Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 41 (октябрь 2007)» Поэзия» Мир, расколотый как чашка (подборка стихов)

Мир, расколотый как чашка (подборка стихов)

Ануфриева Анастасия 

                  *     *     *
Угрюмый милиционер
Глядит в бездонное пространство—
Приверженец вольтерианства
Он чужд системе здешних мер.

Его друзья живут зазря,
Пьют по утрам портвейн и пиво.
Ему так просто быть счастливым,
Но быть собой ему нельзя.

Спешит в подземный переход,
Где все течет поток народа,
И он заходит в эту воду,
И ищет брод, и ищет брод…

Но не находит брода он.
А с голубого небосклона
Глядит в звезду его  погона
Звезда созвездья Орион




                  *     *     *
Мы только посредники между двумя миражами,
И глупо, приятель, себя называть поэтом.
На лестничной клетке между двумя этажами
Порою не так уж легко догадаться где ты.

Выходишь на улицу. Ветер. Дома. Машины.
Фигуры прохожих, спешащих домой с работы.
Фигуры вождей, покоривших свои вершины.
Ты смотришь в глаза их, уже забывая, кто ты.

Вернувшись домой, ты запишешь четыре строчки,
В которых и сам, очевидно, поймёшь немного.
Вздохнёшь. Улыбнёшься. Подумав, поставишь точку.
Ещё один день допрожит. И слава Богу.

Твоя бесконечность заполнена зыбким светом –
Неясным, волшебным, прозрачным, почти бесцветным.

И глупо, приятель, себя называть поэтом.
И рано, приятель, себя называть бессмертным.




                       *     *     *
Я проткнул эту Землю бамбуковой палкой насквозь,
И Земля изнутри оказалась практически полой.

Из моих предсказаний еще ни одно не сбылось,
Не касаясь, конечно, политики и футбола.

Будда спит в тростнике. На поверку он тоже пуст.
В пыльной медной его голове только теплый ветер,

А бездомная вечность играет печальный блюз,
И он кажется Будде длиннее всего на свете.

Я уйду. Я не стану мешать. Пусть, счастливец, спит.
Нам на этой огромной Земле остается мало –

Разве только от скуки переводить на санскрит
Объявления из дурных бульварных журналов.

Все мне кажется – видимо, что-то неладно здесь.
Мы ошиблись дверью, но мы уже за порогом.

Я кричу. И мне вторит кто-то с небес.
Мы - не боги…
               не боги…
                     не боги…       



                  *     *     *
Наступает эпоха тополиного пуха.
С точки зрения вечности, это неплохо.




                   *     *     *
Лето. Небо обмелело.
Сниму сандалии
И перейду вброд.



                  *     *     *
Трава растет шепотом
Люди не умеют слышать
Уходи прочь
Отсюда
Здесь слишком тихо
По вечерам



                  *     *     *
Из подъезда на бульваре
Вышел пьяный Заратустра
И пошел бродить по свету,
Проповедовать и плакать.

Мир, расколотый как чашка,
Был прозрачен и огромен.
В городе царила осень.
В небесах синел июль.



                  *     *     *
Да, мы с тобой отправимся в Китай.
И пусть дороги я ещё не знаю,
Я всё равно тебе пообещаю,
Что мы с тобой отправимся в Китай.

Там будет пенье заводных синиц
И странные изогнутые крыши,
К которым – и потом куда-то выше –
Несётся пенье заводных синиц.

Там не бывает снега в феврале,
Там вовсе зим и вёсен не бывает,
И лето не кончается в Китае, -
Оно всего длиннее на Земле.
Там не бывает снега в феврале.

Там нет ни края, ни конца земли, -
Но это, впрочем, нам с тобой знакомо.
Там от дверей почти любого дома
Бежит дорога в много тысяч ли,
Но нет ни края, ни конца земли.

И если всё же мы придём на край,
То сядем на обрыве, свесив ноги,
И будем слушать как смеются боги
И как звенит фарфоровый Китай.
Конечно, мы с тобой придём на край…




Герострат
 
Научись плевать в колодцы
И играть на саксофоне—
И лети себе по свету,
Сделав крылья из бумаги.

Залепи горячим воском
Уши, чтоб не слышать больше
Как пожарные машины
Мчатся к стенам павшей Трои.

Не носи любую обувь—
Всех моделей и размеров,
Чтоб возможности лишиться
Прятать нож за голенищем.

Вырви струны из кифары
И сплети из них капканы,
Чтоб ловить слова и звуки,
Пролетающие мимо

И создай из них поэмы,
И создай из них планеты,
Стань бессмертным.
Но сначала научись плевать в колодцы.




                  *     *     *
Лучше было бы родиться
Вовсе- в немоте глубокой,
Не имеющей традиций,
Не имеющей истока.

Но, приятель невезучий,
Мы с тобою угодили
В наш Великий и Могучий,
И Прекрасный, и Обильный.

И теперь года проводим -
Ночь за ночью, том за томом,
В ожидании прихода
Удивительных фантомов.

Проявляются из мрака
Чёрно-белые фигуры:
Северянин в зимнем фраке
На лисицах чёрно-бурых

Граф Толстой в наряде барском
И с гвоздикою в петлице
Пушкин в ментике гусарском
Бродский в пасмурной столице

Что вы значите, фантомы?
Для чего вы здесь, ответьте?
Вы ошиблись или домом
Или, может быть, столетьем.
...
Встанут, головой качают
И глядят с немым укором,
И молчат нестройным хором,
Ничего не отвечают...





                  *     *     *
Товарищ Киров!
Я знаю, как это непросто –
Жить в этом городе,
Занесённом то листьями, то снегами.
Но вы улыбаетесь нам
С высоты трёхметрового роста
И свой постамент попираете
Гипсовыми сапогами.

Товарищ Киров,
Вы, в сущности, только призрак,
И в складках вашего френча –
Молекулы прошлого,
И это, товарищ, ещё один лишний признак,
Который не значит для вас
Ничего хорошего.

И вот вы стоите
Не в силах
Снежинки смахнуть с лица
И, наблюдая за чередой поколений,
Чувствуете, как сквозь город,
С другого его конца,
Глядит вам в лицо
Чугунный
Товарищ Ленин.




                  *     *     *
Платон мне друг. Чем больше в мире истин,
Тем проще жить поэтам и шутам,
Но тем сложнее оставаться чистым.

…Мы все равно заплатим по счетам –
Но не сейчас, мой друг. Возможно, завтра,
А может – через сотни тысяч лет.

Синицы, журавли и космонавты
Летят на свет.

И мы живем. Ликуем и страдаем.
Творим и разрушаем красоту.
И ничего в себе не понимаем.
И ничего вокруг не понимаем.
И вовсе ничего не понимаем.
А птицы умирают налету.

Какую боль нам новый день подарит –
И сам Господь не ведает ответ…

А мы на голубом воздушном шаре
Летим сквозь свет.




                  *     *     *
Осыпается штукатурка
                         с неба,
А вчера у кого-то сверху
                  протекало.
«За надежность водопровода
                 не ручаюсь», -
Говорил мне похмельный мастер.
                  Было лето.
А сегодня – ноябрь. Осень.
                  Серый полдень.
Этой осенью на потеху
                   много снега.
Одиссей возвратился. И волнам немного
                   больно.
Даже вечности это трудно –
                   расставаться.
Он уйдет. Странник дома не может –
                   долго.
Он уйдет. И оставит царство –
                  Телемаху.
Ну а мне – только крошки
                  ржаного хлеба
И заржавленную монетку –
                  пять копеек.
Будет холодно и просторно –
                  там, под сердцем.
…Этой осенью отчего-то
                  много света.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.