Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 45 (февраль 2008)» Для умных» Телевизор (статья для "Энциклопедии современной жизни")

Телевизор (статья для "Энциклопедии современной жизни")

Корнев Вячеслав 

                                   ТЕЛЕВИЗОР

    
У этого современного гаджета подчеркнуто нейтральная внешность. В идеале – это плоский экран с минимумом кнопок (большинство функций управлений спрятаны в дистанционном пульте). Отсюда можно заключить, что телевизор подобен рамке, инструментальной «оснастке» (термин М. Хайдеггера), он не является субстанциальным и целым явлением. Между тем, по Георгу Зиммелю, «характер вещи зависит в конечном счете от того, является она целым или частью» [1, с. 48]. Можно сказать, что если телевизор подчеркнуто несамодостаточен (без электричества, антенны, телетрансляции и прочих внешних материй и процессов он обесценивается), не «определяется законом своей собственной сущности» [1, с. 48], то он не имеет «души», какой располагают более традиционные и самостоятельные вещи, как книга, картина, музыкальный инструмент. Между тем, телевизор претендует именно на то, чтобы полностью заменить всех своих названных конкурентов. Иллюзия такой возможности рано или поздно развеивается в моменты, когда, например, горит останкинская башня или просто выходит из строя электронная начинка (ситуация, сравнимая с поломкой винчестера, что превращает компьютер в бессмысленную груду железа, а пользователя ставит на грань истерии). Это невротичное отношение к телевизору проявляется и тогда, когда телевещание идет с помехами. Недаром раньше, когда качество трансляции определялось ручной антенной и настройкой, в ходу была привычка бить по телевизору кулаком, «наказывая» его за неисполнительность.
     Цвет телевизора обычно черный, что тоже подчеркивает в нем сугубую бездушную функциональность. Это сближает телевизор с такими однотонно темными или светлыми вещами, как холодильник, стиральная машина, сантехника и т.п. В «Системе вещей» Бодрийяр пишет, что «черное, белое и серое составляют … нулевую степень красочности» [2, с. 36]. А следовательно – и нулевую степень эстетичности, приметности, индивидуальности:

«
Упрощенно-обтекаемые формы наших холодильников и других аппаратов, их облегченные материалы (пластмасса или синтетика) знаменуют собой, равно как и их «белизна», немаркированность присутствия этих предметов, глубокую исключенность из сознания связанной с ними ответственности и психически никогда не нейтральных телесных функций». [2, с. 38]

     При этом, если тот же холодильник (как и другие, некогда безликие, предметы) нередко получает сегодня своеобразный дизайн и яркую окраску, телевизор остается все столь же нейтральным и замаскированным, как и десять, двадцать лет назад (пожалуй, телевизоры становятся даже более безликими, чем модели предыдущих поколений).
     Парадоксально, что при всей этой посредственности, телевизор претендует на центральное место в интерьере и часто организует вокруг себя домашнее пространство. Может быть, правда, он несколько поумерил амбиции, когда в моду вошла привычка иметь по телевизору в каждой комнате и на кухне. С этого времени телеящик перестал играть роль коммуникативного центра, а превратился средство индивидуации.
     Важно заметить, где находится телевизор: в типичном мещанском гнезде мы найдем его в центре расстановки, а у антисоциального героя Адриано Челентано из фильма «Укрощение строптивого («
Il Bisbetico Domato») он пылится в чулане и используется как простая скамейка.
     Кстати, в структуре старой консервативной семьи кнопка (пульт) управления телевизором символизировала скипетр и державу, легко указывающие на истинного главу семьи. Тот, кто решал, какие телепередачи будут сегодня смотреть все домочадцы и был полным хозяином положения. Однажды я анализировал сон (запомнившийся человеку еще в глубоком детстве), в котором фигурировало настоящее чудовище, смотревшее спиной к наблюдателю пустой экран телевизора. Это недвусмысленный символ властного фамильного авторитета (важно, что телевизор ничего не показывал – это и возмущает всего больше, как говорится, «ни себе, ни людям») сразу указал на конкретного родственника, деспотичного патриарха семейства.
     В моем же собственном детстве телевизор был самым действенным средством поощрения и наказания (никогда не забуду, например, как меня лишили – за проблемы со школьной успеваемостью – просмотра «17 мгновений весны»). Кроме того, в одной душевной детской книге (помню даже автора – С.Соловейчика) я прочел как-то главу под названием: «Телевизор как средство тренировки пионерской воли». Автор объяснял, что включить телевизор может каждый, но вот выключить его в нужный момент способны далеко не все. Потому нет для пионеров лучшего средства закалить волю и характер.
     Сейчас, конечно, ценность самого процесса обращения с телевизором изрядно нивелирована. Одно дело – вставать в 8 утра только для того, чтобы посмотреть одну-две (семиминутных!) серии мультфильма «Приключений капитана Врунгеля» или ждать целую неделю для того, чтобы в воскресенье получить новую порцию «Места встречи…». И совсем другое дело – закатать все, тебя интересующее на DVD-болванки или в любой момент поставить фильм на паузу.
     Конечно, здесь я поневоле говорю о современном телевизоре и телевидении, но меньше всего сказывается в этом оппозиция детского и ностальгического, с одной стороны, и взрослого, скептического, прагматического – с другой. Совершенно объективно то, что телевизор превратился из уникальной и ценной вещи (до сих пор помню, как мы бережно на санках везли домой наш первый телевизор) в самый заурядный и к тому же множественный элемент повседневного быта. Совершенно объективно то, что в качестве массового продукта телевизор утратил индивидуальный стиль, материал, имя (кто навскидку назовет марку своего телевизора? - а вот телевизор «Березку» или магнитофон «Комету» времен советской власти забыть невозможно).
     Материал современного телевизора – пластик, неприятный на ощупь, ни теплый, ни холодный («да будь ты хоть холоден или горяч!»). Экран, который с незапамятных времен принято называть «голубым» (таковым он фактически не являлся и в старые времена) на деле неприятного болотно-серого цвета. Наверное, эпитет «голубой» можно считать своеобразной бессознательной компенсацией
     Кстати, пульт от телевизора символизирует еще одну бессознательную установку – эту вещь не принято брать в руки. Есть предметы из благородных материалов (красное дерево, драгметаллы, малахит, эбонит и т.п.), которые буквально просят, чтобы к ним прикоснулись. Даже компьютерная «мышь» изготавливается с тем расчетом, чтобы стимулировать чувство удовольствия от простого обращения с ней (в заметке Ю. Поповой «Телепупсик» упоминается об одном знакомом автора, который хвастался «какой-то продвинутой «мышкой», такой загадочно-полупрозрачной и мягкой на ощупь, «как будто всегда грудь любимой девушки трогаешь», говорил он» [3]). Не то с телевизором, который и цветом и формой и материалом как будто дистанцируется от пользователя.
     Выходит, что телевизор не имеет ни тела, ни души, ни вида, ни запаха, ни вкуса. Об облике телевизора не рассказывают (разве что размерами могут похвастаться), как рассказывают взахлеб о формах или деталях автомобиля. Даже диван можно описать так, как, например, в рекламном тексте
Wittmann: «Всегда сдержан и элегантен, спокоен и нетороплив. Всегда «с иголочки». Внимателен к деталям. На него работают лучшие умы и руки Европы. Харизматичен и неподражаем. Он знает себе цену». Риторические же рекламные тропы в случае с телевизором позиционируют его как супер-плоский, супер-черный, супер-большой и т.п. И это вынужденные тупость и речевое убожество, поскольку о телевизоре действительно нельзя сказать ничего существенного. У него нет имени, характера, смысла. Телевизор часто включается лишь для поддержки привычного уровня бытового шума. Он используется как глушитель неприятной для обывателя (ибо наводит на мысли и сомнения) тишины. Большинство телепередач вообще не требует не просто интеллекта или внимания, но и самого присутствия зрителя, поскольку изначально снабжены способами защиты от него, средствами автономного действия. Таковы функции закадрового смеха (телевизор, как остроумно заметил Славой Жижек, сам смеется собственным шуткам), sms-голосования (с полностью подтасованными результатами), «интерактивной связи» (с заранее подобранными вопросами и ответами), специально подобранной в передаче тусовки (я называю ее «пушечным телемясом») и подставных же героев и т.п. В работе «Интерпассивность» С. Жижек показывает, что в таком защищенном от субъекта режиме функционируют почти все средства электронной информации.

«
Разве мы не являемся свидетелями «интерпассивности» в форме современного телевидения или рекламных щитов, которые на самом деле пассивно наслаждаются продукцией вместо нас? (Упаковки «Кока-колы», на которых написано «Ого! Вот это вкус!», упреждают реакцию идеального потребителя). Еще один довольно странный феномен подводит нас к сути вопроса. Всякому страстному любителю видеотехники (каковым являюсь и я), маниакально записывающему сотни фильмов, прекрасно известно о прямом следствии обладания ею – в действительности вы смотрите меньше фильмов, чем в старые добрые времена простых телевизоров без видеомагнитофонов; у вас нет времени на телевидение, и вместо того, чтобы тратить на него вечер, вы просто записываете фильм на пленку и храните ее до будущего просмотра (на что, разумеется, никогда нет времени…). Хотя я почти не смотрю фильмы, само сознание того, что я люблю их и храню в своей коллекции, приносит мне глубокое удовлетворение, а иногда позволяет расслабиться и не отказать себе в удовольствии насладиться тонким искусством far'niente – словно видеомагнитофон смотрит их за меня, вместо меня» [4, с. 19-20].

     Устаревший или неисправный телевизор без сожаления выбрасывают. Ему нет «посмертного» применения в хозяйстве. Он не требует памяти или уважения к себе. Переставший показывать картинку или давать звук телевизор из полубытия становится чистым небытием. Если другим вышедшим из пригодности вещам могут как-то продлить жизнь (в советское время существовали целые издания, практикующие такие рекомендации по перепрофилированию или сохранению разных бытовых предметов), то телевизор может быть лишь инструментом, но никогда – объектом. По Брюно Латуру «объективность» - это способность вещей сопротивляться нашим действиям и знаниям о них, способность «возражать (to object) тому, что о них сказано [5, с. 351]. Именно такой способности ни в каком смысле нет у телевизора, «при жизни» выступающего в качестве нейтрального и незаметного придатка к внешней технике промывания мозгов, а «после смерти» становящегося еще более пустой и ненужной вещью. И черт с ним в самом деле! Кто бы его пожалел?!
    
1. Зиммель Г. Рама картины. Эстетический опыт // Социология вещей. Сборник статей. М., 2006. С. 48-53.
2. Бодрийяр Ж. Система вещей. М., 2001.
3. Попова Ю. Телепупсик // Вещь. 2003 № 3.
4. Жижек С. Интерпассивность. Желание: влечение. Мультикультурализм. СПб., 2005.
5. Латур Б. Когда вещи дают отпор // Социология вещей. Сборник статей. М., 2006. С. 342-362.
    

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.