклиниваясь,
Чтобы выдать какую-нибудь
Дешевую остроту.
Однако же все смеялись,
И даже я, зная,
Эта игра ниже среднего.
Спектакль одного актера,
Или шоу с одним шутом,
А точнее - с пьяным мужланом.
Им ХОТЕЛОСЬ считать меня таким.
А я играл свою роль с эмоциями Кинг-Конга,
И реплик у меня было не больше,
Вот дурак.
Я все сидел с краю стола,
Не пропуская тостов, разумеется.
Мой друг был весел, подвижен
И готов был кидать и кидать слова,
Как дрова в топку.
Он спорил с ними, смеялся, любезничал и злился.
Я же просто злился.
Герлам хотелось видеть перед собой
Этакого живчика, блескоглазого
Тореодора.
В башке у меня бухал один вопрос:
Какого черта я тут потерял?
Я был слишком отстранен от этой жизни,
Думая об одной девушке или даже не об одной.
Как всегда в таких случаях я переложил роль
Разговорливого мачо на своего друга.
А они все трещали и трещали и похихикивали
И говорили, что я пьян, а мне слышалось:
"Даже если бы ты не был пьян, ты все равно
Никуда не годный, грубый и низкорослый к тому же
Интровертный и шизоидальный сукин сын".
Ну ладно, последняя строчка от меня.
Многие считают себя великими психологами,
Стремясь заклеймить тебя
Мол, "я вижу этого типа насквозь,
Я-то знаю, что и как". Ну уж нет.
Я сидел с деревянной рожей.
Взаимная нелюбовь.
НО какое дело
Тем, кто щебечет о всякой
Ерунде, до моего внутреннего
Огня? Пока что я его сдерживаю, но
Вот вот запрыгну на стол и заору:
"Слушайте, бабы, забудьте про
Свои воспаленные промежности
И дайте отдых куриным мозгам.
Давайте просто со скорбным видом
Помолчим".
Я давно понял, что не создан для
Вечеринок этого мира.
Сам не понимаю, как меня угораздило
Туда попасться.




Квартира гостями пошла

Квартира гостями пошла,
Трясет в лихорадке чердак
Столами, горшками без дна,
Беснуясь, срываясь в гопак.

Взмываются под потолки,
Цепляются за провода
И валятся, словно мешки,
Грохоча, людские тела.

На рылах веселых гостей
Остатки борщей и свинин,
А в глотках - огрызки костей,
Застрявших куплетов и рифм.

И вот она, выстлав крыла
Оконных своих воротин,
Подпрыгнувши, вверх понеслась,
Скача и брыкаясь в пути.

И хлопает ветер дверьми,
Внизу шевелится Москва,
А люди вцепились в карниз,
Качаясь туда и сюда.

Трубой коромыслом дымя,
Царапая брюхом краны,
Квартира летит наугад
И видит небесные сны.




Андрей Алексеич и Василий Геннадич

Андрей Алексеич Массакр
В цветастых веселых трусах
И в кожаном черном плаще
Удилом таскает лещей.

Потом протирает очки
Чуть влажным обрывком мечты,
Ныряет с разгона в трамвай
И едет в заоблачный край.

Там ждет и накрыл уже стол,
Спокойный, как в банке рассол,
Надежный и преданный друг,
Улов принимая из рук.

Василий Геннадич Макабр
Дождем поливает рассаду,
Смеется и чешет живот,
Он друга не видел давно.

А вечером шашки и чай,
Вино, и уха горяча,
В обнимку поют за столом
И только туман за окном.




Тухлый вечер

Быкорожев снова пьян пришел домой.
Тень заката его за руку вела.
Нынче март попер совсем-совсем гнилой -
Ни прихода, ни оргазма, ни тепла.
Старый госпиталь зарос рассадой дыр,
В каждой зыблется пожухлая вода.
Витражи полуразрушенных квартир
Пациентам ненадежная тюрьма.
Сапоги в дерьме, но это полбеды,
Остальная половина - это то,
Что ты ходишь каждый день туды-сюды,
Умудряясь находить везде дерьмо.

На ограде две недели как повис
Этот жуткий, всех с ума сводящий стон,
А потом он перебрался на карниз
И к Быкорожеву забрался в патефон.
А еще его видали на столбе,
Полоскался он, обуглившийся флаг.
Этот вечер погружается в Нигде,
В этот вечер все Никак не станет Как.
В эту мессу солнце выйдет из луны,
В полночь станет бешено светло,
А луна, вопя, сорвется вниз,
Расколовшись, как немытое стекло...

...Быкорожев будет пить судьбе назло
Быкорожев будет пить судьбе назло
Быкорожев будет пить судьбе назло




Свидание номер один

       ОН
машет, скачет,
Кричит, кричит
И на бумажках
Строчит, строчит,
Потом ушами
На телефоне
Висит…

Пот, это всего лишь пот,
Талая вода из подмышек,
Страха пот,
Волнения пот
И предвкушения пот.
Он дышит-дышит-дышит.

Глаза его,
Секундной стрелкой обратясь,
Вращаются, смеясь,
И вытекают от любви,
И мысль чудовищно смердит,
И лампочка свистит,
А сердце...

Сердца нет уже давно,
Оно сбежало, сквозь окно
Пробив свой путь,
Теперь несет кому-нибудь
Свое тепло и ищет грудь,
Чтобы в нее нырнуть,
Уснуть,
Меж ребер отдохнуть.

Дома наскакивают на
Соседние с собой дома.
Вопль, вопль, вопль из дверей,
Из ставней, шкафов и щелей.
Он покидает горизонт,
Летит над тающим мостом,
Над исчезающей рекой,
С ума сходя с самим собой...

                  ОНА,
Со счету сбившись от помад,
От туши, страха, бигудей,
От лака для ногтей,
От центрифуги, где, крутясь,
Летает все, летает вся, -
Там комната, где лопасти зеркал
Крушат столы, ковры, диван;
Волос сплошная кутерьма,
Бровей предательский изгиб
И декольте предсмертный хрип;
Там, где часы стоят все сразу
Который год на месте на одном;
Так как же тут не опоздать? Потом
Придется плакать час за часом...
А, может, нет,
А, может,
Все
Путем
Пройдет?

Лишь телефон
Молчит, скотина, словоглот,
Холодный, белый, как сугроб,
Уверенный, что всех переживет.

Ее несут, ее несет
Вперед. И дверь
Забыла на замок…
И вот
Опаздывает

Ровно
В срок





Оря в вечерний март

Почему я не
Психованный эрудит,
Не ношусь, окропленный
Блаженной перхотью
В голове с Хлебниковым
Чеховым,
И Рембо,
Неся невпопад неизвестно что?

Почему я не
Мрачный социально озабоченный панк
Со слюной у общемирового рта,
Хмуробровый синеволосый калдырь?
Нету в голове моей беспечных струн,
Сексуально невоздержанных лун,
Милицейских дубин,
И не скачет гемоглобин.

Почему я не
Горящеглазый художник-анархист,
Адепт фотошопа и толстых актрис,
Акварельно-масляный рукопляс?
Пусто во мне без дрожащих колен,
Не грозит во сне пальцем Гоген,
И эдвардмунковский крик,
Неподхваченный, сник.

Наверное, потому что я -
Лениво-зевотная
Галиматья.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.