Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 44 (январь 2008)» Поэзия» Дурацкая любовь (подборка стихов)

Дурацкая любовь (подборка стихов)

Токмаков Владимир 


            *     *     *
Москва слезам не верит
Москва стихам не верит
Москва себе не верит

Живи в провинции

Плач если хочется
Смейся когда хочется
Пиши стихи о чем хочется

Провинция пока еще верит
пока
еще




         ДУРАЦКАЯ ЛЮБОВЬ
"Для красивой - она слишком умна,
для умной - слишком красива", -
я живу, думая о ней
ежеминутно,
и ежеминутно
мысли о ней заставляют меня
жить.
............................
Мы сидели  в зале кинотеатра
почти девять с половиной недель,
в полной темноте, -
может быть окружающей,
может быть духовной, "
она решила уйти до конца сеанса, -
не то на свидание,
не то из жизни,-
она прошла мимо меня
рядом сидящего, -
может быть никого не замечая,
может бить замечая, что вокруг
никого, -
она была в тот день слишком веселой,
чтобы не расплакаться.
Боже мой!
Вот уже девять с половиной лет
не будучи знакомой,
эта девушка стала мне такой знакомой!
Моими: "добрым утром,
добрым вечером,
добрым, ночером",
и только мне, растяпе, до сих пор неясно,
какую цель я преследую,
преследуя эту цель!
Целыми днями,
я, как форменный дурак,
хожу за своей любовью во пятам, -
а может быть любовь, ходит по пятам
за мной, дураком, -
и тихо смеется.




 
ДЕТСКИЕ  ИГРЫ
              1.
мой старший сын
хочет быть банкиром

мой младший сын – ему три года –
играет в бэтмена –
борется с мировым злом
в первую очередь - как я понял –
с банкирами всех мастей и возрастов

«папа поиграй с нами», -
просят они

мелькают годы
а я все никак не могу определиться
с кем я –
с бэтменом или банкиром?

             
2. давай играть в войну -
говорит сын
у меня десять жизней
у тебя пять
начали?


Если бы - горько усмехнулся я -
если бы даже
у меня было пять жизней
я бы ни за что
не стал играть в войну



                ГОРЫ

                     Илье Кочергину
Здесь, далеко в горах,
нет никого,
кроме костра и меня.
Ночь, горы и огонь.
Кто здесь лишний?
Пожалуй, что я.
Но люди уходят быстро.
Горы и огонь остаются надолго.                 
В огне руками я вырыл яму,
чтобы закопать туда
свои стихи.
Они родились в этих местах.
Глупо везти их в город.
Там они будут всем чужие.
А тут, в горах,
умный прочтет их,
когда оставшись один,
через сотню лет
разожгет на этом самом месте
свой костер,
будет долго и сосредоточенно
всматриваться в пламя,
думая как бы о своем,
а на самом деле сочиняя заново
мои стихи.




  ВТОРАЯ МИРОВАЯ
по опустевшему городу
в двух грузовиках
везут лошадей

все как у людей:
то ли на бойню
то ли в поле
на волю




        *     *     *
Фома Неверов
побывал на небе
видел Бога и ангелов

вернулся  на землю
стал искать человека

до сих пор  ищет

дурак несчастный




          *     *     *
стучится мое верхнее сердце
бьется мое нижнее сердце

увидел тебя

спрятаться в сейф
кожаный
минут на десять

и снова в небо




          ХРУСТАЛЬНЫЙ БАШМАЧОК
                                         Насте

Кто это написал? Не знаю, кто-нибудь.
Любой любитель строф, игрок словами в столбик.
Его я позабыл, и ты меня забудь,
морщинками не порть девичий нежный лобик.

Все это просто чушь, уроки школярам!
Хрустальный башмачок оставшийся без пары.
Он пепельницей стал, он стал - музейный хлам,
и вечности такой - нет хуже в мире кары.




       *     *     *
открыл грецкий орех
жую содержимое
становлюсь деревом
просто деревом
мудрым деревом

дубиной  стоеросовой


               ПОЭЗИЯ

Я шел по переулкам
плохо помня
дорогу к своему родному дому.

В такую ночь морозную,
глухую,
прохожие давно мне не встречались.

И вдруг на повороте я столкнулся
с толпой парней
довольно крепких с виду.

Я был нетрезв,
в приличной куртке зимней,
одеколоном пахнущий французским.

Я что-то им рассказывал о Данте,
показывал наверх и увлеченно
почти кричал
о том, что звезды держат
на небе наши взгляды
как подпорки...

Сейчас я вспоминаю их карманы,
что отопырены не семечками были.
Я вспоминаю, как позвякивали цепи
под куртками запрятанные,
вспомнил
отличную заточенную финку,
показанную мне как бы случайно, -
из одного в другой рукав засунул, -
в момент, когда их старший попытался
со мной вести беседу. Остальные
стояли и чуть видно улыбались.

Я вспомнил их, увидев на процессе
о нескольких убийствах и разбоях.
Судья все называл часы и даты,
количества и качества, и вдруг
средь этих данных выплыла наружу
та ночь, когда я с ними повстречался.
В ту ночь они убили двух девчонок.

...Поэзия,
неужто ты и вправду
с орфеевских времен способна чудом
спасать своих творцов от верной смерти,
чтобы они потом, в тебя поверив,
слагали гимны в честь тебя и песни,
чтобы стихом своим, как кровь горячим
твое сухое тело наполняли,
состаренное временем и жизнью,
эпохами убийств, разврата, пьянства,
ненужное, забытое на свалке,
но жаждущее жить,
и этой жаждой
способное творить любое чудо.

                             1991




                 *     *     *
Я сотню лет на небо не смотрел,
я позабыл, как звезды говорят, -
я расстрелял колчан волшебных стрел,
намеренно не целясь, наугад.

Свечу задул, зарыл ружье в песок,
продал свой дом, собаку отравил;
шел на закат, пока хватило ног, -
шел на восход, пока хватило сил.

Макушкой к солнцу, а корнями в ил,
спасался хлебом, иногда вином -
Я  ничего у Бога не просил,
чтоб не пришлось вдвойне платить потом.

В далеком городе спросили – как зовут?
Откуда ты, куда идешь, старик?
Я промолчал про имя и маршрут,
но показал, где путь, а где тупик.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.