Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 43 (декабрь 2007)» Поэзия» Через женщину, или Путь к эшафоту (подборка стихов)

Через женщину, или Путь к эшафоту (подборка стихов)

Мартиросян Оганес 

                     *   *   *
Не придавай значения себе.
Нас прошлое считает за ошибку
Без саморастворения в борьбе
Со временем, скользящим, как подшипник.

Что делать с полноправным пирогом?
Я предлагал съесть сразу, целиком,
А ты - по чуть заметному кусочку...
Ушли, из многоточия – две точки.

По стойке «смирно» вытянут в мечту,
Летя квартиросъемщиком стремнины,
Одну тебя с разгону я прочту,
Смотря на мир из зеркала машины.

На небе и земле Молчалин гладкий,
Поэтому столицы там, где я,
Кто объявляет творчество закладкой
Из повседневной книги бытия;

Кто в оцеплении гудков коротких
Снимает полушарием кино:
Худые ноги в порванных колготках
И плач детей, не кушавших давно.




                     *   *   *
Мне больно жить,  мне больно верить,
Себя запрашивать в б/у.
Отрепетированы  шхеры
И переписаны в судьбу.

Открытый,  жесткий,  как порнуха,
В граниты атомами сжат,
Нутром,  закрытым бытовухе,
Лицом как зеркалом ножа,

Как говорится,  дух и тело,
Вытряхивая душу псам:
Как славно муза «залетела» -
Предохранение по швам.

Твори по правилам Микс Файт.
Пусть рев толпы терзает милю.
Я огрызаюсь: в деле – прайд,
В пролете – «Господи помилуй».

О,  если б разучиться жить,
Чтоб,  в общей сумме видя годы,
В вечнозеленое вложить
Все сбережения породы!

Пока же в бешеном пунктире
На небеса слагаю факс:
Так почему же роспись мира
Бригадой вымощена клякс?



       На стоянке.

Сердце сладостно заноет,
Заплывая за буйки,
На подмостках перегноя
Распуская маяки.

Расщепленные коряги
Бродят,  живы и мертвы.
Опадает белым флагом
Снег с огромной головы.

Кто глаза на мир не сузил,
Тот забыть не в силах свет.
Небоскребы и арбузы
Семенам меняют цвет.

Мотыльком кружит застолье,
Приближается к петле.
Розами в пиджачной мгле -
Рыжий,  Шпаликов,  Прасолов.
Сняты головы с петель.

Просто тайная проверка.
Если знать наверняка,
Каждый занялся б примеркой
Непропахшего носка.

Сходу – штанга. На пределе
Поднимаемых высот.
Спины сорваны у цели.
Первый блин,  как ком,  растет

Языком по коже водит
Грубый антиперспирант.
Устремляется под своды
И пружина,  и спираль.

Разъедает ум зевота,
И глаза теряют блиц.
Спит остывшая пехота
Металлических убийц.




                     *   *   *
Материя поставила мне «два».
Искусство подчиняется голодным,
Чьи зубы прогрызаются в слова,
Высасывая мозг,  что назван костным.

Я рвался из колбы календаря,
Возненавидев капельницы граждан.
Я знаю четко,  четко говоря:
Здесь Маяковский застрелился б дважды.




              *   *   *
Горы на горы надеты.
Воскресенье в Урарту.
Жены,  войны и дети
К солнцу радостью воздеты
Острым градусом к утру.

Жадный взор бросает солнце.
Жар огня на тело льется
Полногрудых матерей,
По которым бродят горцы,
Реки дикие кровей.

Наверху,  где небо шире
И разрежена тоска,
Словно капли молока,
Разбегаются по миру
Легковые облака.

По восточному базару
Он проходит за меня.
Фрукты,  сладости,  пожары…
В первозданные скрижали
Занесен порядок дня.

Капля семени живого,
Проступая сквозь века
Камня гордого и злого,
Протянулась,  как рука,
Чья ладонь сжимает слово.

...Снова каменщики чувства
Замешают густо кровь.
Встанет памятник,  где пусто.
В тьму веков тебя пропустит
Фэйс-контроль прожекторов.

- Кушать подано,  - Маруся,
В скобках: юбку теребя,
Зачесав волосик русый,
Будет так же легкой грустью
Прибегать ко мне,  любя!





                     *   *   *
Как всегда на стол накроет
В непривычной тишине.
Хлеб надкушен,  но не понят.
Только ветер беспокоит
Занавески на окне.

Навострил тревожно ушки
Блинчик на сковороде…
Это плачет на подушке
Горный дядя в бороде.



Через женщину,  или путь к эшафоту.

                    I

И я взглянул на этот мир!..

                    II

Мои стихи – как капля молока
Из грудей,  зарифмованных слегка,
Застывшие на кончики ножа…
Поэзия – вся в черном госпожа,
Снимающая платье,  как кино.
А я хочу по улицам бежать
И встречных девок на руку сажать,
И слизывать с руки,  как эскимо.

                    III
Двухтысячный…Я помню зеркала,
В которые светили сладко сны.
Вы персики мои,  вы купола –
Ушли,  как ягодицы,  наши дни

Плывя в себе сгорающим огнем,
Сгоняющим с крови застывший жир,
За сумрачное счастье за соском
Хотел трясти,  как грудь обвисший,  мир.

                    IV

Нет ничего прекраснее тебя,
Но я свободу вольной,
вольной
жизни возлюбя,
Лечу,  как сор,  с молитвою: метла.
О птичье сердце! – и ни грамм крыла.

Как мальчик,  я бежал к твоей реке,
Зажав монеты счастья в кулаке,
Как облака,  пылал в твоей заре…
Шел первый курс – как Ленин в октябре.

                    V

Неторопливо плещет океан,
От вопрошаний выгоняя рябь.
Я бегаю на дне,  как таракан,
Под занесенным тапком потных лап.
И заплетаюсь с иглами звезды
Обколотыми венами души.
Кто носит – крестики,  а кто – кресты.
Мне зубы скалит в списанной глуши
Вставная челюсть пьяной красоты.

                    VI

Тела в экранах время сторожит.
В них облики застыли,  словно клей.
Вы умерли,  но ваши  тиражи
Ступают в сердца желтый мавзолей.

Вы умерли…Кювет привычных слов
Скрывает настоятельную дрожь:
Введения отчисленных голов
В могил топографический чертеж.

                    VII

Костями строчек выложен мой дом
Среди дрожащей по ветру травы.
(Сознание- налившийся гандон:
Вершина и конец его – прорыв).

Пятнистые,  как масло на воде,
Мы ускользаем от себя самих.
Я – женщина,  и газы в животе
Меня тревожат,  как и остальных.

                    VIII
Я –женщина,  что,  бедрами звеня,
Уходит,  догоняющего «нет».
Любовница забвенья,  жизнь моя:
Послать ее,  взять силой,  ждать привет?

«Все невозможно»,  - вырвал Сиоран.
Рождение – смертельный приговор,
Озвученный до нас. Любви Коран
Не в силах отменить подземный взор.

                    IX

Давно пора подстраивать себя
Под землю,  чтобы мясо получать,
И не скулить под  натиском собак,
А  глотку грызть,  а прыгать и рычать.

Взмывают мысли – искры из костра.
Мы бродим в поле,  нас забыть пора…
Сырой рассвет все свечи задушил.
Нас гонит тело,  сутенер души.
Туман –как государственные лбы.
Я не могу,  я не умею быть.




                     *   *   *
На Рахова,  среди плотин
Или аквариумных действий,
Сижу,  пью пиво и один.
В бутылках запах гильотин.
Я перерос окопы детства
Простясь с подзорную трубой.
Живу – и складываю «в стол».
Оптовки высится престол.
И что? Штурмуют греки Трою.

С дымком…Прохожие,  бирюльки.
Глаза тонированы,  зад.
Менты выслеживают,  пунки,
Как смерть – героя,  торопят.

Здесь холодно,  а там – тюрьма.
Кишечник мусоропровода,
Желудок комнат,  лифт ума
Ждут возвращения румян
Сквозь строй,  отбеливатель,  годы.

…Темно. Луны играет диск
Мелодию не павшим веком:
Избрать себя – Шумахер,  риск,
А вдруг – с начинкой,  человеком?

Дневное облако зашло,
И ночь прикуривает свечи.
Струится в голову – горшок
Дождь золотоволосый,  млечный.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи:  4
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.