Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 43 (декабрь 2007)» Проза» Городок авиаторов (рассказ)

Городок авиаторов (рассказ)

Щепин Владимир 

       Как и положено всем уважающим себя городам, этот Город раскинулся на двух берегах реки. Северный берег был высоким, южный – плоским, как стол. Северные окраины терялись в сосновом лесу, на юге Город уходил захолустными улицами в поросшую ковылем степь. Еще южнее начинались солончаки, а затем – пустыня. Одно из южных городских предместий носило гордое имя «Городок Авиаторов»: здесь разграфленную проволочными заграждениями степь у военного и гражданского аэродромов густо покрывали авиасвалки. В блаженные времена середины восьмидесятых годов цветные металлы интересовали только окрестных пацанов, и интерес этот был отнюдь не меркантилен. В возрасте тринадцати лет каждый знает, что диск колеса самолета «Ан-2» выполнен из магниевого сплава; опилки этого сплава, будучи в определенной пропорции смешаны с рядом других вполне доступных ингредиентов, представляют собой замечательную взрывчатку. По этой причине авиасвалки в степи у Городка Авиаторов периодически становились объектом паломничеств. Поход «за магнием» требовал редкостной отваги, самообладания и авантюрной жилки – помимо военных и служащих аэродрома, очень серьезную опасность представляла местная шпана из Городка Авиаторов и прилегающего Комсомольского поселка, уже в силу своего названия отличающегося буйством нравов его обитателей.
     Двум закадычным друзьям, шагавшим по раскаленной уже почти летним солнцем степи в сторону аэродрома, магний был до лампочки, и у них даже не было с собой напильников. Вместо этого у них было несколько пачек «Примы», хотя ни первый - загорелый и широкоплечий, ни второй – счастливый носитель запредельных джинсов «Монтана», не курили. Сигареты нужны были для того, чтобы подарить их солдату – узбеку, охранявшему бомбардировщики «Ту-16». Дело в том, что экспедиция предпринималась с целью просто посмотреть на самолеты, точнее – продвинуться как можно глубже и увидеть как можно больше (не исключено, что подобная цель вообще составляет смысл существования
homo sapiens
). На прошлой неделе друзья дошли до огороженных колючей проволокой капониров, в которых прятались серебристые бомбардировщики «Ту 16» и даже свели знакомство с отчаянно скучавшим по ту сторону ограждения часовым – изможденным узбеком в мятой пилотке и с автоматом. Вначале он для порядка покричал на нарушителей, смешивая русский мат с ломаной цензурной речью, а потом подобрел, вступил в непринужденную беседу о тяготах ненавистной службы, и все сокрушался об отсутствии сигарет. По этой причине на этот раз друзья и запаслись «Примой».
     Откуда они знали, что за проволокой расположились именно «Ту-16», они толком объяснить не смогли бы – это разумелось само собой, не знать марок военной техники – это было все равно, что не уметь разбираться в воинских знаках различия (это умение приобреталось как-то само собой, как освоение русского языка). В Городе всегда был большой гарнизон. Намного позже, когда друзья уже оканчивали школу, количество военных резко уменьшилось. (Но взамен этого, на территорию полигона в пятнадцати километрах за городской чертой, кто-то приволок невообразимое количество танков, выведенных из бывших стран Варшавского договора. Однажды, уже незадолго до выпускного вечера, веселая компания одноклассников отправилась на рыбалку на дальние озера, и из окна автобуса долго наблюдала фантасмагорическое зрелище, в которое невозможно поверить, которое нельзя представить или сочинить: за колючей проволокой степь была покрыта тысячами танков разных типов, от «Т-52» до «Т-80», включая совершенно незнакомые модели… Их ряды уходили за горизонт. Здесь были тысячи танков, а может – и десятки или сотни тысяч. Было такое ощущение, что здесь собрали и выровняли в колонны и шеренги все танки планеты. Грозное зрелище шокировало, вызывало благоговейный ужас и лишало дара речи. Перед величием этой картины улетучился даже отчаянный цинизм (определяющее свойство тех, кто окончил школу в год развала СССР), лишь один из друзей, пораженный, что-то пробормотал про «миф о советской угрозе…». Но это было намного позже).
     Пацаны шли довольно долго и миновали уже несколько остовов «Ан 2» и свалок (на одной из них заметили разбитую авиационную рацию – ее было решено прихватить на обратном пути), зеленый забор воинской части и последние пятиэтажки Города давно скрылись за горизонтом. Давно прошли пасущуюся отару овец, охраняемую приветливым аксакалом-чабаном, долго смотревшим вслед друзьям. Издали увидев пылящий оливковый «УАЗ», спрятались за очередной самолетный скелет и переждали опасность. Наконец добрались и до колючей проволоки, за которой стояли бомбардировщики. Присутствия солдат за проволокой не ощущалось, и это почему-то усилило у обоих легкую тревогу, смешанную с отчаянным азартом – чувство, не покидавшее человека на этой территории. Двигались осторожно, предпринимая меры предосторожности… точнее, уверив себя, что предпринимают эти меры, постоянно вертя головами по сторонам. По ощущениям все в целом напоминало экспедицию в Зону у Стругацких (впрочем, «Пикник на обочине» друзья еще не читали, это им предстояло намного позже, а фильм «Сталкер» по ТВ тогда, как и сейчас, практически не показывали).
     Посовещавшись, товарищи решили двигаться дальше, теперь их путь лежал вдоль колючей проволоки. Тут стали появляться действительно интересные вещи. Сначала это был пузатый боевой вертолет – в желтых и зеленых пятнах камуфляжа, с красной звездой и желтой трафареткой бортового номера, частично закрытый брезентовыми чехлами. Подошли, поглазели, даже пнули колесо. Двинулись дальше.
     Неподалеку тянулась широкая полоса, строгость прямых линий бетонных плит. «Слушай, да это же взлетка!» «Точно. Офигеть». «Мы действительно далеко зашли… есть мандраж?» «Есть. Пошли дальше… смотри!!!». Тут разговор пресекся, потому что небо разорвалось пополам с таким грохотом, что друзья разом оглохли и чуть не повалились на землю – они еще ни разу не находились так близко к взлетающему сверхзвуковому истребителю. Ад продолжался, казалось, целую вечность, но и он тоже кончился. Проводив взглядом стремительно исчезающую серую точку, друзья переглянулись – слов для обмена впечатлениями просто не было, а уши были заложены. И вот именно в тот момент на грунтовой дороге справа от взлетной полосы, остановился камуфлированный «Урал», с кунгом со знаком «Люди».
     От машины отделились двое и двинулись к оторопевшим друзьям. «Бежим?» «Куда?! Все, влипли мы». Бежать, действительно, было некуда: за спиной тянулась бесконечная колючая проволока. Резкий окрик: «Ко мне!». Подошли. Майор авиации с утиным носом и оловянными глазами; сержант, азиат в голубых погонах с буквами «СА», автомат почему-то с примкнутым штык-ножом. «Что вы здесь делаете?» «Гуляем». «Понятно. В машину!». Сержант ухмыльнулся и махнул штыком в сторону задней двери кунга. Друзья на ватных ногах влезли внутрь и оказались в компании десятка солдат, почти все - с Востока, и, почему-то, без поясных ремней. Трое солдат с ремнями, прислонившиеся к двери, были вооружены автоматами, с опять же примкнутыми штыками. Все эти детали друзья фиксировали автоматически, панически стараясь угадать, какая именно страшная кара им уготована.
     Появление в душной трясущейся будке пары пацанов вызвало живейшее оживление у солдат: со всех сторон на коричневых лицах скалились белые улыбки, и, вперемежку с гоготом, сыпались – на ломаном русском – самые разные советы и предположения относительно судьбы задержанных. «Щас, железку дадут – и на два года в армию!» «Нет, их с нами на губе гонять будут» «Ну, все, пацаны, майор с утра не в духе. Что вам дома не сиделось?» «Только на ходу не прыгайте, а то я стрелять буду». Кстати, идея прыжка на ходу действительно пришла в голову «Монтане», и, как выяснилось потом, его напарнику тоже. Но «Урал» двигался слишком быстро, и примотанная проволокой ручка двери скрывалась за фигурой одного из автоматчиков. Друзья насупились и всю дорогу молчали.
     Ожидание расплаты называют одним из самых тяжелых переживаний, выпадающих на долю человека. Но и эти бесконечные десятки минут ожидания, наконец, завершились – в маленьком окошке мелькнули здания воинской части, машина въехала в зеленые ворота с пропеллером и крыльями и остановилась.
     Чем-то очень раздраженный майор повел воспитательную беседу крайне экспрессивно. «Зачем там шлялись? Вы понимаете, что вас просто застрелить могли, и вы бы даже не поняли, откуда выстрел! Какая школа?» («Пинцет, в школу сообщит,… завуч… родительский комитет… ну и влипли…», - подумали оба) «Тридцать вторая». «Класс?» Назвали класс. «Фамилия, имя, отчество? Кто родители?» Коренастый пацан назвал место работы родителей сразу, а со вторым произошла маленькая заминка. Майор повторил вопрос громче и злее. Обладатель «Монтаны» со вздохом сказал, что его отец – советник юстиции второго ранга и занимает пост зам. начальника *** отдела прокуратуры области. Майор с ненавистью выкатил свои белые глаза и как-то сразу понял, что испуганный пацан не врет. Раздумье майора затянулось не более чем на минуту. «Кругом! Шагом марш! Чтоб больше я вас не видел! Уши оборву!». Не веря своему счастью, нарушители быстро пошли к КПП и начали обмен впечатлениями только за территорией части. Один был просто счастлив, что им все сошло с рук. Другой – который в «Монтане» – испытывал какую-то неясную вину и понимал, что он только что каким-то образом использовал служебное положение своего отца (с которым они были большими друзьями), чего делать ни при каких обстоятельствах нельзя. (К слову сказать, в следующий раз служебное положение отца было использовано только лет через шесть, когда было необходимо спасаться от весеннего призыва (к осеннему «Монтана» успел поступить в университет). «Да брось ты, все обошлось и хорошо – ты ж просто правду сказал», - сказал коренастый. «И давай об этой истории пока никому говорить не будем. И сюда пару месяцев не будем шляться. Лучше поедем на днях в другое место, там вообще никого нет, я тебе такое покажу…».
     Через несколько дней друзья шагали по степи с другой стороны Городка Авиаторов. Горизонт просматривался по всей окружности. Солнце жгло уже по-настоящему, так сильно, что приходилось часто прикладываться к флягам с водой и по пояс раздеться, обмотав головы белыми футболками. Каждый шаг поднимал в воздух взвод кузнечиков, в длинном прыжке показывавших красные «перья». Стрекотала, казалось, вся степь – но больше не было никаких звуков в безветренном воздухе. В ярко-синем небе медленно описывали широкие круги несколько почти невидимых коршунов. Поднявшись на невысокий холм, друзья остановились.
     В большой яме - капонире с обваленными земляными краями, заросшими ковылем, лежали две огромные серебристые туши списанных самолетов Ту-128, и отраженное их обшивкой солнце ослепляло. Обследование самолетов заняло никак не меньше часа: в кокпитах сохранились даже остатки нескольких приборов и рельсы от кресел-катапульт. Внутренности двух огромных труб, занятых прежде двигателями и составлявшие некогда фюзеляж самолета, можно было без труда проползти на четвереньках по всей их длине. Крылья с красными звездами, казавшиеся до смешного маленькими рядом с трубами фюзеляжа, распластались по земле, среди множества дюралевых обломков, между которыми в раскаленной желтой пыли сновали ящерицы. Было очень здорово лежать на горячем песке у выцветших красных звезд и смотреть в небо, точно зная, что на много километров вокруг нет ни одного человека, физически ощущая древность этого синего неба и сжигаемой солнцем степи. Казалось, что если бы на краю капонира вдруг появились смуглые воины с кривыми саблями и луками, в шлемах с конскими хвостами, верхом на косматых низкорослых лошадях, и стали бы тревожно переговариваться на гортанном наречии, указывая друг другу камчой на две гигантские дюралевые рыбины, – это было бы совершенно естественно и уместно здесь, так же, как и ящерицы и коршуны и редкое зрелище недвижимого перекати-поля. Друзья долго пробыли у самолетов, и солнце не приносило им ни малейшего вреда.
     Наконец, вода во флягах стала иссякать, и пацаны неторопливо двинулись в обратный путь, к конечной остановке тридцать третьего автобуса. Это был один из самых замечательных дней во всей их жизни, но ни один, ни другой на тот момент об этом понятия не имели. Впрочем, каждый прихватил на память по загадочной детали с неизвестным кодом из цифр и букв. Подобные предметы хранятся в одном из залов Государственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина (г. Москва); они снабжены ярлыками, на которых написаны: век до н.э.; место находки; пометка «предназначение предмета не выяснено».
    
    
Март, 2006 г
    

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.