Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 45 (февраль 2008)» Для умных» Город (статья для "Энциклопедии современной жизни")

Город (статья для "Энциклопедии современной жизни")

Кудряшов Иван 

                                         ГОРОД
     Мы с вами, как и большая часть всех нынешних жителей земли, зовемся горожанами и жизнь наша тесно связана с городом. Но что такое город? Те, кто думают, что город – это только лишь очень большой населенный пункт, который в силу своих размеров качественно иным образом воздействует на своих жителей, - они упускают самую суть. Ведь чтобы мыслить «достаточно ли большой чтобы быть городом или еще нет», чтобы как-то вычленять и осмысливать это «качественно иное воздействие» - мы уже должны определиться как субъект города или не-города, что уже задает определенные ценности, формы мировосприятия и фундаментальные смыслы.
     Поэтому город, как некая почти архетипическая Фигура всегда уже существует. Но статус этого существования далек от примитивного материального понимания, это отнюдь не набор вещей и фактов.
     Любой город – это вымысел.
     Город – это гипер-текст, корпус разнородных текстов, более всего похожий на некий род тематической литературы. Но будучи литературой, город оказывается плодом фантазий и бреда (в этом нет оценки или эпатажа – Делез к примеру отмечает, что литература генетически связана с бредом). Город как текст - это  лоскутное полотно, сотканное из предрассудков, амбиций, надежд и нечаянно оброненных слов. Город – это произведение, написанное по следам историй, названий, цитат и вздохов.
     Город – это всегда некоторая атмосфера, но сама она связана отнюдь не с непосредственным восприятием, а скорее со специфической реконструкцией опыта из памяти. Здесь также центральное место занимает фантазия (или как сказал бы Кант – продуктивная способность воображения), которая и придает Форму: цельность и осмысленность, т.е. по сути, эту самую «атмосферность» разрозненным событиям, запечатленным в памяти. Лишь затем этот образ начинает акцентуировать восприятие, что приводит либо к его укреплению, либо к резкому разрушению в виду явного несоответствия.
     Пространство города – это топология внутреннего мира человека, спроецированная на определенные реалии: дома, улицы, кусты, вывески… топология, которую нельзя ни выразить, ни прекратить пытаться выразить.
     Пространство города – это пространство, перегруженное человеческими желаниями и фантазиями, которые давно существуют по своим правилам, практически никак не сообразуясь с некоторыми реалиями. Да и разве эти реалии не они сами задают?
     Город – это фантазм Мира, некоей ясной целостности, определенности («здесь-там») и ее окружения. Неспроста одним из 4х центральных сюжетов мировой литературы (по Борхесу) является «Падение Города как Конец Мира». Можно предположить, что возникновение литературы из уже сформировавшейся письменности напрямую связано с таким моментом перехода к цивилизации как развитие городов. Появление города - нового более насыщенного фантазиями пространства и спровоцировало возникновение литературы. И кто знает, что первично: скопление людей или скопление их историй. Само собой разумеется, что вышеуказанный сюжет здесь может рассматриваться как зачаточный элемент осознания литературой своих истоков. Ведь не будь города – не было бы и литературы, а значит, и всего мира, данного в ней.
     Город – это еще и мечта о Порядке в Хаосе, но мечта неосуществимая, точнее, осуществимая лишь в воображении. Именно поэтому город – вымысел изначально и реальностью стать не может, как не может таковой стать идеал или абстракция.
     В то же время нужно понимать, что город – не чистой воды идеальное, без материальных представителей не бывает ни бреда, ни фантазии, ни самой куцей правдоподобной истории. Собственно мой личный опыт подтверждает это. Для меня город – не атмосфера, не жители, не история, а скорее – случайная деталь, врезавшаяся в восприятие. Эта деталь и есть собственно представитель фантазма в реальном – лакановский объект малое а (или собственно: фетиш). Отсюда еще одно следствие – не воспринятых, не задетых желанием городов для меня не существует. Города есть не потому что в них кто-то живет, но потому что в них верят. И пока есть люди, которые, положим, мечтают умереть в Париже, он будет вечен – даже если вся Европа рухнет в тартарары.
     И если задуматься, все наше существование в качестве горожан сопряжено с воображаемым опытом, а не реальным материальным присутствием. Мы даже не замечаем пресловутых техники и социума, но мы всегда захвачены каким-то воображаемым отношением. К примеру, городской транспорт – для всякого жителя это не опыт перемещения в техническом средстве из безотносительных пункта А в пункт В. Напротив, это всегда отношения переноса, вины, желания признания, отвращения, одиночества – с кондуктором, водителем, незнакомцем, толпой. В городе всякий житель с шизофреническим изяществом сочетает в себе (в различных пропорциях) одиночество (вплоть до социального аутизма или даже солипсизма) и сопричастность (вплоть до ура-патриотических деклараций о единении с родным городом и его жителями).
     Отнюдь не новость, что Город – это одиночество, ибо желание – всегда одиночество (ты и твоя нехватка – эдакое одиночество вдвоем), фантазия – всегда сугубо индивидуальный сценарий. Но это хроническое для города одиночество вполне выносимо – пока существует другой фантазм (здесь скорее миф) – образ шумной, бурной и насыщенной городской жизни. Вера в сопричастность жизни Города находит свое воплощение как в маниакальном деловом активизме, так и в разгульной ночной жизни – и она необходима. Она позволяет выносить собственное существование, ощущать его естественным и должным.
     В виду этого представляется, что Город – это место какого-то «между-мирия»: ни жить, ни умирать – в том смысле что город для этого не предназначен (и горожане как никто вытесняют оба этих факта, а не только смерть). Не только кладбища выносятся на окраину и за нее, но также и мечты о лучшей (настоящей) жизни нередко имеют форму домика в пригороде, на природе, где-то подальше от Города (или какая-нибудь экзотика – бананово-лимонные Сингапуры).
     Поэтому Город – выдумка, но отнюдь не безобидная. Ведь по большому счету, люди – это пища для городов. Город – это одна большая черная дыра, продуцирующая и поглощающая желания, испивающая жизнь людей. Поэтому мне кажется, городская культура столь материальна – настойчивый вещизм имеет сразу несколько истоков. Во-первых, у горожан попросту нет Духа, их существование распылено между сотней рекламных мелочей, а нет цельности – нет и Духа. Во-вторых, привязанность к многочисленным фетишам – есть род компенсаторного вытеснения всеобъемлющего фантазматического существования. В-третьих, можно это понять и как бесплодный поиск минимума реальности среди удушающей атмосферы знаков и слов, который успешно используется для выбивания из людей новых желаний.
     В конечном итоге, разве современная модель человека – этого автономного индивида с желаниями (которые собственно задают меру его индивидуальности) – не выдумка Города?

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.