Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 45 (февраль 2008)» Поэзия» Из неопубликованного (подборка стихов)

Из неопубликованного (подборка стихов)

Токмаков Владимир 

 ЗАБЫТОЕ КЛАДБИЩЕ

              1.
Человек важнее Храма –
Говорил Христос.
Нескончаемая драма
Радости и горьких слез.

Млечный путь висит над нами,
Сельский тих погост.
Человек важнее Храма –
Говорил Христос.
            2.
Человек ложится в землю,
Человек пришел домой.
Господи, тебя приемлю –
Если только ты живой!

Не догматы ложной веры,
Где слова давно мертвы,
А распахнутые двери
Яростной, твоей любви! 



          *     *     *
…Штору отодвинула -
Знает, не придет…
Кол вогнать осиновый
Обманщику бы в рот!

Дон-Жуан закутавшись
В плащ  - уходит в дождь.
И не то, чтоб муторно,
Но тоскливо все ж...

«Женщина как женщина,
Что я в ней нашел?»
Выбирают меньшее -
Он - большее из зол.

Города, селения
Знают плащ его.
Ненавидит мнения -
Любит естество.

«Не достичь гармонии, -
шепчет Дон-Жуан, -
Как не спрятать молнии
В свой пустой карман...»

Не бунтарь, не праведник,
Риск возвел в закон, -
К черту ваши правила,
Если все - на кон!

Это ли первейшее -
Красива и умна?
Насколько она - женщина,
Насколько – жизнь она!

Как в лаборатории –
Испытанье чувств.
Новая история –
Давнишняя грусть.

Размышляют классики -
Как ему помочь?
Это сила мастера -
Достигнутое - прочь!
                             1992




   СТАРИННАЯ ПЕСНЯ

День седьмой раскрошился
Как хлеб в руках –
В этом мрачном квартале
Я нашел свой страх.

Он мне снился ночами,
Он меня убивал –
Дом, где в полночь бывает
У призраков бал.

О часы мои старые,
Я вас разбил!
Потекло мимо времечко,
Мой призрачный Нил.

Ах, мы бедные, бедные!
Для чего мы живем?
Наливай, ведьма, горюшко,
На двоих разопьем! 




                  ВОЛЬНЫЙ СТРЕЛОК
Барнаульским писателям и журналистам

Свободный художник Горелко
Любит гулять по улицам.
Он переходит толпу, где мелко,
И под тяжестью крыльев даже не сутулится.

Семен Горелко служит ангелом,
И живет, как бог на душу положит.
После смерти Данко, он стал работать еще и факелом,
Че Гевара тоже завешал ему свою бессмертную должность.

Снежного человека Горелко никто никогда не видел.
Хотя в существовании его не сомневаются.
Говорят, он превратился в Белуху, когда его пьяный Бурхан выдал,
Но это ложь, плоть и кровь ведь с камнем не сочетаются.

Цельный мужик Горелко дружит только со своей головой.
К тому же, у него до сих пор не перерезана пуповина.
Его пуповина – прямая связь со страной,
И больше нет ненужных и лишних линий!

Журналист Горелко появляется дома поздно,
Ужинает, и успевает написать несколько строчек.
А в полночь, сквозь стену, приходят Пушкин и Иван Грозный,
И, заботливо поправив одеяло, желают ему спокойной ночи.




                1919

За город его на рассвете
На грузовике привезли.
Березы спросонья, как дети,
Понять ничего не могли.

Худой и безумный, с толпою
Вел речь о спасенье, душе,
 
О том, что за горе людское
Мы прокляты Богом уже.

Изъято – иконка и свечка,
Венчик из роз, два креста
Нательных, из меди колечко,
Бумажка с молитвой Христа.

Никто не увидел сиянья
На небе, а в море – пожар.
Он требовал покаянья,
Назвался – Иван Божидар.

…У ямы поставили. Старший
 
Дал пару минут для молитв.
Восход побледневший и страшный
Сидел у кладбищенских плит.
Хромой рабочий с завода
Приговор по слогам прочитал.
Молчала в испуге природа.
Петух третий раз прокричал.

Зябко лучами закутавшись,
Как женщина в огненный плед,
Под мышкой с газетою утренней,
Шло солнце ночи вослед.

День встал как все прочие, скудный
Туман будет выжжен жарой.
Мальчишка стоял узкогрудый
Винтовку сжимая рукой.

Недолгое с миром прощанье,
Подняли винтовки – «Пли!»…
...Отправилось к небу посланье
О гибели русской земли.




              ОСЕННЕЕ

Осеннее солнце холодное,
Как женщина после ссоры -
Здесь не поможет обман,
Угрозы и уговоры.

Лето ушло незаметно,
Как вор, обокрав квартиру -
Дождь слюни свои распустил
По небу и сонному миру.

Но тело твое горячо,
И мы под одним одеялом
Спасемся с тобой от тоски -
А это не так уж и мало!..
 


                                      *     *     *
Поэту запрещено любить в полную силу.
Если это произойдет, то весь мир в один миг сойдет в могилу.
Ему не дано встретить ту, свою единственную, подругу,
Бог хоть и ведет его, но по замкнутому кругу.
Он будет вечным скитальцем бродить в поисках счастья –
Он допущен к игре, но в его картах нет выигрышной масти.
Проклятый любовью, единственный из смертных знающий ее силу  -
Ему показали небо, но дали куриные крылья!
Ему говорят – смотри! – вот тайна мира, и делают слепым –
 
Ему предлагают погреться, когда от священного костра остаются только зола и дым.
Он никогда не дойдет до цели, хотя будет верно идти –
А когда возропщет, скажут: «Мы же дали тебе крылья, что же ты?! Лети!»
Его зорко оберегают от настоящего чувства - «Туда нельзя!»
Будь проще – вот молодые груди, стройные ноги, упругий зад, –
Смотри, сколько всего! Женский рай, сказочная девичья страна!
Знайте! Если поэт влюбляется хотя бы на половину, на земле сразу же наступает весна!




                            *     *     *
                                                      Насте
Повтори ее имя сто раз - имя исчезнет.
Оно растворится в стихах, молитвах и песнях,

оно станет чем-то иным, иное - не мучит,
оно станет тем и другим, что выше нас, лучше.

Об имени том вспоминать я больше не буду.
Пусть этой поверят любви, как сказке и чуду,

пусть скоро забудется все - отныне я знаю,
как стонет под ливнем любви нагая Даная...

«Теперь я свободен...», - шепчу, но сам я не верю,
что хватит мне сил не войти в открытые двери,

ведь тело твое - только плоть, приманка для духа,
и есть уже время, когда ты станешь старухой,

и нет ничего, что спасет тебя от забвенья...
Забыть, как бежали мы в дождь, мелькали колени,

купили билеты в кино - и внутрь, от потопа,
а там, на экране, ковчег плыл, вроде, в Европу,

библейскую долгую ночь в ряду предпоследнем,
мы плыли в ковчеге - и Бог шел по морю следом.

Я голос запомнил, как ты сказала: Сегодня...»
И мы целовались весь фильм смешно, старомодно...

А имя твое я забыл. Но видел однажды
как пил это имя другой, спасаясь от жажды...




   ИЗ ЛЮБВИ К ИСКУССТВУ

Небо распалось на семь голубей,
Утро с семерки – прекрасно.
Курево ищешь, ворчишь – «Хоть убей!..»
Солнце синюю краску

Точной, бывалой рукой маляра
С зеленью лета мешает...
Девушка шепчет – «Пока, мне пора…»
Кошкой свой стан выгибая,

Рядом с тобою, на старой тахте,
Где душной ночью листали
Эти альбомы – вот этот и те…
Тяга к искусству, видали?!..
                                   1990



              НОВЫЙ ЗАВЕТ

В природе нет случайных совпадений,
И если ты торопишься домой,
Забыв, что дом твой – перочинный Ленин,
Прошедший сквозь защитный жира слой,

То опровергни женское желанье,
Когда она захочет на парад
Тебя внести, не видя, что ты ранен
Тем ножичком, вонзенным наугад.

Но будь мужчиной, если просят сердце
Трусливые – отдай без лишних слов.
Оно взорвет души их затхлость, серость,
Взорвется яркой краскою цветов.

Тогда и сад появится для женщин,
Куда хозяином - не гостем – ты войдешь,
И, восхищаясь русской своей ленью,
Из тела вытащишь тот двухэтажный нож.
                                 1990




   СКУКА СМЕРТНАЯ

Белые перчатки –
На руках мертвеца.
Ну, крутись же, рулетка,
Крутись до конца!

Загремели костями –
Ставку сделал один –
«Вбитый в черное небо
птичий осенью клин».

Замедляется стрелка –
И зубами скрипят –
Кто-то выиграл снова
На семь дней листопад.

По большому играют
На Лысой горе…
Начинает икона
Смердеть и стареть –

«Я купил у старухи -
ее за пятьсот,
а теперь вместо лика –
улыбается черт!..»

По двору кто-то ходит,
Стучится в окно –
«Эй, хозяин, ты дома?
Долг не плачен давно.

Да не плач! Что ты, право,
 
Ты ведь все же мужик…»
Над деревней уснувшей –
Захлебнувшийся крик.

Эта ночь им дается –
Раз в две тысячи лет.
На том свете в палатах
Выключается свет,

В эту ночь нету силы,
Что их может унять,
Даже боги бессильны,
Даже ангелов рать!

Ох, и лютое место!
Обходи стороной!
Здесь играют в рулетку –
Иоанна главой!

Попритихли русалки,
Ведьма прячется в стог –
Нет, и леший сегодня
На горе не игрок!

В лунном свете сияют
На костях жемчуга –
От игры отказалась
Даже Баба-Яга,

А прохожий случайный –
«Будет славный бульон!» -
Ох, крутой, не споткнитесь,
На горе Лысой склон!

Где трава сквозь глазницы –
Там уже не болит…
Скука смертная – правда? –
Их кладбищенский быт!..




            СОНЕТ О МУЗЫКЕ

Уйди из зала - музыка звучит,
Уйди, пока не кончилась она,
В тебе теперь навеки смысл сокрыт
Гармонии, что музыкой дана.

Любовь? Пустое… Музыка – жена!
Она твой ужас, грех, и страсть, и стыд,
Она и смерть, и вечная весна,
Она твой голод, хоть ты ею сыт!

Она живет в нас, как вторая кровь,
Умрет в одном и воскресает вновь,
Так будет до скончания веков.

Потухнет солнце – логика ясна –
Исчезнет все, но средь других миров
Все будет музыка в бескрайности слышна!
 
 


        *     *     *
Рифмы мертвы –
Как Ницше и Бог,
Этот порог –
Для нас потолок.

Форма нужна нам,
Новая форма!
Форма безумного
Хаоса, шторма!

Свежее слово
И новые мысли –
Старые – сдохли,
А мысли – прокисли!

Ветер в искусстве –
К смене погоды.
Рифмы – мертвы,
У поэзии – роды!
            1996

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.