Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 34 (март 2007)» Гвоздь номера» Шарьинская весна (начало)

Шарьинская весна (начало)

Сальников Александр 

ШАРЬИНСКАЯ ВЕСНА
роман в стихах 

Глава первая

1
Друзья мои, вы не были в Шарье?
Нет, там не жил ни Байрон, ни Фурье,
Ни Пушкин, ни Толстой, ни Свифт, ни Гейне,

Ни тысячи других известных лиц,
Перед которыми я пал бы ниц
За их умы, за их талант и гений.

2
Они не осчастливили мой град.
Нельзя сказать, что этому я рад,
Но и грустить тут повода не вижу.

Великие не могут быть везде.
Но городу Шарья, его звезде,
Я в будущем рождение предвижу.

3
Пока он лишь убогий городок
На краешке земли. Не так высок,
Не так широк, как, может быть, хотелось.

Но, в общем, все при всем. И жизнь течет
В Шарье, как и везде. И в свой черед
Идут здесь годы. Вот и мне приспелось

4
Вам рассказать историю одну.
Ведь, что топор, - всегда идет ко дну, -
То и слуга ваш искренний - писатель:

Всегда поведать хочет обо всем,
Что в сердце ни накопит он своем,
Как душ и мыслей верный испытатель.

5
Сказать по правде, жизнь в Шарье скучна.
И, может быть, без доброго вина
Она была б совсем невыносимой.

Но, слава богу, этого добра
Хватало всем. И с самого утра
Порою пил Валерка с тетей Симой.

6
Валерий Пилин - старый мой приятель.
Детей любил, отличный воспитатель.
Когда-то он преподавал труды.

Но в личной жизни, видно, дал промашку
И упустил свою подружку Сашку.
С тех пор немало утекло воды,

7
Но он никак прийти в себя не может.
Она была ему всего дороже.
Он начал пить, повеситься хотел.

Просил вернуться, Саша не вернулась.
Стал чаще пить, - вся жизнь перевернулась.
В конце концов, остался не у дел.

8
Из школы выгнали, работал, где придется.
Все думал: как-нибудь да обойдется.
Еще и молод, и не так дурен.

И тетя Сима сына поощряла:
Поила, от девиц оберегала,
И, как бычок послушный, сдался он.

 
9
Ах да, я не сказал, что тетя Сима
Была порою так невыносима,
Что парня до истерик довела.

Порой во всем Валерку обвиняла,
Жила без мужа, часто выпивала.
Она его к вину и привела.

10
И мы с Валеркой тоже выпивали, -
Он старше был, а мы забот не знали, -
Все думали, что истина в вине.

Но тут случился кризис, смена власти,
Россию стали раздирать на части,
Жизнь наступила, как в кошмарном сне.


11
Такое было время - век суровый.
Готовили Россию к жизни новой:
Политики - кто в лес, кто по дрова,

Что в басне той, где лебедь, рак да щука.
Народ нищал, нищала с ним наука,
И только вор имел на все права.

12
Валерка наш остался без работы.
Вот тут и начались его заботы.
Он стал серьезен, даже бросил пить.

Да и тоска по Саше притупилась.
Нам часто срок оказывает милость,
Скрывая горе в Лете, чтобы жить.

13
Лавров Сергей Андреич, что над нами
С супругой жил и дочерьми, утрами
Любил Валерке преподать урок.

И часто, по пути до остановки
Учил его, как жить. Валерка ловко
 Кивал в ответ, да шел урок не впрок.

14
Лавров ему подкидывал шабашки,
Платил за них. На хлеб да на рубашки
Хватало парню, хоть не шиковал.

Перепечатывал его стихотворенья,
Покорно слушал все нравоученья
И мыслям спорным воли не давал.

15
Что спорить с тем, кто лучше нас устроен?
Сергей Андреич был высок и строен,
Имел доход: он чем-то торговал;

Писал стихи и посылал в газету,
И даже, я скажу вам по секрету,
Он где-то что-то как-то воровал.


16
Но все же он считал себя поэтом.
Мечтал о книжке. Да еще при этом
Любил, чтоб все в нем видели Рембо.

А критику терпеть не мог ужасно,
И спорить было с ним, увы, напрасно.
Он в гневе мог вам сделать и бо-бо.

17
Таков был наш Лавров. Хотя, признаться,
 Вполне с ним можно было уживаться.
И добрым быть он мог, когда хотел.

Валерка с ним не ссорился, не спорил.
И тут был повод, о котором вскоре
Я расскажу уж, если буду цел.

18
Ну а пока все шло своим порядком.
Но, пребывая в настроеньи гадком,
Меня гнала настойчивая мысль,

Что все в Шарье ужасно мне приелось,
Все передумалось, сказалось, спелось,
И для меня теряло всякий смысл,

19
И претерпелось так, что надоело.
Порой казалось: все осточертело.
Хотелось вон бежать, увидеть мир,

Попутешествовать по заграничным странам...
Хоть в наше время это было странным:
Не каждый мог пройти через ОВИР.

20
Но я собрал уж, было, чемоданы,
Чтоб посетить неведомые страны,
Где рай в цвету, где все не как у нас.

Вполне возможно, так бы и случилось,
Да тут такое дело приключилось...
О нем-то я и поведу рассказ.


Глава вторая

1
В наш город как-то раз весной, в апреле,
Когда ручьи весенние запели,
А из-под снега появилась грязь,

Приехала племянница Лаврова,
Студентка "педа" Ольга Кистенева.
Сергей Андреич заходил, как князь.

2
Живот втянул, походка легкой стала...
Жена сначала мимо пропускала
Его кривлянья. Думала - пройдет.

Племянница у них и поселилась.
Еще девчонка: пела, веселилась.
С детьми играла днями напролет.

3
А наш Сергей Андреич в эти годы
Имел одну лишь слабость: от природы
Был страшно влюбчив, как любой поэт.

Ему бы, дураку, остепениться:
Женился уж, - пора была жениться, -
И жил бы всласть, детей растил. Так нет!

4
Он перед женщинами просто рассыпался,
Весь в деликатность сразу превращался,
И подольстить любил, и угодить.

Порой и сам о том не думал вроде,
А льстил уж просто по своей природе.
Всегда приятно женщине польстить.

5
А Оленька - прелестное создание.
По-Пушкину - души очарование,
По-нашему - девчонка хоть куда.

Все подходило ей - и то, и это.
Я больше бы списал с ее портрета,
Но, дело вкуса, - вот ведь в чем беда.


6
Ему она понравилась не сразу.
Вначале даже неприятна глазу
Казалась. Вздернут нос и голос груб,

Глаза красивы, но уж очень колки,
И грудь почти не видно из футболки,
И рот большой. И эта пышность губ!

7
Не женщина - подросток недозрелый.
Хотя умна. И разговор умелый
Ведет со всяким, только повод дай.

Сергей Андреич этим и польстился.
Возможно, он в нее бы не влюбился,
Но, как назло, в Шарью ворвался май.

8
Проказник этот все вверх дном поставил.
С ума сошла листва, и против правил
На нашем дворике зацвел столетний пень,

Который старичкам служил, как столик.
Стучали в домино на нем. А Толик,
Соседский мальчик, - было же не лень! -

9
Украсил пень рельефною резьбою.
Его хвалили, он был горд собою:
"Вот молодец!" - кивали старички.

И этот-то пенек зацвел безбожно.
Пустил ростки. Петрович осторожно
Смотрел на них через свои очки,

10
Завидуя живучести природы...
Вот так и у людей: уж, вроде, годы
Не те, но по весне - цветет душа!

И бес в ребро, и в голове амуры,
И вновь готовы мы на шуры-муры.
Жизнь кажется свежа и хороша...


11
Так вот, однажды вечером, в субботу,
Закончив над своим стихом работу
По выправленью рифм и грубых слов,

Сергей Андреич к Оле обратился...
Нет, нет, еще тогда он не влюбился,
Не наломал, как говорится, дров.

12
Он просто мнение ее хотел услышать
По поводу стиха. А Оля вышить
Решила на платке цветной узор.

Но для стиха отложила иголку,
Удобней сев, поправила футболку
И стала слушать, чуть потупив взор.

13
Ей показалась странной просьба дяди
Стать критиком стихов: "Чего бы ради?"
Но Оля все же молча снизошла.

В конце концов, ведь это ей не трудно:
Послушать стих. Читал Лавров не нудно.
Забавным Ольга стих его нашла.

14
- Любовь, любовь, какое наваждение,
Обманчивое нежное видение
Наводишь ты на тех, кто увлечен...-

Читал ей дядя. Оленька молчала.
Она уже не помнила начала,
Но в целом стих был легок, словно сон.

15
Ее одно лишь мучило сомненье:
"Вдруг не напрасно это представленье
Устроил дядя? Как бы то узнать?

Ведь он давно, как будто, не повеса".
Взглянув на дядю с явным интересом,
Она ему решила подыграть.


16
Так легкомыслие, порою, нас заводит
В дремучий лес, и редко кто находит
На ровную дорогу верный путь.

- Ну, как тебе? - спросил, окончив, дядя.
- Мне кажется, - она в ответ, не глядя
Ему в глаза: - Что вот еще чуть-чуть

17
И я б заплакала. У вас прекрасный слог. -
Ах, Оленька! И наш Лавров не смог
Сдержать порыва чувств, восторга шквал.

Ему не часто лавры доставались,
Сказать вернее: вовсе не давались.
И он в пылу ее поцеловал.

18
Как странен человек в своей природе:
Живет и мыслит, и мудрее вроде,
Накапливая опыт за года.

Но в миг один к нему приходит тупость
И совершает вдруг такую глупость,
Как будто и не мыслил никогда.

19
Все кое-как они свели на шутку.
И вот уже во двор через минутку
Спустилась Ольга с нами посидеть.

И тоже в шутку все пересказала.
Мы посмеялись. Нам-то горя мало.
Гитару взяли. Оля стала петь.

20
Мне ж, случай интересным показался.
Поэтому я дома и остался,
Не предприняв экскурсии своей,
 
А, рассудив, немного задержаться,
Чтоб посмотреть, как будут развиваться
События в истории моей.


Глава третья

1
Ночь Ольга провела ужасно плохо.
Вина ее, конечно же: дуреха
Сомненьями измучила себя.

Сначала все как будто было славно.
Луна в окне плыла сквозь тучи плавно,
На землю глядя грустно и любя.
 
2
Листва шептала трепетно о лете,
В открытое окно ворвался ветер,
Обдал прохладой Ольгу и затих.

В углу сопели милые девчонки
Катюша с Танечкою, Олины сестренки:
Они делили спальню на троих.

3
Российский быт. Вот тоже мне словечко.
Что значит - быт? Вся жизнь! Горим как свечка,
Какой там быт?! Ведь знаем, что сгорим,

Но ничего вокруг не обустроим.
Российский быт. Ломаем, а не строим.
Ты помнишь, Трифонов куражился над ним,

4
Читатель мой, над этим русским словом?
А мне оно по нраву, правда, словно
Определяет наше бытие:

И емкое, и точное по сути.
Российский быт! Тут столько яда, ртути
И горечи, что мама е-мое!..

5
Девчонки спали. Оля на постели
Лежала тихо. Где-то песни пели
Невидимые добрые сверчки.

Вдруг прыгнул Васька кот на одеяло.
Его тихонько Оля приласкала.
Он замурлыкал. Яркие зрачки,


6
Как угольки, светились в темноте.
Блуждали мысли, только все не те.
Уснуть хотела Оля, не уснула,

Сна не было. Тут вспомнила она
Про случай с дядей, и развлечена
Была на время этим. Утонула

7
В волнах воспоминаний. Но опять
Над случаем тем стала размышлять:
"А может быть, все это не напрасно?

И стих его, и этот поцелуй...
И взгляд! Как он глядел! Стой, не балуй,
Подруга, с чувствами... Но он глядел так страстно...

8
Его волненье, это ведь не ложь,
Он волновался..."- Пробежала дрожь
По телу Ольги, но через мгновение

Сменилась жаром, словно кипятком
Ее облили всю, и в горле ком.
Она - к окошку. Ветра дуновение

9
Как будто бы облегчило слегка.
Рукой потерла Оля у виска:
"Ну неужели дядя мой влюбился?!

В кого? В меня? В племянницу свою?!
Уж перед ним я, верно, устою..."
Тут за окном негромко надломился

10
И треснул сук. Вглядевшись в темноту,
Она заметила, как кто-то за черту
Теней деревьев прошмыгнул и скрылся.

"Какой-то идиот не хочет спать".
Закрыв окно, она легла в кровать
И вновь свое: "Неужто он влюбился?


11
А почему бы нет? Ведь он не стар,
Хорош собой, - тут Олю снова в жар. -
И я - чем не объект для воздыхания?

И он, хоть и женат, но очень мил...
Ах, он женат!" - Тут пыл слегка остыл,
Ровнее стало Олино дыхание.

12
Но мысли не давали ей уснуть.
Хотелось все узнать хоть как-нибудь
О чувствах дяди. Оля повернулась

На бок другой, как будто задремала,
Надвинула повыше одеяло,
Сквозь дремоту чему-то улыбнулась,

13
Потом поежилась слегка, зевнула,
А вскоре, наконец, совсем уснула.
И ей в ту ночь приснился странный сон:

Как будто где-то высоко на небе
Зажглась свеча, а рядом с ней на хлебе
Сидела муха, а на мухе слон.

14

И этот слон вдруг в дядю превратился,
А муха - в Ольгу. Рядом снег кружился.
И дядя будто был в нее влюблен.

А снег был словно сахарная вата.
А Оля, будто в чем-то виновата,
Все плакала. А бедный дядя, он

15
Кормил ее то сахаром, то хлебом,
Размахивая хоботом под небом,
Пытаясь успокоить, разогнать

Собравшиеся снеговые тучи,
И этим лишь сильнее Ольгу мучил.
Но все никак не мог себя унять.


16
Свеча погасла, сладкий снег растаял,
Остался хлеб. Тут где-то пес залаял
И появился вдруг из темноты -

Лохматый, весь взъерошенный и дикий,
Глаза красны, как ягодки брусники,
Он хлеб схватил и убежал в кусты.

17
Там все сожрав, злой пес опять явился,
Подпрыгнул и... в Валерку превратился.
И говорит: "Отдайте мне мое!"

Лавров в ответ: "Чужого не имеем.
Но за свое подраться мы сумеем!
А будут раны - купим мумие".

18
Валерка с криком бросился вперед,
Вцепился псом, рычит, кусает, рвет.
Устали оба. Драка прекратилась.

Стоят, со злобой смотрят друг на друга
И спорят: чья же Оленька подруга.
А Оленька со страхом удалилась

19
И издали глядит, как слон и пес
Решают полюбовно свой вопрос.
Вдруг все исчезло, все покрылось паром...

Ужасный сон. Но, смею утверждать,
Что я о нем обязан рассказать,
Ведь эта ночь не пролетела даром:

20
К утру была уж Ольга влюблена.
В Лаврове больше видела она,
Чем просто дядю. Видела мужчину.

Ну а по мне, так я признаюсь всем,
Что лучше до утра не спать совсем,
Чем видеть вот такую чертовщину.


Глава четвертая


1
Наутро, возбужденный похвалой,
Что стих его не то, что неплохой,
А даже превосходен и прекрасен,

Лавров подборку сделал второпях,
Скорей в "Девятку" и на скоростях
В редакцию. Был путь его опасен:

2
На переезде чуть "Пежо" не зацепил,
У рынка чуть в кювет не угодил.
От спешки, от восторга и волнения.

Увы, непризнанных так просто вдохновить
И взволновать: лишь стоит похвалить,
И человек уже не сдержит возбуждения.

3
Весь мир вокруг Лаврова ликовал, -
Как это раньше он не замечал? -
Проблемы все вдруг стали так малы.

В душе Лаврова пел блаженный хор:
"Стихи должны произвести фурор!.."
И все от легкой женской похвалы.

4
Ах, Оленька! Мы в юности своей,
Благодаря неопытности дней,
Вершим не думая, не ведая последствий.

Но наши действия имеют свой резон.
И трижды счастлив тот, кто увлечен...
Лавров, однако, подкатил без бедствий.

5
С редактором знаком накоротке,
Держа подборку трепетно в руке,
Он сразу - в кабинет и тут же - к делу:

- "Издать бы книжку. Тонкую совсем.
Страничек сто". - Да хоть пятьсот, хоть семь,
Объем не важен... Ладно, ближе к телу,


6
Как говорить любил француз Ги Де.
Оплатит кто? Где средства? Спонсор где?
Плати, тогда издам я что угодно.

Но книга не продастся, не пойдет
И не окупится, чтоб знал ты наперед.
Стихи писать сейчас уже не модно,

7
Да и не выгодно. - Редактор полистал
Подборку, что-то наспех прочитал,
Задумчиво прошел по кабинету:

- Поверь, что с этим славы не сосватать.
Но, если хочешь что-то напечатать,
Могу штук восемь отобрать в газету.

8
- "А книжицу?.." - Стихи сейчас не в моде.
Сам Пушкин не в чести. Читают вроде,
Но больше изучают, как слона.
 
И Лермонтов, и Соловьев, и Тютчев -
Отживший век. Пиши-ка прозу лучше.
Тогда уж удовлетворим сполна.

9
Все напечатаем, о чем ты ни напишешь.
Чего молчишь? Сергей! Меня ты слышишь?
- "Да слышу". - Ну? - "Я в прозе не мастак".

- А кто мастак?! Читал ты "Улисс" Джойса?
Он, говорят, был тот еще пропойца.
Писал лишь скуки ради, просто так.

10
Я взял читать - едва прочел на треть,
И то не смог понять, хоть умереть.
А все кругом кричат: "шедевр, шедевр!".

Таких "шедевров" я могу наботать
Хоть сотню штук, когда б мне не работать.
Вот у Высоцкого все ясно в книжке "Нерв".


11
Но ты же не Высоцкий? - "Вроде нет".
- Возьмись за прозу, мой тебе совет.
"Любовь - морковь" оставь для малолетних.

Попробуй детективы, боевик...
- Я к этим жанрам как-то не привык.
- Тогда любовный, о романах летних.

12
А это не пойдет. - И он вернул
Стихи Лаврову. Тот слегка кивнул:
Не то согласье дал, не то простился

И молча вышел. Вытер пот с лица.
"Девятка" ждет послушно у крыльца.
В глазах Лаврова мир переменился

13
И свет мгновенно превратился в тень,
Стал серым днем весенний ясный день,
И люди злы, и эта жизнь никчемна.

Он снова рисковал попасть в ГАИ,
Теперь уж с горя. Да, друзья мои,
Пусть то, что я скажу, не очень скромно,

14
Но, думаю, Лавров имел талант.
Не знаю, гений ли? Возможно, не гигант,
Но все же в нем горел таланта свет.

Я здесь ни за кого не заступаюсь,
Хотя и есть симпатии, признаюсь,
К своим героям. У кого их нет?..

15
Сергей Андреич мчится на работу.
Да толку что? Отбили всю охоту.
Не клеилась работа в этот день.

Лавров скучал, рассеянно блуждая
Глазами по столу, не отвечая
На нужные звонки. Все было лень.


16
Казалось все ненужным. Он свалил
Помощнику дела и укатил
За город, в лес. Остановился в поле

Изюменском. Закапал мелкий дождь.
"В литературе тот король и вождь,
Кто в творчестве своем с фортуной в доле. -

17
Так думал он, гуляя под дождем. -
Мы ж, неудачники, всю жизнь чего-то ждем,
Да так и погибаем без признания".

Дождь стал сильней. Лавров в машину сел
И сквозь стекло на струи все глядел,
Найти пытаясь бедам оправдания.

18
Что ж, даже гениев при жизни не ценили.
Тот спился, этот сник, того убили.
Бороться с мнением толпы - напрасный труд.

Но стоит гению прожить и кануть в Лету,
Как много нового прибавится к портрету:
Читатели - прочтут и перечтут,

19
Приверженцы - украсят, обелят,
Противники - обгадят, очернят.
Завистники - в друзья себя запишут,

Мыслители - чего-то напророчат,
Ругатели - зачем-то опорочат.
Историки - истории напишут,

20
Которых не бывало никогда.
Таков путь гения. Он был таким всегда.
Ни времена его, ни нравы не изменят.

Поэтому, мой друг, пока живой,
Трудись себе с надеждою одной,
Что, может быть, когда-нибудь оценят.


Глава пятая

1

Теперь хочу прервать событий ход,
Чтоб рассказать о Пилине. Идет?
А нет, так авторским воспользуюсь я правом.

Валерка Пилин был одним из тех,
Кто с ранних лет учился без помех,
Предпочитая играм и забавам

2
Умерших классиков забытые тома,
Был восхищен дуэлями Дюма,
Дворянской честью смелых декабристов,

Их революционностью идей.
Любил читать в порыве юных дней
О тайных подвигах идейных террористов,

3
О революциях, о новом поколении.
И он нередко пребывал в волнении
От только что прочитанных страниц.

То мнил себя Лазо, то де Артаньяном,
Или Котовским, от сражений пьяным,
С отрядом меж пылающих станиц.

4
Какой мальчишка не мечтал, что он
То Робин Гуд, а то вдруг Робинзон,
Разведчик, сыщик, командир отряда,

Не важно кто, но главное, чтоб был
В герое ум, чтоб честь была и пыл,
И благородство. Большего не надо.

5

Но и на меньшее не шли мы никогда.
Взрослел Валерка. Это ли беда?
Он был все тот же: чувственный, ранимый.

Он был как сотни маминых сынков.
Ну что поделать, да, он был таков,
Послушный сын ворчливой тети Симы.


6
Поздней он стал за жизнью наблюдать.
Он жизнь любил, любил безмерно мать
И восхищался разумом вселенским,

Создавшим этот мир таким, как есть.
Он верил в доброту, в любовь и честь.
 По сути, он был тем же самым Ленским,

7
С такою же ранимою душой.
От матери, затейницы большой,
Он приобрел всю женственность натуры

И легкий пыл, и возбудимый нрав.
Но девушки, неверно восприняв
Валеркин нрав, его стеснялись, дуры.

8
Он им казался просто чудаком.
Так думать мог лишь тот, кто не знаком
Был с ним поближе. Мы воспринимали

Его как есть. Ведь он не виноват,
Что был воспитан не совсем как хват,
Что на него изрядно повлияли

9
Нежизненные идеалы книг, -
Все то, что он у классиков постиг, -
Что редко был в компаниях веселых,

Что одевался просто, не по моде,
Что помогал мамаше в огороде,
Не собирал картинки женщин голых;

10
Не дрался, не стрелял по воробьям,
Был рад хоть чем-нибудь помочь друзьям.
А главное, - что рос он без отца.

Но он стремился все же стать героем,
И брал свое нередко чуть не с боем.
Ах, наши юноши! Горячие сердца!


11
Они влюблялись и порой жалели,
Что уж давно отменены дуэли.
И честь теперь - не честь, и стыд - не стыд.

И все теперь не то, - другое время.
Другие нравы и другое племя.
И только память душу бередит

12
Былым великолепием веков,
Звучанием отчаянных подков
И звоном шпаг, и веры чистотой.

Все скрыло время. Лишь страницы книг
Имеют власть сдержать его на миг.
Чтоб напоить нас призрачной мечтой.

13
Но годы шли, и тетя Сима стала
Заглядывать тайком на дно бокала.
От одиночества: так говорит молва.

Валерка вырос в срок и в срок влюбился.
Да от любви не многого добился,
Как повествует первая глава.

14

И одиночество, и неудачи сына,
И скудный быт, и бедности рутина,
Все тетю Симу двигало к вину.

Она уже открыто выпивала
И, не скупясь, Валерку угощала.
Не будем это ставить ей в вину.

15
Как говорится, помогло несчастье:
Инфляция. Валерка в одночасье
Тут протрезвел. Потом уж появилась

И наша Оленька. Ее наивный пыл
В Валерке снова чувства оживил,
И в сердце вдруг надежды дрожь забилась.


16
Ах, чувства, чувства! С детства, с малых лет
Они на все пророчат свой ответ.
Наш царь не ум, а буйных чувств набеги.

И так всю жизнь: что б там ни суждено,
Мы чувства обуздать стремимся, но,
Увы, нас всех воспитывал "Онегин".

17
И мы уже со школы брали в толк,
Как на дорогу вдруг выходит волк
В содружестве с волчихою голодной,

Как удивленный гусь скользит по льду,
И как пастух уже не дул в дуду,
И мальчик прятал пальчик свой холодный.

18
Затем, взрослея, были мы пьяны
Тем духом долгожданной новизны
От чувств, рожденных в нас письмом Татьяны.

Сочувствовали ей, страдали с ней
На трепетной вершине юных дней,
Где так трагичны кажутся обманы.

19
Поздней читая, - мы удивлены
Столь точным описаньем старины
И на роман смотрели по-другому.

Потом, уже в годах, читали вновь,
Все видя в нем: и мудрость, и любовь,
И тонкий смех, и наставленье дому...

20
Вы спросите: но почему "увы"?!
Я объясню. Хотя, надеюсь, вы
Давно уже об этом догадались.

Для объяснений нужно нам опять
К героям нашим поскорее мчать.
 Они уже, конечно, нас заждались.


Глава шестая

1
Вы помните, как Ольге не спалось,
Как ей сомненьем мучиться пришлось,
Бороться с чувствами, о дяде вспоминая?

Не только Ольга не могла уснуть,
Не только ей теснили чувства грудь
Тогда, шарьинской тихой ночью мая.

2
Валерка Пилин ею был пленен
Тем самым вечером, когда услышал он
Как Оля пела. Чувства в нем взыграли.

Бессонной ночью он явился в сад
Под Олино окно. Влюбленный взгляд
С него он не сводил. Сверчки вовсю орали.

3
И тут в окне - она!.. Валерка взмок...
Вот руку подняла... вот трет висок...
Сквозь тучи нежно лунный свет струился...

От трепета и скованности вдруг
В руках Валерки тихо треснул сук.
Он испугался и во мраке скрылся.

4
Когда б ни чувств кипучая игра,
Спала б спокойно Оля до утра.
Да и Валерка бы не потащился

Средь ночи под ее окно стоять.
И по-другому, может быть, как знать,
Героев наших путь земной сложился.

5
Когда б нам быть хоть чуточку черствей,
То были б мы, я думаю, ей-ей,
Удачливее и в любви, и в деле.

Но миром правят чувства: мы никак
Не в силах победить такой пустяк,
Порой, справляясь с ними еле-еле.


6
Вот в чем беда. И, верно, потому
Душа всегда противится уму,
И потому не спят герои наши.

Им чувства не дают никак уснуть,
Терзают душу, разрывают грудь.
Жить с чувствами, хотя трудней, но краше.

7
Не зря Сервантес сравнивал с войной
Любовную игру. И старец Ной
Не зря же взял по паре каждой твари.

Где чувства есть, там все перенесут
Влюбленные, везде найдут уют,
 Им и Чукотка - жаркое сафари.

8
Не так уж страшен ад, как говорят.
И рай не так хорош, как нам твердят.
И даже солнце пятнами покрыто.

И ночь не так черна: во мраке - брешь.
Так где ж тот идеал гармоний? Где ж?
Все таин тайною от нас сокрыто.

9
Все унесет забвения река.
Лишь гений Пушкина - загадка на века.
Его поэзия нескоро станет древней.

И не идут никак из головы
Эпиграфы его второй главы...
Шарья, Шарья, - любимая деревня!

10
Я не могу Шарью не обожать.
И чувств своих не в силах удержать,
Когда брожу по улицам знакомым,

По тихим улочкам провинции моей,
По ветхим переулкам старых дней,
Где были мы малы, почти как гномы.
 


11
Казалось нам: деревья - великаны,
Дома - дворцы. Неведомые страны
Уже с соседних улиц открывались.

И чей-нибудь незапертый сарай
Служил пещерой тайною, где рай
Мы сами строили. И ссорились, и дрались.

12
Потом влюблялись... Все теперь забавно.
Ах, боже мой, как это было славно:
Свиданья назначали при луне...

Я помню, как-то мы вдвоем с Валеркой
Полгода увлекались пионеркой
С соседней улицы. Она досталась мне.

13
На Пристани, у бабушки своей
Провел Валерка в детстве много дней.
Как вкусен бабушкин творог на сдобной булке!

Ах, Пристань милая, убогий уголок.
Валерка звал меня, когда он мог,
В дом N 2 в Кирпичном переулке,

14
Где бабка Зина до сих пор живет.
Давно одна. Грустит да хлеб жует.
С тех самых пор, как деда схоронила.

Не хочет покидать свой старый дом,
Решив себе, что доживет и в нем,
Пока ее не приберет могила...

15
Когда Валерку мучили сомненья,
Он ехал к бабушке. И здесь без сожаленья
Любил часы раздумий проводить.

Вот и теперь, об Ольге размышляя,
Приехал он в двадцатых числах мая
Сюда, чтоб бабку Зину навестить.


16
Еще он смутно видел перспективы
Романа нового, и грустные мотивы
Ушедших дней тревожили его:

Он вспоминал о Саше. Пусть иначе,
Без трепета, но из-за неудачи
Былой любви, рождались у него

17
В душе сомнения: получится ли снова?
Захочет ли свиданий Кистенева?
 И, помня первых опытов дефект,

Он мнил себе ужасные картины.
Но тихий дом премудрой бабки Зины
Имел оздоровительный эффект.

18
Как мы боимся после неудачи
В себя поверить снова и назначить
Другой возлюбленной свидание в ночи.

Начать с нуля, дарить стихи, цветы...
Читатель мой, я думаю, и ты
Знал поражения? А впрочем, стой, молчи!

19
О поражениях мудрее помолчать.
Итак, Валерка наш решил начать
Все заново, попробовать сначала.

Как привидение, ходил он, молчалив.
А бабка Зина, вмиг сообразив,
Что внук влюблен, Валерке не мешала.

20
Под вечер мелкий дождь заморосил.
Попили чай. Валерка попросил
О прошлом рассказать (хотя не раз

Он слышал эти сказки старины),
Снял дедову двустволку со стены
И долго чистил, слушая рассказ.


Глава седьмая

1

Ах, бабка Зина! У нее талант
Рассказчицы. Как истинный брильянт
Ее рассказ в оправе слов старинных

Блистает неподдельной чистотой, -
И необыкновенный, и простой
Одновременно. Чудные картины,

2
Воображая, Пилин рисовал
В своем уме. Он многое бы дал,
Чтобы на день хотя бы очутиться

В деревне Круглице далеких тех времен,
Когда еще и он был не рожден,
И бабка Зина, сказки мастерица,

3
Была совсем девчонкою. Она
Всю жизнь свою в деревню влюблена,
В простой и скромный быт людей деревни.

Сама трудилась в поле с ранних лет,
Ее учили то отец, то дед -
Старатель уважать обычай древний.

4
Валерка слушал бабкины рассказы
Про лес и труд, про старые наказы;
Про игры деревенской детворы;

Про то, как по деревне бродит леший,
То едет на волках, то ходит пеший,
Заглядывая в сонные дворы.

5
Где стянет курицу, где в парня превратится,
Чтобы похитить юную девицу,
Да спящую утащит в темный лес

И там замучает ее; или отпустит,
Но своего, однако, не упустит.
И с девкой будет множество чудес


6
Потом твориться. Будут говорить,
Что ей на свете лучше и не жить.
А может, из деревни вон изгонят,

Чтоб не смущала молодых парней
(Завистниц будет множество у ней),
Или тайком убьют да и схоронят...

7
Любил Валерка с детства вечера
Седой зимы, когда его пора
Идти ко сну еще не наступала,

А за окном уже царила темь;
И бабка Зина тихо между тем
Свое повествованье начинала,

8
Со спицами в руках, или шитьем,
Или пасьянсом. Так они вдвоем
Засиживались чуть не до полночи.

И, слушая причудливый рассказ,
Борясь со сном, но, не смыкая глаз
(Хотя уже и спать хотелось очень,

9
И тайный страх его одолевал),
Он ноги из-под стула поднимал,
Чтоб леший не схватил его за ногу,

А все ж просил еще, еще рассказ...
И бабушка ему на этот раз
Расскажет про волшебную берлогу,
 
10
Где жил не то медведь, не то колдун:
- "Он был ужаснай бабник и шалун,
И часто портил девок деревенских.

А можа, просто на него пеняли:
Со старины привычку переняли.
Кто ж сыщет правду-то в секретах женских.


11
Я с детства слыхала о том медведе.
Самой мне бабка как-то о соседе
Рассказывала: мол, его жана

Детей довольно долго не имела.
Но стала в лес ходить, да так умело,
Што очень скоро родила она.

12
Все говорили, будто сам медведь
Помог соседке-то детей иметь...
И полно, милай, спать пора ложиться..."-

Но мальчик все просил еще рассказ.
Так дети любят старину у нас.
И счастливы, в ком та любовь хранится.

13
Валерка слушал, детство вспоминал,
Об Ольге размышлял да начинял
Патроны порохом. А бабка продолжала

Свои рассказы близкой старины.
Вот память добралась и до войны.
- Гражданскую-то я ведь не застала,

14
Едва родилась. Маленькой была.
Лишь голод помню. Да колокола,
Што в церквах по умершим все звонили.

Да помню, как сгоняли нас в ковхоз.
Все отнимали: и коров, и коз,
И лошадей. Все силой увозили.

15
А нас у папки с мамкой - семь детей.
Мы жили очень средне, без затей.
Но быть в ковхозе мама не желала.

Отняли все. Корова лишь одна
На девять ртов осталась. И она
Не долго в нашем стойле простояла.


16
Середняков считали кулаками.
Мы у ковхоза числились врагами
За то, что жили сами по себе.

И вот однажды (папа был в отлучке),
Опять пришли: - "Ну, шо, у этой сучки,
 Шо расплодила кулаков в избе,

17
Пора экспроприировать корову!" -
Сказал сам присидатель. Што тут реву
Поднялось! Мама ползала в ногах,

Молила: - "Пощадите, не губите!
Детей хоть пожалейте! Поглядите,
Мал-мала-меньше! Все ведь на горбах,

18
Трудом нажили честным! Мы ж не воры!
Молите, детки, плачьте..."- Уговоры
Не помогли. А мы и так навзрыд

Без умолку со страха голосили.
Когда они корову выводили,
Тут мама как рванется, закричит:

19
- "Не дам Буренку!!! Как мы будем жить?!!" -
Ее свалили на пол, стали бить.
Потом веревкой туго всю связали

Да и оставили. Буренку увели.
А мы, как ни старались, не могли
Узлы расслабить. Так отца и ждали...

20
Ну а в Отечественную опять
Был страшный голод. Мне пришлось бежать
Из Круглицы в Шарью, чтоб прокормиться...-

Валерка слушал бабушку свою,
Ее воспоминанья про Шарью,
Да все смотрел, как с крыши дождь струится.



ПРОДОЛЖЕНИЕ В СЛЕДУЮЩЕМ НОМЕРЕ

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.