Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 42 (ноябрь 2007)» Салон» Факты мировой литературы в выписках и извлечениях (Часть 2)

Факты мировой литературы в выписках и извлечениях (Часть 2)

Соколов Владимир 

ФАКТЫ МИРОВОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
В ВЫПИСКАХ И ИЗВЛЕЧЕНИЯХ

Литература XVI--XVII веков

XVI век

Гвиччардини (1483--1540) несмотря на то, что многие посты получил от Климента VII, позволил себе ряд резких высказываний по его адресу

Торквато Тассо 12 лет находился в больнице для душевнобольных

Для поправки своих дел Генрих Кеплер, вероятно по совету своей жены, продав дом, открыл в 1577 году харчевню, или попросту кабак, в селении Леонберг, а сына забрал из школы и заставил прислуживать посетителям своего "заведения"

В Маульбрунское училище поступил Кеплер осенью 6-го октября 1586 года 15-летним юношей. Здесь он пробыл три года, уже вскоре после своего поступления обнаружив блестящие успехи. Это было причиною того, что некоторые из завистливых товарищей, дети богатых родителей, стали его сильно недолюбливать. С одним из них, особенно нападавшим на Кеплера, он в 1587 году даже подрался

Кеплер пробыл в Маульбруне только три года вместо 5, после чего был переведен как подававший особые надежды в Тюбингенскую семинарию в сентябре 1589 года

Учась в этих монастырских школах и живя в существовавших при них общежитиях, или бурсах, Кеплер много страдал от разных кожных болезней, развивающихся от скученности детей, небрежного их содержания и недостатка присмотра

В 1531 году, достигнув почти шестидесятилетнего возраста, Коперник удалился на покой

Скультети был обвинен в вольнодумстве и безнравственности; Дантиск потребовал, чтобы члены капитула, в том числе и Коперник, прекратили с ним контакты. Коперник отказался, заявив, что уважает Скультети "более, чем многих других". В 1539 году епископ снова советовал ему отказаться от этой дружбы в следующем письме к Т. Гизе: "Мне сообщили, что к тебе приехал доктор Николай Коперник, которого, как тебе известно, я люблю как брата. Он сохраняет тесную дружбу со Скультети. Это нехорошо. Предупреди его, что подобная дружба может ему повредить, только не говори, что это предупреждение исходит от меня. Ты знаешь, что Скультети взял себе жену и подозревается в атеизме"

В последние годы жизни Коперник вел одинокую и замкнутую жизнь. Старые друзья его частью перемерли, частью рассеялись по разным странам; новое поколение каноников подделывалось к Дантиску и Гозию. Престарелый астроном счел за лучшее удалиться от этой компании и доживал последние дни среди своих книг, появляясь на заседаниях капитула только в тех случаях, когда его требовали. Лишь немногие избранные друзья и поклонники поддерживали с ним сношения; они же позаботились о нем, когда в 1542 году сильное кровотечение из легких и паралич правой стороны тела уложили старика в постель

В какие частности входит Мор, покажут нам несколько выдержек из его писем и предписаний. В одном из писем он советует дочерям внимательно перечитывать то, что они пишут, каждую фразу в отдельности, каждое слово в отдельности, исправлять ошибки, снова перечитывать, снова переписывать. Такой совет теперь показался бы слишком скучным и педантичным; но не следует упускать из виду, что в то время английский литературный язык еще только вырабатывался, что тогда писали фразы длиной в целую страницу

О жизни и характере Рабле сохранились краткие, отрывочные сведения; часто биографы отождествляют его с героями его произведений и изображают как гуляку, пьяницу, вечно веселого буффона, для которого нет ничего святого

Биографы Рабле рассказывают, что ему удалось оказать одну важную услугу Монпельевскому университету. Одна из принадлежавших этому университету коллегий была закрыта во время войн предшествовавших королей, и для восстановления ее необходимо было получить разрешение канцлера Дюпре. Чтобы выхлопотать это разрешение, университет избрал своим уполномоченным Рабле. Рабле явился в Париж, но никак не мог добиться свидания с канцлером. Тогда он решился прибегнуть к хитрости: надел на себя какой-то фантастический костюм и пошел прогуливаться под окнами канцлера. Вокруг него собралась толпа зевак, и на их вопросы, кто он такой, он объяснил, что приехал драть шкуру с быков и может содрать шкуру со всякого, кто пожелает. Это увеличило любопытство и оживление толпы. Канцлер выслал своего слугу узнать, что это за сборище перед его окнами и что это за человек в странном костюме. На вопрос слуги Рабле отвечал по-латыни. Тогда слуга позвал клерка, знавшего этот язык; с тем Рабле заговорил по-гречески; со следующим посланным - по-еврейски; потом по-английски, по-итальянски, по-испански, пока, наконец, канцлер не заинтересовался этим странным человеком и не пригласил его к себе. Тогда Рабле сбросил шутовской наряд и в длинной речи на самом изящном французском языке изложил канцлеру просьбу Монпельевского университета. Канцлер пленился его умом и красноречием и согласился исполнить просьбу университета

Во время пленения Франциска I Эразм Роттердамский писал Карлу V: "Если бы я был Цезарем, я обратился бы к королю Франции с такими словами: "Я даю тебе жизнь, возвращаю свободу; ты был моим врагом, я принимаю тебя, как друга; забудем все прошлые обиды. Возвратись на родину свободный и без выкупа; сохрани свои владения, будь мне добрым соседом и постараемся отныне соперничать в искренности, услужливости, дружелюбии; будем соперничать не в том, чтобы приобрести больше власти, а в том, чтобы лучше управлять своим государством"

В конце жизни Рабле жил в полученном им приходе в Медоне и, по-видимому, серьезно относился к своим священническим обязанностям. По крайней мере, местное предание сохранило рассказы о том, что он учил детей грамоте и Катехизису, посещал больных и бедных, говорил по воскресеньям проповеди, на которые съезжались слушатели из Парижа, что он устраивал на лугу перед своим домом игры и танцы для местной молодежи

Кеплер, выше всего ставивший стремление к научной истине, совершенно не заботился о своей служебной или жизненной карьере. "Я воспитывался,- говорит он,- на счет герцога Вюртембергского и, видя, что мои товарищи поступают к нему на службу, также решился принять первую предложенную мне должность, хотя с не особенной охотой"

Царедворцы находили, что Кеплер пренебрегает своими прямыми обязанностями астролога, увлекаясь пустыми научными или философскими изысканиями, и полагали, что он совершенно не по заслугам получает столь большое жалованье, которого, однако, ему вовсе не платили

в 1626 году чернь напала на квартиру Кеплера в Линце и держала ее некоторое время в осаде; сам он спасся от преследования только благодаря своему званию императорского математика, но принужден был бежать в Регенсбург

Скромные гороскопы Кеплера, добросовестно составляемые по всем правилам астрологического искусства, не удовлетворяли заносчивого и честолюбивого Валленштейна, и он отказал Кеплеру, взяв себе в астрологи какого-то итальянца, оказавшегося более податливым и умевшего заставлять звезды говорить таким языком, какой в данное время требовался

"Rerum memorandum libri" Петрарки впервые была издана в 1541 и на немецком языке

Пасквин (точнее - Пасквино) - это античная статуя, обнаруженная в Риме в 1501 году. К цоколю Пасквина прикреплялись эпиграммы, порой весьма оскорбительного характера. Отсюда - "пасквиль". Ответы на эти выпады приклеивались к стоявшей поблизости статуе Марфорио (речной божок, сын Марса).

Рукописные комментарии Гюйе по Теренцию, Стацию, Гесиоду и др. были изданы посмертно

Во Франции с XVI века выдавались патенты на издание той или иной книги

Родригес Алонсо (1538--1616); его "Упражнения в совершенствовании христианских добродетелей" (1614) были переведены на 23 языка

Антонио де Гевара (ум. 1545), автор "Домашних писем" (1537--1545), которыми зачитывалась Европа

Маргарит -- сб. поучений И. Златоуста. В рукописном виде были широко распространены на Руси

Писатель Стивен Госсоп (1554--1624) осуждал "поэтов, дудочников, шутов и тому подобных трутней"

Людовик XII в своем указе 1513 года поспешил заявить, что книгопечатание скорее Божеское, чем человеческое изобретение

В первое время искусство книгопечатания хранилось в величайшей тайне. Фауст заставил своих рабочих клясться на Евангелии, что они не разболтают о новом производстве книг. Мало того, он запирал рабочих в мастерских, устроенных в темных подвалах.

появление во Франции первой печатной Библии повело за собою преследование и процессы о волшебстве. Монахи не хотели верить, чтобы можно было без участия сатаны из одной рукописи извлечь столько экземпляров. Фауст, привезший Библию в Париж, был заключен в тюрьму

С 1500 по 1536 год в Европе вышло около 17 с половиной млн экземпляров книг

Во время турецкой войны в Венеции в 1563 году в первый раз появились газеты. Само слово "газета" итальянского происхождения: так называлась мелкая монета (стоимостью две копейки), за которую она и продавалась. Газеты были рукописные

Устройство первой русской типографии продолжалось десять лет. В 1563 году, 19 апреля, начали печатать первую книгу, а в марте 1564 года она выпущена была в свет. То были "Деяния апостольские, послания соборные и святого апостола Павла послания". Этот первенец русской печати состоит из 267 листов, в 25 строк на каждой странице, по 30-32 буквы в каждой строке

Первою книгою, отпечатанною в Заблудовской типографии в 1568 году, было Евангелие учительное, изданное на средства Ходкевича. В то время как Федоров работал у Ходкевича, Петр Тимофеев Мстиславец нашел себе приют у Мамоничей в Вильне и на иждивение этих вельмож напечатал Евангелие напрестольное и Псалтырь. Последним трудом Ивана Федорова в Заблудове было печатание псалтыри с часословцем. Ходкевич, под старость страдавший головною болью, закрыл типографию, печатника же хотел оставить у себя для письменных работ. Ходкевич полюбил Федорова за его терпение и трудолюбие и передал ему во владение небольшое поместье, но энтузиаст-типографщик пылал страстью к своему делу и предпочитал, по его собственным словам, "вместо житных семян духовные семена по вселенной рассевати". Он не хотел свое "художество" променять на плуг. "Я убоялся Христа моего (говорит Федоров в предисловии к позднее напечатанной им Библии), который спросит у меня: лукавый рабе, зачем не отдал серебра Моего, а закопал талант свой в землю?" Отказавшись от удобств жизни в Заблудове у гостеприимного Ходкевича, Федоров снова пустился в путь - на этот раз в Галицию, в город Львов, куда призывало его учрежденное при Успенской церкви братство

Реформация стала в Германии на прочную почву. В это время в протестантских землях ревностно заботились о распространении образования в массах, и представители высшего общества отличались замечательным свободомыслием. Так, например, ректор Маульбрунского училища в 1578 году говорил в своей речи: "Голова, а не руки правят миром; поэтому необходимы образованные люди, а такие плоды не растут на деревьях"

Тюбингенская академия, постепенно преобразовавшаяся впоследствии в университет, была в то время (1584) чисто богословскою школою. Правда, чтобы быть богословом, требовалось тогда быть знакомым со всеми науками, обладать энциклопедическим образованием; поэтому в богословских школах того времени преподавали не только нравственную, но и всю естественную философию, от астрономии до медицины включительно, что при незначительном объеме всех тогдашних наук не представляло никакого затруднения

Мэстлин, учитель Кеплера, к которому последний почтительно относился всю свою жизнь, в 1588 году публично защищал неподвижность Земли и опровергал мнение Коперника

Краковский университет, хотя и считался лучшим по эту сторону Альп, оставался далеко не идеальным. Так, например, Аристотеля читали в латинском переводе; греческого языка не преподавали за неимением специалиста. Зато можно было основательно изучить латинских классиков, толково преподавались математика и астрономия, а при тогдашнем убожестве и то был хлеб

жалоба Конрада Цельтеса, относящаяся к Кёльнскому университету: "Никто здесь не преподает латинской грамматики и не объясняет древних авторов; математика совершенно неизвестна, никто не исследует движения звезд". А этими предметами, в сущности, исчерпывалась наука XV века

в 1514 году, папа Лев X возбудил вопрос о реформе календаря и обратился к европейским монархам с просьбою привлечь к участию в этом деле сведущих людей - математиков и "астрологов"

Монастырская школа Бомета, где учился Рабле могла гордиться многими из своих учеников: товарищами Рабле были, между прочим, братья Дю Белле, игравшие видную роль в истории Франции, и Жофруа д'Этиссак, впоследствии епископ Мальзе

эллинист Гильомом Боде был основателем фонтенеблоской библиотеки и College de France

Кроме кружка гуманистов, группировавшегося вокруг епископа Мальзе, другой подобный же кружок, где Рабле был также своим человеком, образовался возле Гильома Дю Белле в Ланже. Эти кружки поддерживали самые деятельные связи друг с другом и с другими подобными же кружками во Франции, Германии и Италии; члены их вели между собою переписку, обменивались книгами и рукописями, пользовались каждым случаем для личных бесед

Краеугольными камнями медицинской науки во Франции XVI века считались сочинения Гиппократа и Галена. "Одна запятая, прибавленная, зачеркнутая или не на месте поставленная, может стоить жизни нескольким тысячам людей",- пишет Рабле об этих книгах

И вот важные докторанты и ученые члены факультета университета Монпелье затеяли дать представление, не только не имевшее ничего общего с наукой, но, напротив, представлявшее в комическом свете людей их профессии - врачей. Душою предприятия был Рабле: он сам сочинил или, вернее, переделал с итальянского пьесу и сыграл в ней одну из главных ролей. Пьеска эта, послужившая впоследствии Мольеру канвой для его "Le medecin malgre lui" ["Врач поневоле" (фр.)],- обыкновенный фарс во вкусе итальянских народных комедий того времени

Типографское дело, которое не насчитывало еще сотни лет своего существования, было в XVI веке не ремеслом, а искусством и даже, можно сказать, в значительной степени подвигом на благо человечества. Круг читателей был сравнительно невелик, издержки печатанья очень высоки, и типографщикам часто приходилось работать в убыток, чтобы спасти от истребления какие-нибудь древние рукописи или подарить свету изящное художественное издание. Кроме того, хозяин типографии считался ответственным за всякую книгу, которая у него печаталась. Если эта книга возбуждала малейшее подозрение в ереси, ему грозил арест, заключение в тюрьму, даже смерть

"Типографщик Себастьян Гриф, - пишет Рабле своему другу, - человек замечательно образованный и искусный в своем деле, увидев мои заметки, усиленно убеждал меня позволить ему издать их в свет для общей пользы учащихся. Гриф имел давно намерение сделать издание этих древних медицинских книг с той несравненной тщательностью, какую он прилагает ко всему, что делает. Ему нетрудно было получить от меня желаемое. Трудно и кропотливо было только расположить тексты и примечания в форме элементарного учебника"

все свободомыслящие элементы Франции, все "либертины", как их тогда называли, группировались вокруг сестры короля Франциска I, Маргариты Валуа, королевы Наваррской

Красавица собой, остроумная, образованная, талантливая писательница, М. Наваррская привлекала к себе все выдающиеся умы своего времени. Поэты, ученые, художники, музыканты постоянно окружали ее как в Париже, так и в Беарне, владениях ее второго мужа, короля Наваррского

М. Наваррская с жадностью накидывалась на всякое знание, занималась философией и астрономией, изучала латинский, греческий и еврейский языки, свободно владела итальянским и испанским. Произведения древних философов и новых писателей эпохи Возрождения будили в ней критическую мысль, природное влечение и несчастно сложившаяся жизнь сердца развивали мистицизм. Любимыми книгами ее были Библия и Софокл

М. Наваррская разделяла мысли епископа Mo Бриссоне, Лефевра д'Этапля и их сторонников, ясно понимавших, что средневековое католичество гибнет, и мечтавших о создании новой религии, новой церкви, чуждой пороков, разъедавших папство. В своем произведении "Le miroir de l'ame pecheresse" ("Зеркало грешной души") она прямо, высказывала еретическую мысль о спасении посредством одной веры, без добрых дел

Чтение Священного Писания, серьезные разговоры философского и богословского содержания чередовались в кружке М. Наваррской с чтением произведений вроде "Декамерона" Боккаччо, со скабрезными представлениями итальянских комедиантов, которые даже в церковные мистерии вставляли обличительные тирады против развращенности духовенства

"Декамерон" Боккаччо был настольною книгою дам высшего света, молодые девушки не краснея смотрели вольные фарсы итальянских комедиантов, папа Лев X заставлял рассказывать себе самые скабрезные сказки

В XVI веке вера во влияние светил небесных на дела людей была общераспространенной: ее разделяли даже такие умы, как Маккиавелли и Меланхтон

В XVI веке в народе по рукам ходили книжки, содержавшие предсказания разных политических и космических явлений, на основании соотношения тех или других планет

В 1524 году немецкий астролог Штофегер распространил ужас по всей средней Европе, возвестив, что тогда же Юпитер, Сатурн и Марс должны встретиться в знаке Рыб, что это вызовет повышение уровня моря и новый всемирный потоп

Кардинал Дю Белле, присутствовавший при произнесении оскорбительной для Франциска речи Карла V, понимал, что король должен как можно скорее и точнее узнать ее содержание; между тем он видел, что послы, под влиянием объяснений Карла, готовы в своих донесениях смягчить и сгладить ее. Тогда он, пользуясь своею великолепною памятью, записал почти дословно все, что говорил император, и, не доверяя никаким курьерам, решил сам отвезти свою записку в Париж. Так как внезапный отъезд и поспешное путешествие кардинала могли возбудить подозрения и даже заставить врагов принять меры к задержанию его, то он вышел из Рима тайно, переодевшись в простое платье, и через восемь дней был в столице Франции

В Париже Франциск I вел постоянную борьбу с Сорбонною и своею властью спас многих жертв ее изуверства; благодаря его защите остались живы: Лефебр, которому грозила смерть за ересь, высказанную им по поводу Магдалины; Маро, талантливый поэт; переводчик псалмов Этьен Доле и многие другие

Чтобы иметь противовес ненавистному ему влиянию Сорбонны, Франциск I решил устроить College de France, в котором для начала должны были читаться языки греческий и еврейский, гонимые Сорбонной, и математика; а позднее - медицина, философия, латинский, арабский языки, законоведение и естественные науки

С 1534 года во Франции начинаются гонения против еретиков: их пытают и жгут десятками и сотнями в Париже, в Меце, в Нанси

Перепечатка и издание книг Рабле без разрешения автора запрещались под страхом штрафа и строгого наказания

Один монах, Пью-Гербе, издал диалог, в котором доказывал страшный вред, происходящий от распространения дурных книг, и в числе этих книг одно из первых мест отводил "Пантагрюэлю"

Множество новых фактов было найдено, масса ошибок исправлена, но физиологические идеи древних оставались в полной силе. До какой степени тяготели они над учеными XVI века, видно из того, что, даже убедившись в отсутствии сообщения между правым и левым желудочками, даже открыв легочное кровообращение, анатомы не могли отрешиться от галеновского представления о смешивании венозной и артериальной крови в сердце

Спенсер всю жизнь прожил в бедности несмотря на громкую прижизненную славу

Монтень издал своего друга Ла Боэси в Париже в 1571 году, через 8 лет после смерти последнего

Аннибале Каро (1507--1566), итальянский переводчик "Энеиды" прославился письмами (изд 1572--1574)

Иоганн Секунд (1511--1536), голландский поэт, писавший оды по-латыни

Сборник любовной лирики Секунда "Поцелуи" (изд. 1539) высоко ценился современниками

Монтень расточал похвалы Раймунду Сабуанскому, чтобы отвести глаза цензуре

На потолке своей библиотеки Монтень выгравировал ряд изречений

Тезис Монтеня, что разум животных не ниже, возможно, человеческого, вызвал горячие дебаты среди современников и в XVII в

В 1552 г Бемпо издал речь "О высоких достоинствах теологии"; а вскоре совсем малопристойные "юношеские стихи"

Кеплер вспоминает о том, как однажды отец позвал его посмотреть на лунное затмение. "Переставшая светить Луна показалась мне красноватой",- говорит Кеплер. Затмение это случилось 31 января 1580 года, когда Кеплеру было 8 лет

Кеплер прилежно занимался всеми учебными предметами, в том числе и математикой; однако при экзамене на степень учителя, как и следовало ожидать, тюбингенские профессора не признали его отличным и предпочли ему некоего Джона-Ипполита Бренциуса, имя которого, по словам Араго, мы тщетно стали бы искать в исторических словарях, несмотря на всю снисходительность издателей такого рода книг

Поступив в Тюбингенскую семинарию, Кеплер перешел к занятию философскими предметами и прилежно изучал геометрию, алгебру и физику. В то же время он не упускал случая приобретать сведения и самостоятельно. Так, по его словам, в 1589 году он купил по случаю "Упражнения в экзотерической (естественной) философии" Юлия Скалигера и почерпнул из этой книги много разных сведений по различным вопросам, как, например: о небе, о духах и гениях, о стихиях, о природе огня, о происхождении источников, о морских приливах и отливах, о фигуре материков и проливов и тому подобном

По окончании курса в семинарии Кеплер как один из лучших студентов оставлен был на казенный счет в качестве стипендиата герцога Вюртембергского в Тюбингенской академии, куда и поступил в 1591 году, имея около 20 лет от роду

В 1593 году освободилось в Граце место преподавателя астрономии, чтение которой также поручено было Кеплеру и с которой он таким образом впервые познакомился

На преподавателей математики и астрономии в то время почти всюду возлагалась обязанность составления календарей для общего употребления; поэтому первое печатное произведение, вышедшее из-под пера Кеплера, был календарь на 1595 год

Тихо обучил астрономии большое число учеников, воспитывавшихся на счет королей, городов и на средства своего великодушного учителя, у него было 20 сотрудников для наблюдений и вычислений, и в числе их страстный любитель астрономии, простой крестьянин из Лангберга, известный под его латинским именем - Лонгомонтанус

Продолжая свое образование в Лейпциге, Тихо купил небесный глобус величиною с кулак и с помощью таблиц Студиуса ознакомился по нему с звездным небом и планетами, убедясь вскоре в неверности таблиц

Галилей поступил в 1583 году 19-летним юношей в Пизанский университет с намерением изучать медицину. По счастью для него, в таинства этой науки или искусства посвящали не тотчас, а нужно было прослушать до этого приготовительный курс аристотелевской или перипатетической философии, состоящей из метафизики и математики. Последняя, бывшая для него столь долго запретным плодом и потому представлявшая всю прелесть новизны, живо привлекла к себе внимание Галилея

элементарных сведений оказалось, однако, достаточным, чтобы Галилей получил вкус к математике и быстро увидел в ней, по его собственным словам, "самое надежное орудие для изощрения ума, потому что она приучает нас строго мыслить и рассуждать"

Рассказывают, будто Галилей, жадно относившийся ко всякому знанию, подслушивал за дверью уроки, даваемые Ричи пажам, и, застигнутый в этом подслушивании, обратил на себя внимание Ричи. Как бы то ни было, но молодой Галилей обратился к Ричи с просьбой познакомить его с Евклидом, и - тайно от отца

побочный сын Козмы I Медичи, устроил какую-то плохую гидравлическую машину, а Галилей, бывший не менее того плохим политиком и слишком любивший справедливость, дал об этой машине такой отзыв, какого она вполне заслуживала, и тем разгневал изобретателя. По настоянию последнего Галилей вскоре после этого прискорбного случая лишен был должности преподавателя в Пизанском университете и отпущен, что называется, на все четыре стороны. Летом 1592 года без гроша в кармане Галилей вернулся во Флоренцию, не смея показаться на глаза отцу, которому он причинил уже столько неприятностей

К числу немногих друзей Галилея в Падуе присоединился замечательный ученый Сарпи, с успехом занимавшийся математическими, физическими и астрономическими вопросами, а также и теологией. Вместе с Согредо и Сальвиати Сарпи составлял тот тесный кружок, в котором мог отдохнуть Галилей от огорчений, какие часто выпадали на его долю. Разделяя его мнения, эти благородные люди поддерживали и защищали Галилея от разных несправедливостей, служили ему добрыми советами, были искренне привязаны к нему и крайне внимательно следили за его открытиями.

враги Галилея не остановились даже перед низким доносом на него, обвиняя его в безнравственности, так как он жил в незаконном браке с одной венецианкой, приехавшей с ним в Падую. Они позаботились о том, чтобы это стало известным правительству, но, к счастью для Галилея, эта гнусная ябеда послужила ему только в пользу. Когда правительство узнало, что на небольшое жалованье Галилею приходится жить вдвоем, оно удвоило содержание ему, так что с 1599 года он стал получать 320 флоринов, то есть 800 рублей в год

В 1506 году, после десятилетнего пребывания в Италии, Коперник решился наконец расстаться с этой страной. В это время ему исполнилось 33 года. Образование его было закончено. Как видно из всего предыдущего, это было в высшей степени разностороннее образование. Коперник охватил все отрасли знаний своего времени. Математика и астрономия были его излюбленные предметы; но он увлекался и классиками, изучил латинский и греческий языки, читал в подлиннике Плутарха, Цицерона, Сенеку и других, сам переводил с греческого - словом, был заправским гуманистом. Далее, он основательно ознакомился с юридическими науками, изучил медицину, не чуждался изящной литературы и искусств.

Коперник не был вполне одинок: в числе его коллег нашлись образованные, даровитые люди, составившие тесный кружок

Вернувшись в 1541 году в Виттенберг, Ретик послал своему наставнику несколько книг по астрономии и математике. Поля их также испещрены заметками, сделанными рукой Коперника: стало быть, преклонный возраст не ослабил его умственной энергии

Слухи о выдающихся способностях мальчика Томаса Мора достигли кардинала Мортона, кентерберийского архиепископа и канцлера Англии; он взял его к себе в дом и занялся его образованием

По окончании курса наук Т. Мор прочел публичную лекцию о "De civitate Dei" Августина, на которой присутствовали многие выдающиеся умы того времени, и произвел эффект. Обширные познания и сильный логический ум сделали Мора скоро известным в кругу тогдашних ученых, а знакомство с Эразмом (1498 год) сблизило его с гуманистами других стран. Чуть ли не восемнадцати лет Мор имел уже литературных врагов

Еще в Бомете Рабле научился совершенно свободно владеть латинским языком, а по выходе стал усердно заниматься греческим

Продолжая читать классиков и делать из них переводы, Рабле, кроме того, стал усердно заниматься естественными науками, преимущественно ботаникой и химией, изучать еврейский язык и знакомиться с новыми языками: итальянским, испанским, английским

Приехав в Монпелье, движимый желанием изучать медицину, Рабле в тот же день отправился в университет. Там происходил в это время публичный диспут о лекарственных свойствах некоторых трав. Рабле приготовился скромно слушать, но некоторые тезисы диспутантов показались ему несогласными с новейшими открытиями науки, самое ведение диспута раздражало его своею вялостью и мелочной придирчивостью. Он стал явно выказывать признаки нетерпения. Декан факультета заметил их, обратил внимание на почтенную наружность вновь прибывшего слушателя ("personae majestas", как называет его Антуан Леруа, писавший о нем в XVII столетии), узнал имя его, уже успевшее приобрести известность в ученом мире, и предложил ему принять участие в диспуте. Рабле сначала отказывался, говоря, что не решается мешаться в спор ученых докторов, но после усиленных просьб согласился говорить и высказал свое мнение по поводу вопросов, подлежавших диспуту. Речь его была так блестяща и красноречива, он выказал такие глубокие познания о жизни и свойствах растений, такие широкие взгляды на природу вообще, что вся аудитория пришла в восторг. Диспутанты, забыв свои разногласия, дружно приветствовали его громкими рукоплесканиями

Рабле провел в Монпелье около двух лет в роли студента и в то же время лектора (ему уже было за 35)

Рабле удалось заполучить древнюю рукопись, на основании которой он исправил погрешности, вкравшиеся в общераспространенное издание "Афоризмов" Гиппократа. В своих лекциях он представил подробные комментарии как этой книги, так и "Ars parva" Галена

Рабле охотно отдыхал от своих занятий, предпринимая небольшие поездки по морю. Сотоварищ его по университету, прославившийся впоследствии своим сочинением о рыбах, Ранделе, делал в это время ряд наблюдений над обитателями моря, и Рабле усердно помогал ему, дополняя его наблюдения теми сведениями, какие можно было найти у древних авторов

в 1532 году Рабле перебрался в Лион, куда его привлекали тамошние богатые типографии

В Лионе Рабле особенно близко сошелся с Этьеном Доле, знаменитым гуманистом, типографщиком, издателем и поэтом. Кроме того, он работал при типографиях Себастьяна Грифа, Франсуа Жоста и приготовил к печати несколько серьезных трудов по медицине, археологии и юриспруденции. В 1532 году он издал "Медицинские письма" Джованни Манарди Феррарского, посвятив их своему другу и избавителю от монастырской тюрьмы Андре Тирако

Рабле издал в одном томе форматом in 16° "Афоризмы" Гиппократа и "Ars parva" Галена в латинских переводах с комментариями и ссылками на греческий текст

Друзья и знакомые ждали, что Рабле напечатает какое-нибудь большое, серьезное произведение, которое составит важный вклад в сокровищницу науки и прославит имя его далеко за пределами тесного круга ученых, признававших его научные заслуги. И были ошарашены, когда в Лионе в 1532-1533 годах возникли первые две части "Гаргантюа и Пантагрюэль"

Современники не ставили Рабле в вину его циничных описаний и скабрезных сцен

Это было тяжелым временем для Франции. Продолжительные войны Франциска I разорили страну, всюду появлялись какие-то неведомые раньше смертоносные болезни, завезенные европейцами из Америки, от страшной засухи пересыхали целые реки и поля оставались бесплодными. И вот среди этих бедствий раздался бодрый, веселый голос: "Живите счастливо, друзья читатели! Читайте мою книгу без предубеждения, в ней нет ни зла, ни заразы, а много смеху; видя горе, которое вас удручает, сердце мое не могло придумать для вас другого утешения. Лучше писать смехом, чем слезами, так как смех есть свойство, присущее человеку!" (Рабле)

Книга Рабле сразу приобрела и массу поклонников, и много врагов. Ее читали нарасхват, но суровые доктора Сорбонны встретили ее неодобрительно и объявили произведением, оскорбляющим нравственность

вид древних римских развалин возбудил в Рабле страсть к археологии, и он вместе с двумя молодыми антиквариями усердно принялся делать раскопки в винограднике, нарочно купленном для этой цели епископом Дю Белле

знакомство с итальянскими учеными навело Рабле на мысль о необходимости знания арабского языка, изучение которого процветало в Италии, и он стал прилежно заниматься им

Рабле привез с собой из Италии только что вышедшую книгу миланского ученого Маршани "О римских древностях", снабдил ее своими примечаниями и отредактировал новое издание ее, отпечатанное в Лионе, в типографии Грифа

Рабле издавал почти ежегодно с 1533 по 1550-й годы альманахи, нечто вроде популярного календаря , и они имели большой круг читателей. К сожалению, до нас дошли только очень небольшие отрывки некоторых из них

Рабле был одним из первых анатомов, делавших демонстрации на трупах

Выпустив в свет третью книгу "Пантагрюэля" в начале 1546 года, Рабле, несмотря на то, что получил от короля разрешение печатать ее, побоялся оставаться во Франции и с радостью принял приглашение занять место врача при городской больнице в городе Меце

В начале 1552 года вышла в свет вся четвертая книга "Пантагрюэля" целиком, с привилегией короля и посвящением кардиналу Оде. Несмотря на эту привилегию и это посвящение богословский факультет наложил свою цензуру на "вредную книгу, продаваемую под заглавием "IV книга Пантагрюэля", а парижский парламент потребовал к себе на суд книгопродавца и под угрозой телесного наказания запретил ему в течение двух недель продавать эту книгу; между тем королевский прокурор должен был сообщить королю постановление факультета и представить все дело на его благоусмотрение. Покровителям Рабле еще раз удалось спасти его, как и его произведение. Генрих II разрешил беспрепятственную продажу книги, но чтобы несколько смягчить ярость своих противников, Рабле пришлось отказаться от обоих своих приходов

Бэкон вышел из универа в 13 лет, недовольный, как там преподается философия

Макиавелли не раз приходилось стыдиться своего убожества при пышных дворах, где он бывал послом

Пьер Мондоре (ум. 1571) поэт, был королевским библиотекарем

Мадам де Гурнэ очень помогала Монтеню в публикации его работ, но не удержалась от соблазна вставить в одну из них панегирик себе

Тихо не придавал никакого значения одним лишь гербам и титулам и, будучи сам знатным дворянином, не только унизил свое звание занятием плебейскою тогда наукой, но и женился на простой крестьянке, с которой мирно и неразлучно прожил всю свою остальную славную жизнь

В Лейпциге Тихо начал тайно учиться алгебре и геометрии, так как занятие математикой и астрономией считалось тогда неприличным для дворянина

в семье Браге, кроме Тихо, глубокими познаниями в математике и астрономии отличалась сестра его София; она до такой степени проникнута была энтузиазмом к астрономии, что переменила впоследствии свое имя на имя Урании

В 1573 году Тихо женился на простой шведской крестьянке из селения Кнудструпа, где родился он сам. Женитьба его была так необыкновенна, что вооружила против Тихо всех родственников, и в дело это вмешался даже сам король

Датский король Фридрих II устыдился, что единственный астроном его скитается по чужим землям, и вызвал Тихо в Данию, написав ему собственноручное письмо. По прибытии Тихо король подарил ему островок Гуэн - верстах в девяти от берега Зеландии, в пяти от Швеции и за двадцать верст от Копенгагена

Новые взгляды, пока они оставались в академической сфере, не встречали особого противодействия. Книга Коперника была посвящена самому папе Павлу III, и представители высшего духовенства не только допускали новые взгляды, но и защищали их. Таковы были кардинал Куза и кардинал Аллиак, издавший пять мемуаров, касающихся вопроса о соглашении астрономии с теологией

По ходатайству маркиза Убальди Галилей был назначен великим князем Фердинандом I из фамилии Медичи преподавателем математики в Болонский университет, откуда вскоре, в 1589 году, перешел в свою негостеприимную alma mater, Пизанский университет

маркиз Убальди опять принял горячее участие в судьбе Галилея и дал ему рекомендательное письмо к флорентийскому вельможе Сальвиати. Последний оказался столь же высокой души человеком, как и Убальди, и до приискания места предложил Галилею все средства жить и заниматься наукой

Галилей, уже известный ученый, принужден был тратить свое дорогое время на то, чтобы давать частные уроки

обязанности Галилея состояли в давании уроков сыновьям великого князя и в ведении научных бесед с приезжавшими иноземными государями и князьями. Ему назначено было 2500 рублей (1000 флоринов) жалованья с прибавкой столовых денег, которые он, впрочем, наравне с другими профессорами, получал и в Падуе

В первые годы пребывания в Падуе он много занимался проектами разных машин по заказу венецианского правительства, и помимо своей преподавательской деятельности составил несколько учебных руководств по механике, гномонике и другим дисциплинам, а также написал первый трактат по той отрасли прикладной науки, которая известна теперь под именем фортификации. Все эти сочинения ходили в рукописях и не издавались Галилеем

нелюбовь Эразма Роттердамского к решительным действиям и смелым поступкам обнаруживается даже в его отношении к единомышленникам. Так, он отказался принять и приютить у себя Гуттена, бежавшего из Германии после одного вооруженного восстания, и последнего укрыл Цвингли

Семья Мора жила в деревне круглый год, а он сам наезжал, насколько позволяли его положение при дворе и капризы Генриха, требовавшего к себе Мора то как веселого собеседника, то как необходимого советника в государственных делах

по мере того как росло расположение короля к Мору, ему приходилось все более и более ограничивать себя. В это время он почти совсем забросил свои занятия, библиотеку, зверинец; он не смел отлучаться из Лондона, ожидая ежеминутно посланца с приказанием явиться немедленно ко двору

Один из товарищей Рабле по бометской школе, Жофруа д'Этиссак, благодаря влиянию и аристократическим связям своего отца был двадцати трех лет назначен епископом Мальзе, недалеко от монастыря Фонтене-ле-Конт. Молодой человек воспользовался своим высоким положением и соединенными с ним денежными выгодами, чтобы устроить себе самостоятельную жизнь вполне по своему вкусу. Один из современников говорит, что жизнь епископа Мальзе была идеалом гостеприимства и непринужденной веселости. В его епископском дворце ничто не напоминало духовного звания хозяина; общество, собиравшееся у него, состояло главным образом из молодых ученых-гуманистов, и для их смелой мысли, для их острого слова не было запрещенных вопросов. Рабле являлся постоянно желанным гостем в этом кружке, перед которым ему не приходилось таить ни своих занятий, ни своего образа мыслей

начальство францисканского монастыря очень косо смотрело на ученые занятия и на светские знакомства Рабле и его друзей. Придравшись по какому-то пустому поводу, настоятель произвел обыск в их кельях: найдены были греческие книги, и набожные отцы пришли в ужас. Подозрительные книги были отобраны и торжественно сожжены, а против виновных начался целый ряд мелких преследований

В качестве секретаря епископа Рабле мог постоянно жить в епископском дворце, не подчиняясь никаким монастырским уставам, пользуясь полной свободой в своих занятиях. Теперь ничто не мешало ему отдаваться науке, и он действительно посвящал ей почти все свое время

Полная терпимость - этот лозунг людей Возрождения - господствовала в кружке М. Наваррской. Все гонимые за убеждения находили у нее приют и защиту. В ее дворце встречались и мирно беседовали такие противоположные личности, как кроткий мистик Бриссоне и блестящий, остроумный поэт Маро, суровый Кальвин, атеист Де Перье, мрачный юноша Лойола и веселый скептик Рабле

Вероятно, и сам Рабле не избег бы преследования, если бы не покровительство сильных друзей. Один из этих друзей, епископ парижский Жан Дю Белле, получил от короля дипломатическое поручение к папе. По дороге в Италию он заехал к Рабле, жившему в то время в Лионе, и предложил ему поехать вместе с собой в качестве своего домашнего врача. Рабле с восторгом принял это предложение

По возвращении из Италии Рабле получил место врача при главной лионской больнице, но практические занятия медициной не мешали его литературным работам

Рабле самовольно оставил орден бенедиктинцев и монашеское звание, занимался науками и врачебным искусством, путешествовал, держал себя как совершенно свободный человек, не связанный никакими обетами. Такой образ жизни был для него возможен только благодаря его сильным покровителям и каждую минуту мог навлечь на него преследование духовных властей. Он обратился к папе с прошением, так называемым "supplicatio pro apostasia", признался, что покинул монастырь и вел бродячую жизнь и просил святого отца дать ему полное прощение грехов, позволение снова надеть платье бенедиктинцев, поселиться в одном из монастырей этого ордена и заниматься с разрешения настоятеля монастыря врачебным искусством исключительно по человеколюбию, без всякого расчета на выгоду и в границах, полагаемых каноническими правилами для лиц духовного звания, т. е. без применения огня и железа. Несколько влиятельных кардиналов поддержали его просьбу, и папа, который вообще благосклонно смотрел на людей науки, согласился исполнить ее

Франциск I приближал к себе гуманистов, вроде братьев Дю Белле, и ученого Боде, бывшего его библиотекарем, с удовольствием смотрел комедии, в которых представлялась драка Лютера с папой, зачитывался романом Рабле, принимал от Цвингли посвящение его книги "Истинная и ложная религия"

В 1535 году Франциск по настоянию Сорбонны издал невероятный ордонанс, запрещавший книгопечатание, - ордонанс, который, впрочем, никогда не был да и не мог быть приведен в исполнение

Маро, секретарь Маргариты Валуа, любимец двора, принужден был бежать из Франции, т. к. Сорбонна обвинила его в ереси за его перевод псалмов на французский язык

Де Перье, смелый и талантливый автор остроумных диалогов "Cymbalum Mundi", сожженных рукою палача, кончил жизнь самоубийством

Этьен Доле умер на костре в Париже за одну фразу в его переводах с греческого, истолкованную как отрицание бессмертия души

В 1539 году Гильом он Дю Белле пригласил к себе Рабле в качестве домашнего врача и не расставался с ним до самой своей смерти в 1543 году

После смерти Гильома Дю Белле младший брат его, епископ Монский, предоставил Рабле приход в своем епископстве

Рабле, как и многие священники того времени, пользовался доходами с этого прихода, но не был обязан жить в нем и исполнять священнические обязанности. Он по-прежнему проводил большую часть времени в Лионе или Париже и, кроме исправленного издания первых двух книг своего романа, приготовил к печати и третью книгу

В 1545 году Рабле получил от короля Франциска разрешение на новое, исправленное издание двух первых частей своего романа и на напечатание третьей части его

кардинал Гиз, вел постоянную переписку с Рабле

Парацельс торжественно сжег в лаборатории сочинения Галена (и Авиценны), заявив при этом, что подошвы его башмаков больше смыслят в медицине, чем древние авторы

A. Grazzini написал книгу "Все триумфальные шествия, триумфальные колесницы, маскарадные хоры и карнавальные песни, которые во Флоренции имели место быть от Лоренцо Великолепного до 1559 г."

Тестье де Равизи (XVI век, Франция) написал "Образцы эпитетов"

Баптиста Порта (1538--1615) собирал истории из мира чудесного: его главный труд Magica Naturalis (1589)

Аретино (1492--1566), сделал подписи к эротическим рисункам Дж. Романо

Леон Эбрео в неоплатонических "Диалогах о любви" (1502) создал науку "любвеописания"

У испанского поэта де ля Круса (1542--1591) есть стихотворение "Темная ночь души"

Жан Буше (1476--1550) и его труд "Анналы Аквитании" (1524)

"Мемуары" Блеза де Монлюка называли "библией солдата"

Монтень испещрил замечаниями своими "Записки о галльской войне", "История" Квинта Курция и "Анналы" Николя Жиля

Леон Еврей (Эбрео) (нач XVI в) -- португальский раввин, автор любовных диалогов в духе Платона

Бемпо (1470--1547) -- кардинал-гуманист, автор любовных диалогов "gli Azzolani"

"Зерцало для правителей" (1555), коллективный английский сборник вымышленных монологов правителей, познавших взлеты и падения

Э. Спенсер в "Пастушьем календаре" (1579) дал в виде ремарок вымышленного издателя самокомментарий своей поэмы

Лелио Капилуни (1498--1560), составитель центон, в частности из Вергилия

Азбуковник -- в русской традиции описание различных предметов по алфавиту

Семен Третьяк Василий Башмак -- младший дьяк Сибирского приказа. Начитанный, составил сборник своей переписки с аристократами

Цветник -- литературный сборник древнерусской литературы: примеры, беседы, поучения, изречения

Отбор у Гильберта авторов, в сочинениях которых имелись упоминания о магните, исчерпывает почти всю средневековую литератур и древних ученых и философов по этому вопросу

Боккалини (1556--1613) "Новости с Парнаса", "Канцелярия Апполона"

Тихо Браге начал наблюдать небо еще двадцатилетним юношей, и наблюдения его составляли период в 35 лет

Латинским языком Кеплер владел впоследствии как родным и писал большие латинские поэмы, казавшиеся знатокам удивительными по изяществу и отделке стиха; да и все сочинения его написаны языком цветистым и литературным, а вовсе не сухим и ученым, для которого достаточно знать лишь немногие слова и термины

"Всякая земля - отечество для сильного; а небо есть везде" (Omne solum forti patria et coclum undique supra est) - писал Тихо Браге ландграфу Гессенскому

К занятию астрономией Тихо Браге обратило его затмение Солнца в 1560 году; он дал слово изучить науку, которая в состоянии предсказывать такие явления

Бенвенуто Челлини, лежа в темнице на каменном полу, уснул и видел Деву Марию. Проснувшись, он взял кусок воску и старался изобразить ее такой, какой она предстала перед ним. Ему казалось невозможным, чтобы она не была такою именн

"Весь мир - аптека; Бог - верховный аптекарь",- говорит Парацельс; нужно только найти целебную силу веществ, извлечь из них "эссенции", имеющие отношение к тем или другим болезням. В поисках лекарств врач руководствуется сходством "микрокосма" с "макрокосмом", то есть организма с миром

В одну из своих поездок в Краков, в 1509 году, Коперник напечатал сборник "Моральные, деревенские и любовные письма Феофилакта Симокатты, схоластика", переведенный им с греческого на латинский

Сохранилось несколько писем, которыми Боде обменялся с Рабле. Эта вполне дружеская полушутливая переписка, веденная наполовину по-латыни, наполовину по-гречески, показывает, с одной стороны, как свободно владел Рабле обоими этими языками, с другой,- с каким уважением относился знаменитый парижский ученый к безвестному еще в то время монаху

Для собирания и исследования разных лекарственных трав и растений Рабле несколько раз ездил на Гиерские острова, и они пленили его своим красивым местоположением и мягким, приятным климатом

Рабле писал свой роман без определенного плана: подвернулся ему случайно подходящий материал в виде народной легенды, и он положил его в основу первой части; во второй являются уже совершенно новые лица, и она лишь внешним образом связана с первою

До нас дошла небольшая брошюра Рабле, помеченная 1532-м годом и имеющая ту же цель: бороться против влияния астрологов

Рабле в рамках своей борьбы с астрологией составил юморное "Пантагрюэлическое предсказание ("Pantagrueline Prognostication"), вполне верное и неоспоримое, на 1533-й год, составленное на пользу и поучение людей легкомысленных, ротозеев по природе, г-ном Алкофрибасом, архитриклином вышеозначенного Пантагрюэля"

Посылая из Рима своему другу еп. Мальзе семена разных неизвестных во Франции овощей и цветов, Рабле дает подробные сведения о том, как, когда и на какой земле их сеять и в то же время с полною откровенностью и бесцеремонностью сообщает обо всем, что происходит на его глазах в Риме

В сборнике латинских стихотворений Доле, напечатанных в Лионе в 1538 году, находится эпитафия на могилу одного повешенного, который был вскрыт Рабле в присутствии многочисленной аудитории

Митрополит Макарий, составивший Четьи-Минеи, написал эти церковные книги в Великом Новгороде, когда там был архиепископом, причем писал и собирал их двенадцать лет при помощи многих писцов, на уплату которым он не щадил ни серебра, ни золота. Почти все свое имущество он потратил на переписку книг

узнав о казни Мора и Фишера, Э. Роттердамский пишет: "Если бы погибшие спросили моего мнения, я им посоветовал бы не кидаться в открытую борьбу с грозой. Гнев королей - жестокий гнев. Он обрушивается со страшной силой на тех, кто дерзает вызывать его. Бешеных лошадей укрощают не противодействием, а ласковым обхождением. Благоразумный кормчий не станет бороться с бурей; напротив, он поспешит уйти от нее, лавируя и становясь на якорь в ожидании более благоприятной погоды... Кто служит королю, должен скрывать многое, и если он не в силах склонить короля на свою сторону, то должен, во всяком случае, овладеть своими страстями... Но, скажут, человек должен также уметь умереть за истину. Нет, отвечаю я, не за всякую..."

Рабле написал "La Sciomachie", подробное описание турнира и праздников, данных кардиналом Дю Белле в честь рождения второго сына короля Генриха

XVII век

Фр. писатель Ж. Бальдасан в 1647 г снял свою кандидатуру на выборах в Академию, чтобы не мешать Корнелю

Годы канцлерства Бэкона были самыми гнусными годами правления Якова I

В 1588 г. Лопе решением коронного суда был приговорен за оскобление своей бывшей любовницы к удалению из столицы на восемь лет и из пределов Кастильи на два года

Аввакуум вступил в яростную полемику с другими сторонниками раскола -- Феодором, в частности. С помощью стрельцов выкрал сочинения последнего из земляной тюрьмы, где они рядом сидели, и сжег

Симеон Полоцкий ездил уговаривать по приказу царя Алексея Михайловича протопопа в Белозерск. Между ними возникла такая жаркая дискуссия, что Аввакуум и "поесть не мог после крика"

Деятельность Бэкона как штатного адвоката высоко оценивается юристами

Предаваясь внушениям тщеславия и утопая в роскоши, Бэкон равнодушно смотрел, как казнили достойных людей, составлявших честь и славу своего века, только потому, что они не имели счастья угодить Бекингэм

Молодого Декарта интересовали пышные церемонии, в 1619 году он покидает Голландию и отправляется во Франкфурт, где присутствует на коронации вновь избранного императора Фердинанда II

Хорошенькая барышня, которую прочили ему в жены, завела раз с Декартом небезопасный разговор о "различных видах красоты". Но Декарт, вместо ожидавшегося и вполне заслуженного комплимента, осторожно заметил, что "из всех известных ему видов красоты на него наиболее сильное впечатление произвела красота Истины"

Лейбниц сделал предложение одной девице, но та просила времени подумать. Тем временем 50-летний Лейбниц раздумал жениться и сказал: "До сих пор я воображал, что всегда успею, а теперь оказывается, что опоздал"

Лейбниц, по поручению той же герцогини Софии (в то время Ганновер стал уже курфюршеством), написал строгий выговор суперинтенданту Гейнсону за то, что этот фанатический пастор жестоко преследовал так называемых пиетистов, требуя содействия полиции. Лейбниц написал между прочим: "Без отлучения со стороны папы Льва X Лютер не зашел бы так далеко, а без своего рода инквизиции, которую устроили в Лейпциге, не было бы никакой истории с пиетистами. Если правда, что язва ереси, как вы пишете курфюрстине, захватила лучшую часть подданных, то было бы нелепо отсечь эту лучшую часть и истребить ее"]

В 1700 году ему исполнилось пятьдесят четыре года. Он находился в зените своей славы, не должен был думать о насущном хлебе, был независим, мог спокойно предаваться своим любимым философским занятиям, и, что всего важнее, его жизнь согревалась высокой, чистой любовью женщины - вполне его достойной по уму, нежной и кроткой, без излишней чувствительности, которая свойственна многим немецким женщинам, смотревшей на мир просто и ясно. Любовь такой женщины, философские беседы с нею, чтение произведений других философов, особенно Бейля,- все это не могло не повлиять на деятельность самого Лейбница. Как раз в то время, когда Лейбниц возобновил связь со своей бывшей ученицей, он работал над системой "предустановленной гармонии" (1693-1696)

Переписка Лейбница с Софией Шарлоттой представляет лишь бледное отражение той высокой взаимной любви, которая существовала между ними. В Берлине и в Лютценбурге Лейбниц проводил нередко целые месяцы вблизи королевы; он провожал ее также в Герренгаузен к ее матери. В письмах королевы, при всей ее сдержанности, нравственной чистоте и сознании своего долга перед мужем, никогда ее не ценившим и не понимавшим, - в этих письмах постоянно прорывается сильное чувство

Новый ганноверский курфюрст, брат Софии Шарлотты, даже иронизировал над отношением своей сестры к Лейбницу и досадовал, замечая, что королева отвлекает Лейбница от составления истории его династии

Во дворце епископа Пикколомини, бывшего своего ученика, Галилей прожил под надзором инквизиции пять месяцев. Здесь неутомимый старец вновь принимается за научные исследования: он занимается исследованиями над сопротивлением твердых тел. Этому вопросу он посвятил особое сочинение, которое, однако, затеряно и не дошло до нас

Сначала Гарвей, по всей вероятности, практиковал безвозмездно среди бедного населения, приобретая навык и опытность. В 1607 году лондонская коллегия врачей избрала его членом; в 1609 году он получил место доктора при госпитале св. Варфоломея. Добиваясь этого места, он представил удостоверение в своей компетентности от доктора Аткинсона, президента коллегии врачей, и рекомендательное письмо от самого короля

Среди своих коллег-докторов Гарвей, однако, не пользовался особенно высокой репутацией. Его современник Джон Обрей рассказывает: "Хотя все его коллеги соглашались, что он превосходный анатом, но я никогда не слыхал, чтобы кто-нибудь одобрял его как терапевта. Я знал многих врачей в этом городе, которые не дали бы трех пенсов за его рецепт и говорили, что из его предписаний нельзя понять, чего он добивается"

Придворные отношения нередко отрывали Гарвея от профессиональных занятий. Так, в 1630-1631 годах он сопровождал герцога Леннокса в поездке того на материк

Гарвей был увлекательный собеседник. Недаром Карл I - плохой король, но блестящий представитель тогдашней интеллигенции,- дорожил его дружбой. Даже противники признавали силу его речи. "Когда послушаешь нашего Гарвея,- говорит Веслинг,- поневоле поверишь в обращение крови". Этому можно поверить, читая сочинения Гарвея, в особенности трактат о кровообращении

Несмотря на преклонный возраст - ему было уже более шестидесяти лет, - Гарвей последовал за королем. Сохранилось известие о его участии в битве при Эджилле, где королевские войска впервые сошлись с парламентскими,- известие довольно характерное, рисующее нам его отношение к политике

уже с 1638 года зрение Мильтона стало постепенно слабеть. В 1650 году он перестал видеть на один глаз. Доктора прямо заявили ему, что он должен оставить книги и письмо, если не хочет совершенно ослепнуть. Он не послушался. "Мне предстоял выбор, - рассказывает он, - или оставить защиту святого дела, или потерять зрение; в этом случае я не мог слушаться докторов, даже если бы сам Эскулап явился ко мне с предостережением; я мог слушаться лишь внутреннего голоса и воли неба. Я рассудил, что люди часто теряют больше, чем зрение, ради достижения ничтожных благ, и решил, что никакие соображения и угрозы не должны удерживать меня от служения общему благу"

характер Мильтона не был создан ни для любви, ни для дружбы. В нем было что-то жреческое, суровое, что отталкивало от него людей, и, чтобы привязаться к нему, надо было прежде всего заглянуть в глубину его гения, что было под силу далеко не всем. Строгий, без того "маленького ума", который делает такими приятными взаимные отношения людей, ненавидевший шутку и легкомыслие, Мильтон и в лучшие годы своей жизни был обречен на одиночество

6 января 1643 года Жан-Батист Поклен отказался от своего наследственного права на должность королевского обойщика и камердинера и получил при этом 630 ливров "как в счет того, что приходилось на его долю из имущества его матери, так и в виде аванса в счет причитающейся ему части из будущего наследства от отца"

Куапо, один из последних поэтов-трубадуров, прибыл в Лион и встретился там с Мольером. Несчастный певец находился в самом жалком положении, и добродушный Мольер не замедлил дать ему приют в своем доме. Куапо провел у него три месяца, и вот как писал он потом об этом пребывании у Мольера: "Говорят, что лучшему брату надоедает через месяц кормить своего брата, но эти люди, более великодушные, чем все братья, каких только можно встретить, не переставали беречь меня в продолжение целой зимы, и никогда я не видел столько доброты, столько радушия и честности, так что могу сказать: в этом милом обществе, которое я забавлял музыкой, без стеснений пользуясь обедом в семь-восемь блюд, я провел прекрасные дни: никогда нищий не чувствовал себя более сытым"

Приехав в Безье, Мольер разослал депутатам съезда бесплатные билеты, но они тотчас возвратили их с заявлением, что всякий желающий быть в театре может приобрести билеты за деньги

Судя по книгам университета, в 1661 году Ньютон был "субсайзером". Так назывались бедные студенты, не имевшие средств платить за учение и еще недостаточно подготовленные к слушанию настоящего университетского курса. Они посещали некоторые лекции и вместе с тем должны были прислуживать более богатым

Единственное сведение, которое сохранилось о занятиях Ньютона в те годы, состоит в том, что в 1664 году он купил призму; такое приобретение при его малых средствах и дороговизне стеклянных изделий в XVII веке было для Ньютона событием

В начале 1692 года с Ньютоном произошло событие, потрясшее его нервную систему до такой степени, что в течение двух лет с некоторыми промежутками этот великий человек обнаруживал признаки явного душевного расстройства и были периоды, когда с ним случались припадки настоящего, так называемого тихого умопомешательства, или меланхолии. Виновницею этого события была маленькая комнатная собачка, попавшая в историю: ее звали Алмаз (Дайамонд). В одно воскресное зимнее утро Ньютон по английскому обычаю пошел в церковь. Вставал он всегда рано, а потому с утра работал при свече и по своей вошедшей в пословицу рассеянности оставил ее на столе зажженной. Возвратясь домой и войдя в свой кабинет, он к своему ужасу увидел, что собачка перевернула свечу на разложенные на столе бумаги, в которых содержались результаты многолетних вычислений и опытов по химии и оптике. Увидев, что труды его пропали даром, Ньютон, говорят, воскликнул: "Ах, Алмаз, Алмаз, если бы ты знал, сколько беды ты мне наделал!"

После рокового Лондонского пожара 1666 его расстроенный мозг продолжал работать, и весьма возможно, что Ньютон явился к архиепископу с такими богословскими рассуждениями, которые смутили это духовное лицо не менее чем друзей Ньютона

Благодаря Ньютону трудное и запутанное дело перечеканки было удачно выполнено в течение двух лет, что сразу восстановило торговый кредит. Эта реформа чрезвычайно огорчила менял, ростовщиков и фальшивомонетчиков. Некий Шалонэ написал на Ньютона донос, указав на выпуск фальшивой монеты и обвиняя в этом Ньютона. Следствие показало, что монету фабриковал сам доносчик, и по тогдашним законам он был казнен

"Что всего замечательнее, - говорит Пембертон, - и что меня сразу очаровало и изумило: ни весьма престарелый возраст Ньютона, ни его всемирная слава не сделали его упрямым в своих мнениях"

Маленький Паскаль отличался замечательной понятливостью и любознательностью. Отец часто рассказывал ему вещи, могущие поразить воображение ребенка, но Блез тотчас доискивался объяснения и никогда не довольствовался плохим или неполным ответом

Светские развлечения, которые позволял себе Паскаль, нередко казались ему преступными, и в тяжелые минуты, вроде тех, которые доставила ему смерть отца, он опять становился необычайно религиозным и упрекал себя за перемену образа жизни

Когда Паскалю сообщили о смерти младшей сестры, он сказал только: "Дай Бог и нам умереть так же хорошо"

Паскаль добивался всеми силами того, чтобы никто не мог чувствовать к нему привязанности

31 декабря 1643 года число парижских театров увеличилось еще одним, носившим громкое на звание "Блистательный театр" ("L'Illustre theatre"), с которым связана сценическая жизнь Мольера

Могущество университетов Оксфордского и Кембриджского было во время Локка очень велико. Пышность, которую Оксфорд выказывал в торжественных случаях, могла поспорить с пышностью державных государей

Фр. аристократам было западло заниматься литературным трудом. Мадам Лафайет открещивалась, что было сил от своей "Принцессы Клевской" -- это де не она написала, а ее секретарь, поэт Ж. де Сегре

Во времена Расина пьесу, которая не была поставлена на сцене, публика читающая почти не замечала

Джереми Тэйлор (1613--1667), издал проповеди, которого называли The spenser of the pulpit

"Ларошфуко -- французский писатель-моралист, автор книги 'Размышления', в которой дана сатирическая оценка аристократии и ее нравов" -- комментарий к Олдингтону в советском издании

Ян Сваммердам (1637--1680), знаменитый голландский исследователь мира насекомых; в конце жизни засомневался в соответствии своих исследований религии и сжег большинство своих трудов

Первая американская поэтесса Анна Брэдстрит (1612--1677), домохозяйка в суровых условиях освоения колоний, мать восьмерых детей

В 1650 в Лондоне анонимно вышла книга стихов Брэдстрит "Десятая муза, объявившаяся недавно в Америке или несколько стрихтворений, сочиненных с большим разнообразимем, остроумием и ученостью"

Правнук Э. Тэйлора отдал его стихи на хранение в библиотеку Йельского университета. Их публикация в 1939 произвела фурор (а обнаружены они были в 1937)

"Журнал ученых" в популярной форме освещал проблемы науки. Основан в 1665, редактировался учеными

Местный патриотизм мескирхцев всегда зиждился, среди прочего, на почитании памяти знаменитого придворного проповедника Абрахама а Санкта-Клара, который родился в 1644 году в Креенхайнштетгене и умер в 1709-м в Вене. Статьи о нем периодически появлялись в местной печати, и по круглым юбилейным датам в его честь устраивались скромные торжества

Абрахам а Санкта-Клара -- под этим именем прославился проповедник и сатирик Ганс Ульрих Мегерле (1644--1709), августин-ский монах, бывший с 1677 г. придворным проповедником в Вене

Самым яростным врагом Лопе и его теорий выступил профессор университета в Алькала де Энарес Педро де Торрес Рамила, напечатавший на латинском языке в опровержение "варварской" и "невежественной" драматургии трактат "Spongia" (1617)

В Англии было полно и сокращенных вариантов "Дон Кихота", и его переделок, и разных романов, перепевающих его темы ("Дон Кихот-девица", "Духовный Дон Кихот"), и пьес и поэм, продолжающих историю Рыцаря Печального Образа

Первая часть собрания комедий Лопе де Вега была издана без ведома и участия автора в 1604 г. Только начиная с IX части, выпущенной в 1617 г., издание это стало осуществляться под наблюдением самого драматурга, который и довел его до XX части, напечатанной в 1625 г. Части XXI-XXV были изданы уже после кончины Лопе де Вега его зятем Луисом де Усатеги.

Симеон Полоцкий основал 2-у после И. Федорова типографию на Руси

Впервые "Житие" Аввакуума опубликовано в 1862 году академиком Тихомировым и сразу стало событием

Речи Бэкона вызывали восторг у современников, но сейчас ничего замечательного в сохранившихся не находят

Джонсон пользовался такой славой у близоруких современников, что его ставили выше Шекспира

полная Библия издана была при царе Алексее Михайловиче и при патриархе Никоне в 1663 году

здравый смысл Софии Шарлотты часто отыскивал дорогу там, где, по выражению Лейбница, "кончалась латынь философов"

В своих предсмертных страданиях Карл II просил извинения у окружающих за то, что "так долго возится со смертью". Одна из его любовниц, герцогиня Портсмутская, склонилась вся в слезах над его подушкой. Он думал в это время о другой своей фаворитке. "Позаботься,- прошептал он своему брату и преемнику,- чтобы бедная Нелли не умерла с голоду"

в Монпелье, охранявшем древние традиции с такой же ревностью, как и Парижский факультет, нашелся еретик, профессор Ривериус, который осмелился заявить о своем согласии с Гарвеем, за что, впрочем, и потерял кафедру

В довершение всего XVI и XVII века были критической эпохой для медицины: дух самостоятельности уже проснулся, старые доктрины теряли кредит. Новые росли как грибы, но создавались так же, как прежние - путем бесплодных умствований над воображаемым организмом. То было время бесчисленных толков и сект в медицине, время ожесточенных споров, причем, однако, вопреки пословице, из столкновения мнений не рождалась истина. Физиология еще дожидалась Гарвея с его великим открытием и строго научным методом, а обновление медицины не могло совершиться раньше обновления физиологии. При таком состоянии врачебного искусства шарлатанство, личные вкусы, пристрастия и фантазии играли огромную роль, и едва ли не каждый доктор имел свои секреты, свои эликсиры и эссенции, свои излюбленные панацеи против всевозможных болезней

Представители чистого классицизма, царившего преимущественно во французских школах, вообще не злоупотребляли лекарствами, они терзали больных другими способами. Так, например, современник и противник Гарвея, Гюи Патен, излечивал все болезни кровопусканием и слабительным. Это был фанатик ланцета и александрийского листа. Он пускал кровь грудным младенцам, дряхлым старикам - без милости и пощады

Первое издание "Синопсиса" относится еще к 1674 году, написан же он значительно раньше. Остовом его является история Киева, к чему впоследствии были прибавлены некоторые эпизоды из жизни северо-восточной Руси. "Синопсис" издавался и переиздавался более пяти раз и вплоть до нашего века пользовался популярностью. Его содержание, несмотря на массу подробностей о построении церквей, о вкладах в монастыри и т.п., во многих отношениях могло интересовать малообразованного, но любознательного читателя

Ричард Кромвель, малоспособный сын Оливера, о котором история сохранила лишь то воспоминание, что он много-много лет спустя, уже 60-летним стариком, любил показывать своим деревенским друзьям грамоты и бумаги, подписанные им как лордом-протектором, и весело смеялся над своим прошлым величием

Скюдери в своей "Comedie des Comediens" ["Комедия комедиантов" (фр.)] рассказывает, между прочим, об одном бароне, который разыскивал своего без вести пропавшего племянника и вдруг, найдя его среди актеров одной театральной труппы, сделался сам коллегой своего племянника

в 1641 году королевский указ вывел актера из его опального положения

Жозеф Бежар был один из парижских судебных приставов. Многочисленная семья и неуменье жить довели его до неоплатных долгов, и, чтобы спастись от них, его вдова должна была отказаться от наследства. Жозеф Бежар умер в 1643 году. Но еще раньше его смерти Мадлена покинула родительский дом и сделалась актрисой

Отец Мольера, несмотря на королевский указ от 16 апреля 1641 года, считал актера достойным всякого презрения, и велик был его гнев, когда он узнал о решении своего сына поступить в число этих несчастных лицедеев. Долго увещевал он его отказаться от этого намерения, обещал купить ему какую угодно должность, если стоимость ее не превысит его средств,- все было напрасно. По рассказу Шарля Перро, автора "Знаменитых людей", убедившись в бессилии своих просьб, не понимавший сына, несчастный отец послал к Жану его бывшего учителя чистописания Жоржа Пинеля. Почтенный наставник, вероятно, славился своим красноречием среди пользовавшихся его услугами. Но и эта миссия успеха не имела. На советы своего бывшего учителя отказаться от сцены Жан-Батист Поклен ответил такою страстною речью в защиту избранного им поприща, так ярко изобразил возможность служить обществу и на театральных подмостках, что посол его отца смутился и, забыв цель своего прихода, сам поступил в актеры труппы "Блистательного театра", где пробыл до 1645 года, а потом скитался по провинциям в другой труппе

Франция, XVII век. Небольшие театральные труппы обыкновенно давали свои представления в залах для игр - jeu de paume

"Мадлена Бежар,- рассказывает в своих "Historiettes" Тальман де Рео,- играла в Париже в 1655 году, но в труппе любителей, бывшей в столице некоторое время. Какой-то юноша по имени Мольер оставил ради нее школу, долго был влюблен в нее, давал советы ее труппе и наконец сам поступил туда. Это чудный актер, но только в комических ролях"

Ришелье имел слабость считать себя поэтом и, кроме плохих стихов, написал еще бездарную комедию "Мирам". Отсюда его симпатии к театру, где он чувствовал себя не совсем посторонним лицом; симпатии его выразились, между прочим, подарком богатого костюма, в котором Бельроз блистал в "Лжеце" Корнеля

Франция, XVII век. Зал для игры, если он имелся, какое-нибудь самое обширное помещение в городе, а то и просто сарай на время очищались от своего обычного содержимого и отдавались в распоряжение актеров. На скорую руку устанавливали они ряд скамеек для зрителей, при помощи нескольких досок сооружали сцену,- и театр был готов. Декорации были очень просты, они устанавливались один раз на всё представление и соединяли в себе все площадки, где должно было происходить действие пьесы. Во время представления "Folie de Cidamont", приблизительно в 1619 году, задний план сцены представлял дворец, левая сторона - море и на нем корабль, а правая - красиво убранную комнату, в отворенную дверь которой виднелась кровать. В комедии Ротру "L'Hipohondriaque", девятью годами позже, средняя часть декорации изображала усыпальницу, а боковые - одна сторона дворец, а другая - лес и в лесу пещеру. Актеры начинали игру у той из декораций, которая относилась к месту завязки действия пьесы, и потом, по ходу представления, перемещались к другим

На юге Франции в середине XVII в раньше Парижа распространился вкус к итальянской комедии, по большей части драматизированным рассказам Боккаччо и других новеллистов

во время спектакля выдающиеся лица и покровители театра располагались на сцене, на боковых скамейках, а нередко и прямо спиною к зрителям. Этот неудобный обычай был уничтожен в 1750 году

В комедии-балете Мольера "Недовольные" Эраст с негодованием рассказывает Ламонтаню о человеке с большими "канонами" [Канонами назывались украшения из лент, которыми заканчивались короткие панталоны внизу, поверх колен], который с шумом забрался на сцену, не обращая внимания на игравших актеров, большими шагами прошел по самой ее середине и затем уселся спиною к зрителям, заслонив для них сцену. Недовольные зрители подняли шум, от которого всякий другой сгорел бы со стыда, но человек с большими "канонами" невозмутимо оставался на своем месте

Во время представления "Психеи", в 1673 году, в зрительный зал Пале-Рояля ворвалась толпа юнкеров, человек в пятьдесят. Эти почитатели театра подняли такой гвалт, что продолжение спектакля оказалось невозможным, и Мольер послал к юнкерам актера Ла Ториллера с предложением возвратить им деньги, если причиною их шума - недовольство пьесой. Но молодые люди ответили на это, что они пришли в театр с намерением держать себя здесь как им вздумается

Еще во времена представления мистерий необходимость объяснять зрителям содержание пьесы с ее непонятной большинству латынью потребовала введения на сцену особого актера-"оратора", исполнявшего в то же время и роль успокоителя публики. Такие "ораторы" существовали и в дни Мольера. Вначале он сам исполнял эту обязанность в своем театре, но его склонность к саркастическим замечаниям лишь усиливала грубые выходки зрителей, не всегда ограничивавшихся словами, а потому место Мольера в этом случае занял со временем невозмутимый Лагранж

В наше время трудно себе представить, какое впечатление произвело изобретение телескопа на ученый мир и на всех образованных людей того времени. С восторгом говорили о том, что планеты кажутся в телескоп гораздо больше самых ярких звезд, что Юпитер представляется чем-то вроде полной Луны и что можно ясно различить его шарообразную форму

Согласно завещанию известного физика Бойля была учреждена стипендия по пятьсот рублей в год для основания кафедры, с которой предстояло произносить ежегодно восемь проповедей против атеизма

В 1699 году Парижская академия наук, только что получившая разрешение допустить в число своих членов несколько корреспондентов из иностранцев, избрала в свои члены Ньютона

В 1672 году Алексей Михайлович по случаю рождения сына Петра приказал пастору Московской лютеранской церкви магистру Ягану Готфриду Грегори "учинить комедию, а на комедии действовать из Библии книгу Эсфирь и для того действа устроить хоромину вновь"

Отец Паскаля сам много занимался математикой и любил собирать у себя в доме математиков. Но, составив план занятий сына, он отложил математику до тех пор, пока сын не усовершенствуется в латыни

Собрания, проходившие у отца Паскаля и у некоторых из его приятелей, например у Мерсенна, Роберваля, Каркави и других, приняли характер правильных ученых заседаний. Раз в неделю математики, примыкавшие к кружку Этьена Паскаля, собирались, чтобы читать сочинения членов кружка, предлагать разные вопросы и задачи. Иногда читались также присланные заграничными учеными записки. Деятельность этого скромного частного общества или, скорее, приятельского кружка стала началом будущей славной Парижской академии. В 1666 году, уже по смерти обоих Паскалей, французское правительство официально признало существование общества, успевшего приобрести прочную репутацию во всем ученом мире

Кардиналу Ришелье вдруг пришла фантазия приказать, чтобы в его присутствии была разыграна молоденькими девушками трагикомическая пьеса Скюдери "Тираническая любовь". Руководство этим спектаклем было поручено герцогине Эгийон, знавшей семейство Паскалей и давно заметившей сценические способности младшей сестры Паскаля, Жаклины, в то время тринадцатилетней девочки. В отсутствие отца главою семьи была старшая сестра Паскаля, Жильберта. На вопрос герцогини, дозволит ли она младшей сестре принять участие в спектакле, восемнадцатилетняя девушка дала гордый ответ: "Кардинал, - сказала она, - не доставил нам столько удовольствия, чтобы мы могли в свою очередь думать о доставлении ему развлечений"

Жаклина, сестра Паскаля, красивая, изящная девушка, подававшая блестящие надежды, писавшая стихотворения, которые заслужили похвалы Корнеля, вскоре подчинилась влиянию брата, стала думать об отречении от мира и наконец ушла в монастырь

Герцог Лианкур так уважал янсенистов, что не только дал в своем доме убежище двум преследуемым янсенистам, но даже отдал свою внучку на воспитание в пор-рояльский женский монастырь, где, как известно, в числе монахинь была также сестра Паскаля

с 1 декабря 1655 года по 31 января 1656 года в Сорбонне состоялся ряд прений между янсенистами и иезуитами, настолько бурных, что французский писатель Сент-Бев сравнивает их с самыми шумными политическими собраниями 1815 года. Прения велись на тогдашнем варварском латинском наречии, и выражения ораторов были таковы, что синдикат Сорбонны постоянно должен был прибегать к торжественной формуле: Domine mi, importo tibi silentium (сударь, повелеваю тебе молчать)

О значении "Писем" Паскаля можно судить по следующему событию. Как только появились первые письма, один из руанских проповедников поспешил заявить с кафедры, что автор "Писем" - опасный еретик, клевещущий на достопочтенных отцов иезуитов. Тогда руанское духовенство избрало из своей среды комиссию, чтобы проверить цитаты, приведенные в "Письмах". Цитаты оказались совершенно согласными с цитируемыми оригиналами, убедившись в этом, руанские священники написали послание к священникам Парижа, прося их собраться вместе с целью публичного осуждения мерзостей, проповедуемых иезуитами. В 1656 году действительно состоялся в Париже съезд, на котором было принято предложение руанского духовенства заявить публично, что "чтение иезуитских книг привело слушателей в ужас"

В мае 1630 года какой-то монах, фра Томмазо Мартинелли, отбил одну стенку саркофага и украл правую руку Петрарки. На процессе он признался, что хотел подарить ее Флоренции, которая так страдала от того, что прах обоих великих поэтов-флорентийцев - Данте и Петрарки - покоится на чужбине

"Если кто спросит: Что же случится? Что предвещает эта звезда? - Тому я отвечу без всяких колебаний: предвещает целую кучу разных сочинений, которые напишут о ней различные ученые, и множество работы для типографий" (Кеплер)

Эдвард Тэйлор (1645--1729) не публиковал своих стихов и был против их публикации

Фенелон (1651--1715), выступавший за толерантность был в личной жизни нетерпим и высокомерен

Боссюэ (1627--1704). непримеримый в проповедях, был человеком вполне кроткого нрава

Тирсо де Молина, хотя и монах, принимал участие в поэтической академии

Ф. Бэкон сам ставил многочисленные опыты

В 1630 г. Лопе де Вега опубликовал поэму "Лавр Аполлона" ("El laurel de Apolo"), содержавшую широкий обзор современной ему литературной жизни и характеристики двухсот восьмидесяти испанских и португальских писателей, тридцати шести иностранных поэтов и двадцати четырех древних авторов

Лопе де Вега отбыл на борту галеона к британским берегам в качестве солдата - участника похода "Непобедимой армады". На палубе корабля им была написана поэма "Красота Анджелики" ("La hermosura de Angelica", опубликована в 1602 г.), в которой он стремился соперничать с "Неистовым Роландом" Ариосто

В составленной Монтальбаном вскоре же после смерти Лопе де Вега его биографии говорится о тысяче восьмистах комедиях и четырехстах "священных действах"

В области мысли Бэкон обнаруживал большую смелость, а в жизни дрожал за свое благополучие

Бэкон не печатал "Нового Органон", а разослал в рукописи своим просвещенным друзьям, которые, однако, испугались смелости и новизны его взглядов. Они были преданы схоластике и отличались осторожностью

Трудно себе представить, чтобы при той жизни, которую вел Бэкон, можно было найти время для занятий философией; однако он его находил.

Свой "Новый Органон" Бэкон посвятил Якову I. Перед очами Якова I он и "зажег новый светильник во мраке философии прошлого"

Бэкон писал лорду Солсбери: "Я только звонарь, который встал раньше других для того, чтоб всех созвать в церковь". Позднее годы и удачи придали ему много гордости

Большую часть своего времени автор "Органона" отдавал опытам, но знание природы у него было ниже его знаменитых современников. Избалованная светская жизнь служила плохой подготовкой для естествоиспытателя, и работы его в области естественных наук имели весьма скромное значение, несмотря на то, что он чрезвычайно любил изучать природу

в Германии разнесся слух, что Галилей открыл новые планеты. Известие это обеспокоило Кеплера, полагавшего, что он уже доказал, что не может существовать более шести планет, включая и Землю. Говорят даже, что услышав об этом, Кеплер повторил знаменитое изречение императора Юлиана: "Vicisti, Galilaee!"

Кеплер получил приглашение от правительства Венецианской республики занять кафедру математики и астрономии в Падуанском университете, которую занимал раньше Галилей. Но он не только не воспользовался этим предложением, а отверг его почти с негодованием, напомнив гордой республике об ее тяжком грехе: "Я родился в Германии,- отвечал он,- и привык везде и всегда говорить правду, а потому не желаю взойти на костер подобно Джордано Бруно"

Лучшие из профессоров оценили его: особенно высокого мнения был о Лейбнице Яков Томазий, который председательствовал на первом диспуте молодого бакалавра (30 мая 1663 года)

Томазий так ценил диссертацию молодого ученого, что сам написал к ней предисловие, в котором публично заявил, что считает Лейбница вполне способным "к труднейшим и запутаннейшим прениям"

"Гроза с Востока, -- пишет Лейбница,- одинаково опасна Польше и Германии; против нее восстает чувство самосохранения"

Москва на польском престоле будет, по словам Лейбница, второй Турцией, и, избрав московского царя, Польша откроет дорогу варварству, которое подавит европейскую цивилизацию. Это было написано в 1669 году

В ноябре 1676 года он приехал в Гаагу, главным образом, с целью свидания со Спинозой. Еще раньше Лейбниц пытался завести переписку со Спинозой, о котором в то время много слышал как об искусном практическом оптике. Лейбниц придумывал тогда разные системы оптических стекол; в 1671 году он написал Спинозе, спрашивая его мнения. Спиноза ответил чрезвычайно вежливо, но сказал, что присланное ему Лейбницем описание неясно

Значительное удобство для научных трудов Лейбница доставило основание в Лейпциге первого немецкого научного журнала "Acta eruditorum" ("Труды ученых"), выходившего под редакцией университетского друга Лейбница Отто Менгера. Лейбниц стал одним из главных сотрудников и, можно даже сказать, душою этого издания. Он поместил там множество статей по всем отраслям знаний, главным образом, по юриспруденции, философии и математике; кроме того, он печатал здесь извлечения из разных редких книг, рефераты и рецензии на новые научные сочинения и всячески содействовал привлечению новых сотрудников и подписчиков

Лейбниц собирался уже возвратиться в Ганновер, как вдруг получил известие, что герцог Моденский предлагает ему воспользоваться своим домашним архивом. Лейбниц знал уже по своим предыдущим исследованиям, что этот архив для него особенно важен

переписка Лейбница с Софией Шарлоттой прекращалась лишь на время их частых и продолжительных свиданий. Известно 164 письма, написанных с обеих сторон в течение семи лет; на самом деле их было гораздо больше, потому что муж Софии Шарлотты (с 1701 года король прусский) по смерти жены приказал сжечь всю ее корреспонденцию. Уцелело лишь то, что было сохранено Лейбницем и ее матерью, которая на несколько лет пережила дочь

Основание академии наук в Берлине окончательно сблизило Лейбница с королевой. Муж Софии Шарлотты мало интересовался философией Лейбница, но проект основания академии наук показался ему интересным. 18 марта 1700 года Фридрих III (в то время еще курфюрст) подписал декрет об основании академии и обсерватории

Одна из рукописей Галилея без его ведома вышла в 1634 г. во французском переводе аббата Мерсеня и, как оказалось, заключала в себе одно из главнейших начал аналитической механики - принцип возможных перемещений

тупые приверженцы старины говорили Галилею, что открытые им планеты невидимы простым глазом, значит, они и не нужны, а потому и не для чего было открывать их

Галилей ясно видел, что ему неизбежно придется считаться с церковным фанатизмом, а потому, надеясь на свою известность и высокое положение при Тосканском дворе, решился расположить в свою пользу высшее духовенство, и в 1611 году отправился в Рим, чтоб засвидетельствовать свое почтение папе и кардиналам. Ближайшим поводом к этому была задержка римскою цензурой его сочинения о вращении Солнца и о пятнах на нем, вышедшего только в 1613 году. Как папа Павел V, так и кардиналы отнеслись к Галилею, по-видимому, благосклонно. Последние пожелали даже поближе ознакомиться с его открытиями и, собравшись в саду кардинала Бандини, просили Галилея показать им небо в свой телескоп. Он с удовольствием исполнил их желание, но лишнего ничего не говорил, в чем, может быть, немало помог ему совет Сарпи, убеждавшего его быть осторожнее, потому что духовенство из чисто научного вопроса может создать кляузное дело и под страхом отлучения от церкви заставить отказаться от убеждений. Впрочем, кардинал Беллармини возбудил все-таки вопрос о том, не грешно ли смотреть в трубу, и это вовсе не было шуткой, так как была назначена комиссия для рассмотрения этого смехотворного вопроса!

он в 1613 году пишет письмо к аббату Кастелли, в котором доказывает, что Писание не предназначалось служить авторитетом для науки. За этим письмом последовало другое, которое Галилей потом напечатал и которое служило продолжением первого. В нем он продолжает доказывать, что Писание назначено только для "спасения души" и что область науки и философии не должна зависеть от него; что, наконец, на практике это давно и признано, так как сочинение Коперника было посвящено папе Павлу III, который, приняв такое посвящение, санкционировал тем и само учение великого философа

В 1614 году каноник флорентийского собора Каччини, один из злейших недоброжелателей Галилея, в своей проповеди на текст: "Мужи галилейские, что стоите, смотря на небо?", приурочивая этот текст к современным событиям и к имени придворного математика, разразился церковными громами против суетного любопытства людей, увлекающихся лжемудрствованием математиков, доказывая, что математика, собственно говоря, наука нечистая и даже дьявольская и что изучающие эту богопротивную науку как виновники всех ересей должны быть изгоняемы из всех христианских стран. Проповедь эта, или "слово", наделала много шума и не обещала ничего хорошего Галилею. А между тем Каччини деятельно начал хлопотать о принятии мер против распространявшегося "лжеучения". В 1615 году он отправился в Рим и, подобрав там себе партию в духовенстве, решил торжественно представить на суд инквизиции источник всех ересей - книгу Коперника "De revolutionibus"

Многие рукописи Галилея были вовремя взяты учениками Галилея, Вивиани и Торричелли, и таким образом не попали в руки инквизиции, которой было очень желательно сжечь их; однако скрывание рукописей путем передачи от одних лиц к другим плохо обеспечивало их целость, и они едва было не погибли совсем, попав, наконец, в мелочную лавку в качестве оберточной бумаги. Часть их уже и послужила для этой цели, потому что Нелли открыл место их нахождения в 1739 году именно по обертке, носившей на себе подпись Галилея. Нелли выкупил эти рукописи и воспользовался ими для составления биографии Галилея

Когда и под каким влиянием проявилась у Гарвея любовь к науке, в чем обнаружилась его любознательность, почему он заинтересовался медициной,- ничего этого мы не знаем. Отец его, как уже сказано, занимался торговлей, братья пошли по той же дорожке и выросли купцами - "не тощими и скаредными, но именитыми и богатыми", по выражению одного из биографов Гарвея; только Уильям заинтересовался наукой и предпочел мантию "doctoris illustrissimi" сокровищам Леванта и Константинополя, с которыми вели торговлю его братья

Практика, без сомнения, отнимала у Гарвея много времени, но досуги свои он посвящал чисто научным исследованиям. Кровообращение составляло предмет его лекций в течение многих лет, но только в 1628 году он решился обнародовать свои воззрения в небольшой книжке, озаглавленной "Exercitatio anatomica de Motu Cordis et Sanguinis in Animalibus" ("Анатомическое исследование о движении сердца и крови в животных")

Гарвей не делал тайны из своих открытий и рассказывал о них друзьям, знакомым, ученикам, рискуя потерять право первенства. Должно заметить, что в те времена вообще не замечалось такой ревности к сохранению приоритета, как ныне

Гарвей резко отличался от некоторых из своих современников, каковы, например, Бэкон, принесший в жертву мамоне честь и совесть

Коули, даровитый английский поэт XVII в, не гнушался ролью шпиона

Драйден писал стихотворные памфлеты против личных врагов короля

В 1636 году Гарвей во время поездки в Германию посетил многие немецкие города и виделся с тамошними светилами, в том числе со своим старым товарищем по Падуанскому университету, Каспаром Гофманом, о котором мы упоминали в предыдущей главе. Гарвей пытался убедить его в существовании кровообращения наглядными доказательствами, попробовал повторить перед ним свои опыты, но Гален и Гиппократ казались почтенному старцу более достоверными свидетелями, чем собственные глаза, и, убедившись в его несокрушимости, Гарвей положил скальпель и ушел, видя бесполезность дальнейших препирательств

Декарт первым признал кровообращение (1637) и немало способствовал торжеству Гарвея (скорее, впрочем, авторитетом своего имени, чем какими-либо доказательствами в пользу кровообращения, так как великий философ и математик был довольно жалким физиологом и внес в эту науку много путаницы)

Вскоре после Эджилльской битвы мы находим Гарвея в Оксфорде, погруженным в научные исследования, предметом которых было развитие зародыша. "Я увидел его впервые в Оксфорде,- говорит Обрей,- в 1642 году. Он часто заходил в нашу коллегию к Джорджу Батурсту, бакалавру богословия, державшему в своей комнате наседку с яйцами, за развитием которых они следили изо дня в день"

Энт настаивал и наконец добился своего - отобрал у Гарвея рукопись, немедленно отдал ее в типографию, сам следил за печатанием, держал корректуры, а в следующем, 1651 году книга вышла в свет

В молодости Локк писал стихи, блиставшие остроумием, но не отличавшиеся изяществом формы. Он не особенно уважал поэтов, на чтение их тратил немного времени и не имел терпения подражать им в тщательности отделки своих стихотворений

1664 Локк пробыл на континенте около года. Письма его к друзьям отличаются наблюдательностью, всегда составлявшей особенность Локка. Обстоятельно и живо описывает он решительно все, что обращает на себя его внимание, начиная с положения финансов в Берлине и кончая крестинами одного новорожденного берлинца, при которых ему пришлось присутствовать

В 1689 году Локк окончил свой "Опыт" в доме наследников Антони Шефтсбери. Появление в свет этого сочинения было настоящим событием в Англии, где в то время высоко ценились умственные интересы и текла свободная жизнь... На одном митинге в Оксфорде было решено всячески содействовать распространению этого сочинения Локка, в котором с поразительной ясностью высказывались мысли, более или менее сознаваемые всеми

Мильтон окончил университет в 1631 году и немедленно уже стал строить план дальнейших работ. Он особенно радовался тому, что может уехать теперь в имение отца и там, "на покое и просторе, среди пения птиц и аромата цветов, вызывать перед собой вечно живые образы древности и упиваться красотой классической музы"

"Лучшие люди Италии, - пишет Мильтон, - убедившись, что со мной можно говорить с полной откровенностью, выражали мне свою зависть, что я родился в свободной стране, где мысль и научное исследование шествуют без ярма. Сами они жаловались на свое положение, выражая свою ненависть и презрение к тиранам"

Жизнь Мильтона шла тихо и однообразно. Он ни в чем не изменял своему строгому режиму "избранного поэта", предпочитал уединение обществу, сторонился женщин и, проводя целые дни и ночи в усиленных умственных занятиях, не чувствовал даже потребности в развлечениях

Враг познания через диалектику, Гассенди постоянно вышучивал современных ему медиков

С 1638 года Скаррон постоянно страдал от неизлечимой болезни, которая свела его в могилу, и, однако успел закончить веселый "Комический роман", который появился в 1651 году

В 1653 году, когда Мольер впервые знакомил лионцев со своею труппою, его соперник в этом деле, Миталла, был принужден прекратить представления. То же самое случилось и в Руане. Там до приезда Мольера подвизалась труппа дю Круази. С первых же представлений Мольера дю Круази почувствовал превосходство новой труппы, потому что сборы его кассы сразу упали. Дальнейшая конкуренция оказалась безуспешной, и спектакли дю Круази прекратились, а труппа его частью разбрелась, частью присоединилась к Мольеру, и в числе этих последних был и сам Филибер Гассо (дю Круази)

Прибыв в Руан, Мольер не замедлил поставить, кроме своих фарсов, еще и трагедии Корнеля. Автор "Сида", конечно, был в числе почетных посетителей этих представлений и вскоре сделался, вместе со своим братом, преданнейшим другом Мольера

Бывший правитель Лангедока, Конти осенью 1658 года находился в Париже. Правда, между ним и Мольером лежала теперь преграда, различие убеждений: Конти сделался янсенистом и потому считал актера отравителем общества, - но прежняя дружба взяла все-таки верх, и он направил Мольера к Конде, где его труппа получила звание "актеров его королевского высочества" и разрешение дебютировать в Лувре

Дебют Мольера был назначен на 26 октября 1668 года. В королевском дворце в это время не было специального помещения для театральных представлений; спектакли давались там или во дворцовых галереях, или в парке. Для Мольера была отведена одна из зал Лувра. Когда Людовик XIV в сопровождении герцога Орлеанского и принца Конде занял свое место, спектакль начался трагедией Корнеля "Никомед". Ни сам Мольер, ни его актеры не отличались в пьесах подобного склада, и "Никомед" прошел у них ни хуже, ни лучше, чем в Бургонском отеле. Трудно было надеяться привлечь особенное внимание короля и двора подобною игрою. Мольер сейчас же почувствовал, что счастье его труппы может погибнуть, и решился прибегнуть к последнему средству. Он вышел на сцену и, после соответствовавших случаю поклонов, обратился к королю с речью. Поблагодарив его за доставленное труппе счастье развлекать "величайшего в мире монарха", он просил Его Величество не отказать прослушать еще небольшой дивертисмент. Король согласился, и за "Никомедом" последовал "Влюбленный ученый". Настроение зрителей сразу переменилось. В пьесах, принадлежавших перу Мольера, дебютировавшая труппа была в своей сфере, и, подобно тому как она покоряла своею игрою провинциальных слушателей, на этот раз она покорила и столичных. Его Величество остался очень доволен и, покидая зал спектакля, разрешил труппе Мольера давать представления в театре Пти-Бурбон. На другой день король и его двор уехали на юг, где должны были пробыть три месяца. Таким образом, неудача Мольера могла иметь для него самые печальные последствия

Простота царила только в кабинете Мольера; главным украшением этой комнаты был большой дубовый шкаф, где помещалась библиотека Мольера. Тут было 360 томов, между прочим, Библия, Плутарх, Геродот, Диодор Сицилийский, Сенека, Ювенал, Теренций, собрания французских, итальянских и испанских комедий

Буало упрашивал Мольера бросить сцену и ограничиться положением писателя и директора труппы. Мольер отказался наотрез от этой идеи. Он был такой же преданный своему делу актер, как и писатель

"Дон-Жуан" был поставлен в Пале-Рояле 15 февраля 1665 года. Несмотря на полные сборы кассы, после пятнадцатого представления он был снят с репертуара, а со второго Мольеру пришлось уже переделывать слишком резкие места

Вино и Лагранж, первые издатели сочинений Мольера, уже после смерти автора, принуждены были по требованию полиции уничтожать многие сцены в напечатанных уже экземплярах "Дон-Жуана"

президент Парижского парламента Ламуаньон запретил дальнейшие представления "Тартюфа". Людовика в это время не было в Париже, он находился при армии во Фландрии. Когда получено было запрещение, зрители уже наполняли театр. Об отмене спектакля их известил сам Мольер и, говорят, посмеялся при этом над Ламуаньоном. "Господа, - сказал он будто бы, - мы с удовольствием сыграли бы вам "Тартюфа", но он запрещен. Господин президент не желает, чтобы его представляли на сцене". Гораздо вероятнее, однако, что Мольер не говорил ничего подобного

В 1666 году в Кембридже появилась какая-то эпидемия, которую по тогдашнему обычаю сочли чумой, и Ньютон удалился в свой Вульсторп. Здесь в деревенской тиши, не имея под рукой ни книг, ни приборов, живя почти отшельнической жизнью, двадцатичетырехлетний Ньютон предался глубоким философским размышлениям. Плодом их было гениальнейшее из его открытий - учение о всемирном тяготении

Кеплер сгорал от нетерпения, ожидая каждый новый номер "Звездного вестника", в котором Галилей публиковал свои открытия с помощью только что изобретенного им телескопа

Один из кембриджских профессоров в свою очередь взялся за работу и по указаниям Ньютона сделал еще более хороший инструмент. Об этих телескопах узнало наконец Лондонское королевское общество, которое обратилось к Ньютону через посредство своего секретаря Ольденбурга с просьбою сообщить подробности изобретения. В 1670 году Ньютон передал свой телескоп Ольденбургу - событие весьма важное в его жизни, так как этот инструмент впервые сделал имя Ньютона известным всему тогдашнему ученому миру

доктор Уард, известный епископ, автор нескольких астрономических сочинений и профессор астрономии в Оксфорде, который предложил Ньютона в члены общества, основывая его права главным образом на изобретении телескопа

В письме к Лейбницу (1675 год) Ньютон говорит: "Меня до того преследовали полемикой, возникшей из-за опубликования моей теории света, что я проклинал свою неосторожность, променяв такое блаженство, как спокойствие духа, на погоню за тенью"

Как раз в тот день, когда Ньютон написал Лейбницу, что не желает более "гоняться за тенью (сиречь, славой)", он не вытерпел и отправил в Королевское общество новый философский трактат, содержавший исследование цветов тонких пластинок и, в частности, изучение оптических свойств мыльных пузырей

в эпоху мимолетного разочарования в философии Ньютон вздумал заняться самым прозаическим делом, а именно посадкою яблонь с целью производства фруктового кваса (сидра). Но такова была натура Ньютона, что он и к яблокам относился лишь с научной точки зрения. Сохранилось письмо, в котором он пишет о посадке яблонь и производстве сидра в таком тоне, как будто речь идет о всемирном тяготении

28 апреля 1686 года состоялось заседание Королевского общества. Председательское место занимал сэр Госкинс, закадычный друг Гука, главного из соперников Ньютона. Один из членов общества заметил: "Мистер Ньютон довел этот предмет до такого совершенства, что ничего нельзя ни прибавить, ни убавить". Госкинс в свою очередь сказал: "Это произведение тем более изумительно, что оно в одно и то же время было изобретено и доведено до высочайшего совершенства". При этих словах Гук, давно уже выражавший нетерпение, не выдержал. - Я решительно протестую, - сказал он, - и выражаю порицание сэру Джону за то, что он ни словом не упомянул о сообщениях, которые давно были сделаны ему мною по тому же предмету. - Что касается меня, - возразил Госкинс, - я, к сожалению, не помню, чтобы доктор Гук делал мне какие-либо подобные сообщения. С этого дня неразлучные до тех пор друзья стали заклятыми врагами и при встрече не кланялись

В июне 1696 года известный математик Иоганн Бернулли, один из членов знаменитой "математической династии Бернулли", послал вызов "всем остроумнейшим математикам, процветающим на земном шаре", предлагая решить две весьма трудные задачи. Одна состояла в определении рода кривой линии, соединяющей две точки таким образом, что тело, движущееся по ней единственно в силу своей тяжести, начав движение из верхней точки, достигало нижней в возможно короткий промежуток времени. Можно подумать, что прямая линия как кратчайшая удовлетворяет этой задаче; но не следует забывать, что в этом вопросе играет роль не одна длина пути, но и скорость движения точки. Другая задача, чисто геометрическая, была не менее сложна. В то время председателем Королевского общества был Монтегю. Получив задачи, он передал их Ньютону, который, занявшись ими в часы досуга, в тот же день решил обе и прислал решение Монтегю. Ньютон показал, что первой задаче удовлетворяет так называемая циклоида, кривая линия, исследованная еще Паскалем

в частных беседах Ньютон никогда не утверждал положительно

Однажды за обедом один из гостей ударил ножом по фаянсовой тарелке, причем раздался протяжный музыкальный звук, но, как только на тарелку положили руку, звук оборвался. Паскаль удивился и потребовал объяснения. Не получив его, он сам стал делать опыты и составил о них заметки, дав им громкое название "Трактат о звуках". В то время Паскалю было двенадцать лет

Зная любознательность Блеза, отец тщательно прятал от него все математические сочинения и при нем никогда не вел с друзьями математических бесед. Когда мальчик просил учить его математике, отец обещал это в виде награды в будущем

Отец Паскаля, когда обнаружил незаурядные матспособности сына был не только удивлен, но испуган силою этого детского ума

Отец Паскаля дал сыну Евклидовы "Начала", позволив читать их в часы отдыха. Мальчик прочел Евклидову "Геометрию" сам, ни разу не попросив объяснения. Не довольствуясь прочитанным, он дополнял и сочинял

Молодой Паскаль до того увлекся своими религиозными упражнениями, что на первых же порах обнаружил все качества, характеризующие прозелитов. В одном случае он даже не остановился перед формальным доносом на человека, казавшегося ему опасным в религиозном отношении

Еще в 1647 году молодой Роанез познакомился с Паскалем и так полюбил его, что не мог с ним расставаться на долгое время. Герцог помещал Паскаля у себя в доме, постоянно ездил с ним по своей провинции и бывал крайне огорчен, когда Паскаль покидал его на продолжительное время. Паскаль имел на герцога огромное влияние. Двадцати пяти лет этот аристократ, несмотря на все просьбы и даже угрозы родственников, отказался от весьма выгодного брачного союза, потом продал свою должность, передал свой титул одному родственнику и обрек себя на безбрачие

Как страстный игрок де Мере чрезвычайно интересовался следующим вопросом: каким образом разделить ставку между игроками в случае, если игра не была окончена? Эта задача была решена одновременно в Тулузе математиком Ферма и в Париже Паскалем. По этому поводу в 1654 году между Паскалем и Ферма завязалась переписка, и, не будучи знакомы лично, они стали лучшими друзьями

"Письма к провинциалу" печатались главным образом в тайной типографии, находившейся в одной из водяных мельниц, которыми тогда изобиловал Париж. Печатание взял на себя Пьер Лепети, знаменитый книгопродавец и королевский типограф, который употребил для этой цели какие-то особые типографские чернила, им самим изобретенные, обладавшие свойством высыхать почти мгновенно, что позволяло печатать "Письма" за час до их отправки

В 1660 году по повелению короля "Письма" мнимого Монтальта были рассмотрены комиссией из четырех епископов и девяти докторов Сорбонны. Комиссия признала, что в "Письмах" содержатся все лжеучения Янсения, а также мнения, оскорбительные для папы, епископов, короля, богословского парижского факультета и некоторых монашеских орденов. Это заявление было сообщено государственному совету, который повелел, чтобы письма были изорваны и сожжены рукою палача

парламент в Э (Aix) повелел сжечь "Письма", но члены этого судебного учреждения сами охотно читали "Письма", и никто из них не решался пожертвовать своим экземпляром для публичной экзекуции. Наконец один из судей догадался и дал бывший у него альманах, велев надписать на переплете заглавие "Писем". Этот невинный альманах и был сожжен публично

"Во время монолога Фигаро, - пишет госпожа Кампан, - в котором он нападает на различные стороны администрации,- но больше всего под влиянием тирады о государственных тюрьмах, король быстро поднялся и сказал: "Это отвратительно! Этого никогда не сыграют: нужно разрушить Бастилию, иначе представление пьесы будет опасною непоследовательностью. Этот человек смеется над всем, что должно уважаться в государстве!.."

Шоме (1639--1720), французский поэт в стиле легкой поэзии

В 1660 Расин (1639-1699) написал оду "Нимфа Сены" по случаю бракосочетания короля, она был одобрена официальными литкругами, и, вследствие этого, напечатана

Назначение Расина придворным историографом означало конец его театральной карьеры, ибо негоже было придворному пачкаться о театр

Согласно преданию голодавший Отвей умер, набросившись на пищу

В 1610 г. Лопе де Вега состоял уже членом двух религиозных братств, а в 1612 г. вступил в религиозную, полумонашескую организацию "терциариев" ордена св. Франциска Ассизского. В дальнейшем он получил священнический сан

В 1609 г. Лопе де Вега получил звание "приближенного" (familiar) святейшей инквизиции, то есть лица, пользовавшегося доверием этого учреждения и вместе с тем обязанного являть собой пример преданности католической церкви

Хотя герцог Сесса и ценил творческий гений своего секретаря Лопе де Вега, тем не менее он смотрел на него преимущественно как на своего поверенного и наперсника в многочисленных любовных авантюрах

В 1605 г. Лопе стал секретарем Луиса Фернандеса де Кордова-и-Арагон, герцога Сесса (1579-1642). Обширная переписка между драматургом и его патроном служит ценнейшим источником биографии Лопе и материалом для характеристики мадридской литературной и светской жизни

В 1590 г. Лопе поступил в качестве секретаря на службу к Антоньо Альваресу де Толедо, герцогу Альба. Будучи уже широко известным писателем, он пребывал в скромной должности письмоводителя - стилиста

Кеплера, возведенного теперь в звание императорского астронома и астролога с жалованьем в 1500 флоринов. Жалованье это неизбалованный судьбою Кеплер находил блестящим, но, к сожалению, его совсем не платили. Тридцатилетняя война совершенно истощила казначейство "римского" императора, и денег доставать было негде: "Я теряю время, стоя у дверей казначейства, подобно нищему",- с горечью пишет Кеплер в одном из своих писем. Так что, несмотря на громкий титул императорского астронома, ему опять приходилось приниматься за составление скромных альманахов и гороскопов для всех желающих, чтобы прокормить себя и свое семейство, бедствия которого были особенно тягостны для его любящего сердца

Насколько тяжела была жизнь великого человека в это время, можно судить по тому, что в 1625 году, на 54-м году своей жизни, Кеплер согласился работать на какого-то книгопродавца в Ульме и, поступив к нему, занимался черчением географических карт и планов, получая весьма скудное вознаграждение, платившееся к тому же крайне неаккуратно

Ознакомившись с трудами и с личностью Лейбница, курфюрст пригласил молодого ученого (1667) принять участие в предпринятой реформе: курфюрст пытался составить новый свод законов

правительство не могло не заметить даровитого публициста, отстаивавшего с таким талантом самые близкие ему интересы, и вскоре после появления памфлета, оказавшего ему немалую услугу, Даниелю Дефо, без всяких исканий с его стороны, было предложено место счетовода в комиссии по сбору пошлины со стекла, которое он занимал до самого упразднения этих пошлин в 1699 году

Литераторы, художники, ученые должны были прибегать к покровительству сильных мира или искать посторонний заработок. Так, Спиноза добывал хлеб шлифовкой стекол, Коперник был священником; но большинство группировалось около знатных патронов и пользовалось их щедротами, властью и значением

В числе пациентов и покровителей Гарвея были лорд-канцлер Бэкон, знаменитый философ, и Томас Говард граф Арондель, лицо вовсе не знаменитое в истории человеческой культуры, но с длиннейшей родословной, огромными поместьями и большим весом в обществе

Дружба с королем не доставила Гарвею никаких титулов, никаких великих и богатых милостей, да он и не добивался их, ограничиваясь ролью врача и ученого

Небольшое состояние, оставленное Локку отцом, освободило его от необходимости зарабатывать на жизнь, отсутствие же честолюбия отняло стремление к карьере. Он как нельзя лучше пользовался своей свободой для приобретения знания, наблюдал жизнь и людей, заботился о своем нравственном усовершенствовании и не обнаруживал ни малейшего желания пойти какой-нибудь торной дорогой

Со знаменитым ученым Петр I встретился еще во время своего первого путешествия в 1697 году в городе Торгау и пожаловал ему звание тайного советника и содержание в одну тысячу рейхсталеров в год. За это Лейбниц составлял разные планы и проекты для просвещения России

Плата за вход в "Блистательный театр" была самой незначительной, всего пять су: товарищество надеялось привлечь посетителей общедоступностью зрелищ. Но почти с первого же дня надежды его не оправдались. Напрасно, желая поразить свежестью своего репертуара, оно приобретало у авторов нигде не игранные еще пьесы, например, "Сцеволу" у Тристана и "Смерть Криспа" у дю Рийе, - это влекло за собою только новые, ничем не вознаграждавшиеся издержки, а зрительный зал по-прежнему оставался пустым

"Блистательный театр", где начиналась карьера Мольера представлял собою товарищество, где все артисты были равны и равно отвечали своими кошельками. Что же касается главенства, то оно, по безмолвному согласию всех, принадлежало наиболее талантливым и опытным

на помощь молодым актерам "Блистательного театра" пришел граф Моден. Он был в это время в Париже, и благодаря его стараниям брат Людовика XIII, Гастон, герцог Орлеанский, пригласил Мольера и его коллег дать представление в Люксембургском дворце. Казалось, счастье начинало, наконец, улыбаться "Блистательному театру". Зная любовь герцога Орлеанского к балету, труппа прихватила с собою еще танцовщика Палле из театра акробата Гарделена и по ставила в Люксембурге "Живую воду" и "Панфусскую сивиллу". Игра актеров понравилась герцогу, он разрешил им в награду называться его придворною труппою и дал щедрое пособие

Игра артистов, в полном смысле слова, не стоила свеч. 2 августа 1645 года Мольер был посажен в тюрьму Шателэ по претензии свечника Фоссе

В эти тяжелые дни "Блистательному театру" еще раз помог Леонар Обри. Этот прекрасный человек, любитель искусства и по некоторым данным сам немножко артист, взялся удовлетворить кредиторов злополучной труппы, обещав уплачивать им по сорок ливров в неделю. Есть сведения о том, что Мольер не забыл услуг Леонара Обри и, когда достиг наконец успеха, выхлопотал для сына своего спасителя звание мостовщика Его Величества

Шарль Куапо был одним из последних, когда-то знаменитых провансальских трубадуров. С лютнею в руках, в сопровождении двух помощников-певцов, он скитался, переходя от города к городу, от замка к замку, и давал концерты. Искусство плохо кормило поэта и его спутников, один из которых наконец не вытерпел и сбежал

В конце 1654 года скончался секретарь принца Конти, поэт Сарразен: по одним сведениям, от лихорадки, по другим,- от удара щипцами, нанесенного ему принцем под влиянием раздражения. Говорят, место покойного Сарразена принц предложил Мольеру

Конти продолжал осыпать Мольера и его труппу знаками своего внимания, выдавал пособия, сперва в пять, потом в шесть тысяч ливров, и обеспечивал актерам, на случай разъездов, подводы. Эти милости Конти имели свое неудобство. Богатый владелец замка Лагранж де Пре бесцеремонно выдавал труппе пособия из провинциальной кассы и тем вооружал против Мольера население Лангедок

желая чем-нибудь обрадовать больного Мольера, Людовик разрешил ему постановку "Тартюфа" с условием переделать слишком резкие места

В 1695 году поклонник Ньютона Чарльз Монтегю, молодой аристократ, лет на двадцать моложе Ньютона, страстный любитель литературы, немного занимавшийся также и наукой, добился для Ньютона высокооплачиваемой должности директора Монетного двора

Moreri Луи (1643--1680), автор "Большого исторического словаря"

"Во мне, а не в писаниях Монтеня содержится то, что я оттуда вычитал" (Паскаль)

Лафонтен полагал, что в его сказочках главное не "содержание", а манера рассказывания

В сказках "происшествия должны быть неправдоподобны, зато чувства естественны" (K. Bertrand (1662--1712))

Библиотекарь Валензейль и его "Повествование о Нюрнберге, вольном городе Священной римской империи" (1697)

Грифиус (1657) написал пьесу о пьесе, играемой дилетантами, по мотивам "Сна в летнюю ночь" Шекспира (Gryphius)

Жан Прадон (1644--1698) написал "Федру" в пику Расину

У Марвелла критики находили "поражающую силу деталей"

Бэкон после написания своих "Эссе" на английском взялся переводить их на латинский

"Громоздкими тихоходами" галантно-авантюрные романы Мадлен де Скюдери (1608-1701) названы небезосновательно: например, очень популярный в Англии роман "Клелия" (1654-1660) - это десять томов, с приложением карты "Страна Любви"

"Теория юморов" Б. Джонсона (1573-1637), предполагала определенную заданность характера, индивидуальное отклонение от "общей нормы". В поэтике классицизма с "юморами" Джонсона соотносима "главенствующая страсть"; у сентименталиста Стерна это "конек"

Создавая драму из чешской истории, Лопе де Вега пользовался известной "Историей императоров и цезарей" ("Historia imperial у сеsarea", 1544) Перо Мехии

"Кириллова книга" (1644) -- Рогова, направлена против католицизма: компиляция + собственные размышления и комментарии

Декарт желал, "быть зрителем в разыгрывающихся перед ним комедиях"

В своем дневнике Декарт записал: "10 ноября 1619 года я начал понимать основания чудесного открытия (coepi intelligere fundamenta inventi mirabilis)". Как полагают это было открытие аналитической геометрии

"Учиться - для меня такое наслаждение, что я принужден употребить насилие над собой, чтобы засадить себя за трактат, который, однако, я обещаю вам окончить к началу 1633 года, чтобы этим обещанием принудить себя писать" (Декарт)

Принимаясь за обработку наблюдений Тихо, Кеплер прежде всего занялся изучением преломления света в воздухе, или астрономической рефракции, чтобы освободиться от главной причины ошибок. Занявшись этим вспомогательным для него вопросом, Кеплер под названием "Дополнения к Вителию" написал самостоятельный обширный трактат по оптике в приложении к астрономии, в котором, между прочим, находится совершенно верная теория астрономических труб и точные правила для определения фокусного расстояния оптических стекол и увеличения труб, так что Кеплер может считаться истинным изобретателем астрономической трубы, хотя он и не осуществил своей мысли на практике

Познакомившись с наблюдениями, собранными Тихо в Уранибурге, Кеплер был поражен их богатством, разнообразием и точностью. Вскоре по приезде в Прагу он пишет Мэстлину: "Богатство Тихо громадны, но он, как и большинство богачей, не умеет ими пользоваться"

С особенною любовью работал Кеплер над сочинением, названным им "Мировой Гармонией" (Harmonice mundi), вышедшим в 1619 году и доставившим ему гораздо большее удовлетворение, чем всем читателям этой книги, вместе взятым

Кеплер взял за правило: "Бездействие - смерть для философии"

в 1627 году его внимание обратилось на обнародованное в это время Непером изобретение логарифмов, и Кеплер тотчас же изложил строгую теорию их в 30 теоремах, за которые ландграф Гессенский прислал ему 30 талеров и взял на себя издание книги. Логарифмические таблицы Кеплера расположены или построены так, что могут служить прототипом наших современных таблиц этого рода

один знакомый писал Лейбницу: "Рад, что ты не нуждаешься в принуждении к труду, скорее следует сдерживать изливающуюся через край силу и думать не только о настоящем, но и о будущем

еще в 1671 Лейбниц составил очерк своего будущего философского учения

По возвращении в Париж (1672) Лейбниц разделял свое время между занятиями математикой и работами философского характера. Математическое направление все более одерживало в нем верх над юридическим, точные науки привлекали его теперь более, чем диалектика римских юристов и схоластиков

Ознакомление с сочинениями Паскаля навело Лейбница на мысль усовершенствовать некоторые теоретические положения и практические открытия французского философа. Арифметический треугольник Паскаля и его арифметическая машина одинаково занимали ум Лейбница. Он истратил массу труда и немало денег для усовершенствования арифметической машины. В то время, как машина Паскаля совершала непосредственно лишь два простейших действия - сложение и вычитание, модель, придуманная Лейбницем, оказалась пригодною для умножения, деления, возведения в степени и извлечения корня по крайней мере квадратного и кубического

Вопрос о народных школах также занимал Лейбница. В этом, как и в некоторых других случаях, его опередил бывший его учитель, иенский профессор Вейгель, который в 1696 году объехал всю Германию, изучая положение весьма жалких в то время протестантских народных школ. Вейгель, однако, не обратился к Лейбницу, на которого разгневался за то, что Лейбниц не поддержал присланного им проекта переименования созвездий по гербам владетельных домов

Лейбниц сказал - кто меня знает только по моим изданным книгам, тот меня не знает

Лейбниц был с детства близорук и полагал, что от этого зависело его сравнительно бедное воображение

Память у Лейбница была неровная: некоторые вещи он запоминал превосходно, другие - с трудом. По его собственным словам, "легкое было ему обыкновенно трудно, а самое трудное - легко"

Лейбниц узнал от Гримальди о древнем китайском исчислении, отличавшемся от нынешнего, и сообщения ученого иезуита навели его на мысль придумать новую арифметику, в которой достаточно лишь двух цифр: 1 и 0

Лейбницу так понравилась "двоичная" система, что он усмотрел в ней даже нечто мистическое или символическое, хотя по натуре мало был склонен к мистике

По мнению Лейбница, "двоичная" система есть символ творческого акта, imago creationis, потому что она показывает воочию, что единица или "монада", играющая основную роль во всей философии Лейбница, достаточна для построения вселенной: стоит комбинировать единицы и нули (изображающие отсутствие бытия), чтобы получить всевозможные числа

Лейбниц развивал свою теорию страстей и аффектов, стараясь доказать, что страсти - не что иное, как смутные представления. Королева пишет своей Пёлльниц: "Великий Лейбниц! Ты говоришь прекрасные истины! Ты нравишься, убеждаешь, но не исправляешь"

Голландец Левенгук (умер в 1723 году) не был, собственно говоря, ученым по ремеслу: он не знал даже, кажется, латыни. Это был просто любитель, пристрастившийся к увеличительным стеклам, приготовлявший превосходные линзы, с помощью которых в течение своей долгой жизни открыл массу любопытных вещей. Он открыл кровяные шарики и первый наблюдал движение крови в сосудах под микроскопом (в хвосте головастика). Поперечно-полосатые мышечные волокна, бесполое размножение тли, образование почек на пресноводной гидре, открытие коловраток - вот важные факты, которыми Левенгук обогатил науку. Самое же замечательное из его открытий - это инфузории; он первым из людей убедился, что жизнь не прекращается за пределами человеческого зрения

В 1612 году он совершенно самостоятельно сконструировал микроскоп, и поэтому может считаться одним из его изобретателей. К тому же времени относятся его занятия явлениями звука и хроматизма, свойствами маятника и магнита. Замечательно, что в руках Галилея находился какой-то странный магнит, принадлежавший тосканскому князю и имевший свойство притягивать железо при значительном расстоянии и отталкивать его на малом. Магнит этот был потом затерян, и загадочное свойство его до сих пор остается неразъясненным

в речах добродушного Симплиция очень часто попадались слова и выражения самого папы Урбана VIII, слышанные Галилеем во время многократных бесед его со святейшим отцом в Риме

Гарвей был не из тех ученых, которые могли удовлетвориться штудированием древних. Он посетил Францию, побывал в Германии, отсюда проехал в Италию и поступил в Падуанский университет. Тут пробыл он четыре года

По словам Гарвея, именно эти соображения - о количестве крови, проходящей в каждый данный момент в аорту,- навели его на мысль о кровообращении. "Мне пришло в голову, - говорит он, - не происходит ли тут кругового движения, что и подтвердилось впоследствии". (Exercitatio anatomica, гл. VIII.) Понятно, что так ставить вопрос - значило почти ответить на него. Таковы, впрочем, все великие открытия. Каждое оказывается яйцом Колумба и возбуждает тем большую досаду в маленьких соперниках великого ученого: "так просто, а мы-то не догадались!"

в одном только отношении теория Гарвея представляла пробел: он не знал, каким образом артерии сообщаются с венами, не видел движения крови по капиллярам. Но это понятно: он не употреблял микроскопа. Этот пробел был пополнен через несколько лет после смерти Гарвея Мальпиги, который открыл капилляры и видел переход крови из артерий в вены в легких и брыжейке лягушки (в 1661 году), и Левенгуком, который наблюдал то же явление несколько позднее Мальпиги, но независимо от него, в хвосте головастика

"Только узкие умы могут думать, что все искусства и науки переданы нам древними в таком совершенном и законченном состоянии, что для прилежания и искусства других тут нечего делать. Вся масса наших знаний ничто в сравнении с тем, что остается для нас неизвестным; не следует до такой степени подчиняться традициям и учениям кого бы то ни было, чтоб терять свободу и не верить собственным глазам, клясться словами наставников древности и отвергать очевидную истину" (Гарвей)

"Факты, доступные чувствам, не справляются с мнениями, и явления природы не преклоняются перед древностью; нет ничего древнее и авторитетнее самой природы". (Гарвей) Сравните с этими словами заявление уже упоминавшегося нами противника Гарвеевых взглядов Гюи Патена: "Все тайны нашего искусства заключаются в афоризмах и прогностике Гиппократа, в методе и книге о кровопускании Галена"

"Multitudo remediorum est filia ignorantiae" (множество лекарств - дочь невежества),- говорил Френсис Бэкон

Мильтон думал создать для Англии такую же поэму, какие создали для Италии Данте и Тассо

гений Мильтона всегда отличался медлительностью и лишь при особенных обстоятельствах бывал способен достигать высоты

"Eikon Basilike" ("Kopoлевский лик") - произведение, по всей вероятности, апокрифическое, где были описаны последние дни заключения и жизни казненного короля от его собственного лица. Подделка была не только талантливая, но и как нельзя лучше отвечала потребностям времени; в один год разошлось 47 изданий. Личность Карла была выставлена в самом симпатичном свете: перед нами истинный христианин, прекрасный отец семейства, еще лучший отец подданных

некоторые строфы поэмы были написаны еще в начале сороковых годов. Работу над ней Мильтон возобновил лишь в 1660 году, и вдохновение его забило таким могучим ключом, что все 12 песен были готовы в семь - восемь лет

Мильтон не писал, а диктовал стихи. Обыкновенно это происходило утром при пробуждении, когда 40-50 строк, обдуманные ночью, выливались сразу одной непрерывной струей. Поэту оставалось только сократить их, что он и делал немедленно

Еще оставаясь все тем же никому не известным Жаном-Батистом, он, в сотрудничестве с Сирано де Бержераком, написал комедию "Осмеянный педант", - по крайней мере, когда его обвиняли в заимствованиях у Бержерака, он ответил: "Je reprends mon bien je le trouve" ["Хорошей мыслью грешно не воспользоваться" (фр.)]

Итальянские писатели (подразумеваем работавших для театра) обыкновенно выписывали с особым тщанием одну какую-нибудь фигуру в своей пьесе, роль главного актера труппы, и вокруг нее располагали другие, более или менее шаблонные. И те и другие были вполне стереотипны и неизменно появлялись во всех пьесах, почти всегда под одним и тем же именем. Таковыми были Арлекин, главный движитель пьесы (le grand meneur d'intrigues), Лелио - увлеченный страстью юноша, пустой фат Леандр и Кассандр - обманутый старик

В Безье была поставлена 6 декабря 1656 года вторая крупная пьеса Мольера - "Любовная досада", содержание которой было заимствовано автором на этот раз у испанского писателя Николо Секки

После неудачи своего "Пертрарита" Пьер Корнель перестал писать для театра и занимался исправлением прежних своих сочинений, подготовляя второе их издание и переводя также "Подражание Иисусу Христу"

Реформатор в литературе, Мольер был таким же реформатором и в сценическом искусстве. До него и при нем в Бургонском отеле актеры читали свои роли нараспев, почти речитативом. Мольер внес в свою игру простоту и естественность, и вот это обстоятельство и не нравилось рутинерам и вызывало их смех

Ньютон, став кембриджским студентом, обратил главное внимание на математику, не столько ради самой этой науки, с которой был еще мало знаком, сколько потому, что наслышался об астрологии и хотел проверить, стоит ли заниматься этою таинственною премудростью?

Геометрия Евклида показалась Ньютону собранием истин настолько очевидных, что он не дал себе труда заняться основательным изучением ее и почти без всякой предварительной подготовки взялся за аналитическую геометрию Декарта. Впоследствии Ньютон считал весьма существенным пробелом такое пренебрежение к геометрии древних

Читая книги, Ньютон составлял заметки о прочитанном, но не в виде выписок - любимое занятие талантливых посредственностей, - а стараясь развить то или другое положение, обратившее на себя его внимание. Так, изучая алгебру Валлиса, он изобрел свой знаменитый бином, причем мотивом послужило желание усовершенствовать найденный им у Валлиса способ интерполяции (так называют вставки неизвестных членов математического ряда)

Познакомившись с трудами Кеплера, Декарта и своего учителя Барроу, Ньютон как ум вполне независимый никому не поверил на слово. Сохранились сведения, что упомянутая покупка Ньютоном призмы в 1664 году была сделана главным образом с целью проверить учение Декарта, имевшее наиболее философскую и законченную форму

В начале 1666 года Ньютон много работал над шлифовкою увеличительных стекол и зеркал. Эти работы познакомили его опытным путем с основными законами отражения и преломления, с которыми он был уже теоретически знаком по трактатам Декарта и Джемса Грегори

Декарт еще в 1629 году выяснил ход лучей в призме и в стеклах различной формы; он даже придумал механизмы для полировки стекол

Гюйгенс сумел соорудить великолепный инструмент, далеко оставивший за собою первые попытки Галилея и позволивший своему изобретателю открыть кольца и спутники Сатурна

В 1619 году Кеплер издал знаменитую "Гармонию мироздания", в которой был на расстоянии одного шага от открытия Ньютона и все-таки не сделал его. Мало того что Кеплер приписывал движения планет некоторому взаимному притяжению, он даже готов был принять закон "квадратной пропорции" (то есть действия, обратно пропорционального квадратам расстояний), однако вскоре отказался от него и вместо этого предположил, что притяжение обратно пропорционально не квадратам расстояний, а самим расстояниям

По случаю чисто житейского спора между покупщиком и продавцом из-за нескольких кружек вина Кеплер занялся геометрическим определением емкости бочкообразных тел

Известно, что изобретение телескопа как научного прибора, а не игрушки, было сделано Галилеем в том самом году (1609), когда явилась в печати "Новая астрономия" Кеплера. Узнав от своих парижских друзей об игрушке, изобретенной голландцем Янсенсом для принца Морица, Галилей тотчас догадался, каков принцип этой конструкции, и, так сказать, переоткрыл его вновь

В 1678 году Ньютон объясняет при помощи эфира не только явления света, но и сцепление, капиллярное притяжение, тяготение и даже свойства взрывчатых веществ. Все же он пишет астроному Галлею: "Все это догадки, я вовсе не ручаюсь за их верность"

На первых порах ему не повезло. Еще в 1666 году, желая убедиться, действительно ли сила земного тяготения, заставляющая тела падать на Землю, тождественна силе, удерживающей Луну в ее орбите. Вычисление показало, что при таких числовых данных сила земной тяжести больше силы, удерживающей Луну в ее орбите, на одну шестую и как будто существует некоторая причина, противодействующая движению Луны. На первый раз Ньютон, по словам его ученика Уистона, предположил, что, вероятно, движение Луны задерживается чем-либо вроде декартовских вихрей. Не имея достаточных оснований для такой гипотезы, он бросил ее и терпеливо продолжал вычисления, не составляя пока никакого окончательного суждения

Бентлей, молодой богослов, решил при опровержении атеизма использовать научные доводы

Бентлей просил Ньютона указать ему, какие книги следует прочесть предварительно, чтобы осилить его "Начала". Ньютон составил список, и Бентлей, человек огромных способностей и чрезвычайного трудолюбия, очень скоро одолел "Начала", постиг систему Ньютона не как дилетант, а как настоящий математик

Особенно смущала молодого богослова Бентлея теория знаменитого римского поэта-материалиста Лукреция, представляющая поэтическую обработку атомизма. Бентлей послал Ньютону целый список вопросов, и едва оправившийся больной лихорадочно взялся за работу, желая согласовать свое философское антиатеистическое учение с положительной религией

По словам самого Ньютона, целью его писем было доказать, что он создал свои "Начала естественной философии", чтобы найти принципы, которые неизбежно должны привести к вере в Божество

Лейбниц был "поражен красотою задач" и, узнав, что Бернулли назначил шестимесячный срок на решение, просил продлить его до одного года. Бернулли охотно согласился, и к концу срока были получены решения от Ньютона, Лейбница и Лопиталя, причем решение Ньютона, найденное им в несколько часов, было без подписи. Но Бернулли тем не менее тотчас угадал автора: "tanquam ex ungue leonem (как по когтям льва)", по словам самого Бернулли

Изложение Паскаля отличается необыкновенною ясностью и общедоступностью. Его трактат о равновесии жидкостей может быть прочитан людьми, знающими лишь арифметику

В своих "Мыслях" ("Pensees") Паскаль говорит в одном месте: "Можно сколько угодно скрываться: всякий человек любит"

у Паскаля религиозный экстаз являлся как бы реакцией, наступавшей после чрезмерного напряжения, которого требовали его научные открытия

Однажды ночью, мучимый жесточайшей зубной болью, Паскаль совершенно без всякого предварительного намерения стал думать о вопросах, касающихся свойств так называемой циклоиды, кривой линии, обозначающей путь, проходимый точкою катящегося по прямой линии круга, например, колеса. За одною мыслью последовала другая, образовалась целая цепь теорем. Паскаль вычислял как бы бессознательно и сам был изумлен своими открытиями

Паскаль писал свой труд о циклоиде с необычайной быстротою. Все исследование было написано в восемь дней, причем Паскаль писал сразу, не переписывая. Две типографии едва поспевали за ним, и только что исписанные листы тотчас сдавались в набор

Размышления о помощи бедным навели Паскаля даже на одну в высшей степени практическую мысль. Паскалю принадлежит честь организации одного из самых дешевых способов передвижения. Он первый во Франции и почти во всей Европе придумал устроить движение "пятикопеечных карет", то есть омнибусов. При этом Паскаль имел в виду не только удешевить для бедных людей способы передвижения, но и собрать сумму, достаточную для сколько-нибудь серьезной помощи нуждающимся

Математические образы господствуют над умом Паскаля. Желает ли он изобразить необъятность вселенной, - он, повторяя мысли средневековых писателей, выражает их в сжатой и сильной геометрической форме: вселенная есть "бесконечный шар, центр которого везде, а окружность - нигде". Старается ли он доказать ничтожество человеческой жизни и убедить нас, что для него совершенно безразлично, продлится ли наша жизнь на десять лет более или нет, - он поясняет свою мысль в строго математической форме: "В виду бесконечных величин, все конечные равны между собой". Хочет ли он убедить нас в необходимости веры в божество, - Паскаль прибегает к своей теории вероятностей, оценивает разные гипотезы точно так же, как игрок оценивает партию"

Паскаль советует нам поглупеть (abatir), что, конечно, нельзя понимать в буквальном смысле, как сделал французский философ Кузен, который с видом умного человека прочел Паскалю за этот совет весьма строгий выговор

"Кто пишет героические поэмы, - говорит Мильтон, - должен был бы стараться, чтобы и жизнь его была такой же героической поэмой"

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.