Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 46 (март 2008)» Проза» Давайте просто улыбаться (рассказ)

Давайте просто улыбаться (рассказ)

Агарков Анатолий 

                      ДАВАЙТЕ ПРОСТО УЛЫБАТЬСЯ
    

        Ведь улыбка она ничего не стоит и ни к чему не обязывает. Улыбнуться можно цветку, искорке солнца в капле росы, красивой девушке и случайному прохожему. Просто так – от хорошего настроения.
        А смех…. Это особая статья. Для него причина нужна. И смеёмся мы, как правило, или чаще всего, чужой неловкости, ошибке или даже горю. Я Вам сейчас это попытаюсь доказать, но прежде давайте введём расценки. Вот говорят, смех заменяет сметану. По целебным свойствам? По питательным калориям? Это как? Хихикнул – ложку сметаны в рот. Расхохотался – целую кружку навернул. Ну, а если до колик в животе, до спинного катания и ножного болтания в воздухе – значит, трёхлитровку опростал кисломолочного продукта.
        Помню, сорванцом я был дошкольного возраста и полез с двумя мальчишками-братишками в их же сад за грушами. Набили пазухи плодами и в обратный путь тронулись. На забор я взгромоздился и не заметил, как в штанину штакетина проникла. Прыгнул на земь, а её-то и не достиг. Повис вниз головой на собственной штанине – руками болтаю, второй ногой дрыгаю, и всё бесполезно. Братики, дружки мои, в траву повалились и ну хохотать. На спинах катаются, ногами сучат, рты поразевали от недостатка воздуха – ладно, что не померли. Пробовал я на руках по забору вверх подняться, будто ящерица. Хотя думаю, не создала ещё Природа таких тварей, что вверх по стволам вперёд хвостами снуют. И у меня не получилось. Пробовал из штанов выскользнуть, расстегнул – а не могу: крепко скрученная гача лодыжку мою держала.  Тут друзья мои дёру дали. Папахен их показался. Сначала было сунулся спасать меня, а потом увидал вещдоки преступления из-за пазухи моей рассыпавшиеся, не стал спешить. Сломил вицу и с великим удовольствием всыпал мне по мягкому месту. Потом только освободил и поставил на ноги. Задал я, конечно, стрекача, но уже скорее не от страха наказания, а его последствий – ягодицы шибко зачесались. Вот так, кому смех до слёз, а кому и сами слёзы. Но пойдём дальше. Приходилось и мне кататься по полу, хватаясь за живот от чужой неловкости.
        Было это так. Поехал после окончания школы в губернский город в ВУЗ поступать. А чтоб общагу получить, нужна была справка от санэпидемстанции. Набилось нас, гавриков бездомных,  в этом СЭСе человек тридцать. Сидим в большущей комнате, похожей на спортзал, в чём мать родила. Сидим вдоль стен на низеньких скамеечках, таких, что колени уши закрывают. Сидим, ждём кого-то и лясы точим. Один, между прочим, интересную тему поднял. Приехал он нынешней ночью и вышел с вокзала погулять. В подземном переходе пристали к нему две полутрезвые девицы.  Молодой, мол, человек, угостите пивком. А он: какие у бедного юноши могут быть деньги. Они: какие проблемы – сейчас мы тебя мужчиной сделаем. Затащили в тёмный угол и стали его невинности лишать. Процесс этот ему очень понравился, и рассказывал он о нём с таким смаком, что посыпались вопросы: где? где? где этот самый переход? В этот момент заходит в спортзал-не-спортзал сестричка-медичка. Красивая….! Ноги от Версачи. Халатик такой, что мы сразу озадачились – а есть ли под ним бельё. Бюстгальтера точно не было – груди (роскошные, между прочим) так и рвались наружу. Она как вошла, мы сразу причинные места ладошками прикрыли. Она в кресло водрузилась, лампу – юпитер театральный на треноге – придвинула, на столик листок положила и стала нас по списку вызывать. Задача у неё была такая – проверить нашу растительность на голове и в пашках на предмет отсутствия посторонней живности. Вот первый поднимается, и все мы видим, что двух ладошек ему не хватает прикрыть чувства, возникшие под животом. То ли рассказ, только что прозвучавший, так на него подействовал, то ли сестричка очаровательная, раскованно сидевшая в кресле. Паренёк засмущался, а в толпе смешок покатил. Медички, они народ ушлый, они Вам клизму мигом вставят, Вы и покраснеть не успеете. Наша не была исключением. Иди, говорит, сюда и ничего не бойся – со всяким может случиться. Смущённый подошёл, голову склонил. Она там покопалась, убедилась, что парень моет её иногда, и говорит: здоров, распишись. Сама отвернулась. Легко сказать: распишись. Одной рукой парень чувства свои сдерживает, в другую ручку взял. А листок лощёный, а столик полированный. Контакт у них такой, как у фигуристки со льдом. Бился, бился несчастный, но даже крестик не осилил. Но так ведь он на инженера приехал учиться – соображалка-то работает. Пригнул колени, зацепил свои чувства за стол и навалился двумя руками на непокорный листок. Тут и медички терпение кончилась. Поворачивается: давай помогу. Кладёт свои прелестные пальчики в колечках и перстенёчках на уголки листа. Парень, от неожиданности что ли, задницей вильнул, и чувство, так безуспешно им скрываемое и укрощаемое, вдруг возникло между ними – ну, разве, что ни к носу. Что было с ними, понять можно. А вот что с нами! Схватились мы за животики, покатились по полу, сверкая ягодицами. И зазвенели окна от дружного хохота. Вот так бывает в жизни. И смех и грех!
        Помню, со срочной службы я пришёл. Три года дома не был. Как уехал седьмого ноября на электричке по повестке военкома, так и вернулся в день Октябрьской революции – на такси с аэропорта. Весь в аксельбантах, золотых шевронах, клёши, бескозырка – короче, дембель дембелем. Родня понабежала, стол накрыли, зазвенел хрусталь бокалов. Все с вопросами:  как там морские рубежи нашей необъятной Родины – под надёжной ли охраной? А сестра старшая и единственная пристаёт:  расскажи анекдот да расскажи. Нашла время и место! Отец пришёл на выручку.  Что анекдот, говорит, я вам бывальщину поведаю – голимую правду. И рассказал.
        Дело было так. Железнодорожный переезд. Зазвенел звонок, замигали фонари – поезд приближался. Вышла тётка с жёлтым флажком, кнопку нажала – шлагбаум опустился. Начала возле него очередь расти. Подъехал мотоциклист. За ним лошадь, впряжённая в телегу. Потом «Жигуль». Ну и ограничим на этом перечень действующих  лиц разыгравшейся драмы. А то, что это была отнюдь не комедия, показали дальнейшие события. Лошадка раз ткнулась в плечо мотоциклисту, другой. То ли она его укусила, а может, только обслюнявила. Но вдруг поворачивается этот сельский рокер и – бац!- животное по морде кулаком. Лошадка прянула назад. Телегой фару в «Жигулях» выбило. У нас народ простой проживает – им гаишники для разборок не нужны. Вылез жигулист из машины, стащил водителя гужевого транспорта с телеги, свалил в пыль и ну его мутузить. Тут появился ещё один участник драмы. Он вдоль железнодорожного полотна вёл козу на верёвке. Доводился он другом (а может, родственником?) избиваемому. Долго не раздумывая, прихватил поводок к шлагбауму и на выручку. Картина поменялась. Теперь жигулист катался в пыли, получая пинки и зуботычины. Увлеклись они. Тут поезд прошёл. Тётка кнопку нажала – шлагбаум поднялся. Мотоциклист уехал. А несчастная коза только ножками взбрыкнула и дух испустила….
        За столом у нас все присутствующие развеселились ужасно. А вдуматься – чему радовались? В кровь избитым мужикам? Или козе ни в чём не повинной и убиенной? Думаю, весело стало от того, что собрались все вместе, что вернулся, наконец, домой любимый сын, брат, племянник – весь в медалях и без прыщей.
        Ну и ещё – раз разболтался – расскажу один случай, о том как люди смеются в ситуации, когда плакать надо или хотя бы задуматься с печалью.
        Институт я закончил, аэрокосмический факультет. И пошёл работать на литерный, номерной или оборонный – как хотите – завод. А о том, что мы там производили, подписку дал – не разглашать. Но я намекну, и Вы, думаю, поймёте. Вот, какую песню поют русские люди после пятой рюмки? «Ой, мороз, мороз…» - верно? А мы на корпоративных пирушках уже после второй начинали горланить:
        - Медленно ракета улетает вдаль,
          Встречи с нею ты уже не жди.
          И хотя Америки немного жаль,
          СССР конечно впереди.
     Петь её надо на мотив «Голубого вагона» крокодила Гены. И припев там такой:
        - Скатертью, скатертью хлорциан стелется
          И забирается под противогаз
          Каждому смертному в лучшее верится
          Падает, падает ядерный фугас.
     Потом ещё два куплета.
        - Ядерный фугас летит, качается
        - От него хорошего не жди
        - Даже если в землю закопаешься
        - От волны ударной не уйти.
     И ещё:
        - Может мы обидели кого-то зря:
          Скинули им лишний мегатонн.
          И вот уже лежит обугленной земля -
          Здесь стоял когда-то Вашингтон.
        Продвинулся я там. Годика через полтора был назначен исполняющим обязанности начальника техбюро. Месяца через два-три могли и утвердить в этой должности. А пока я лишь исполнял обязанности, и в секретную часть допущен не был. Мне на сборочный чертёж взглянуть – и я бы сразу понял, что к чему: не зря ведь в институте шесть лет обучался. Но, увы – не допущен. Хожу я по станочному ряду, смотрю на кальки – эскизы деталировки – исполнителей, и смутное  подозрение закрадывается в мою душу. В канун Нового года предъявили мы изделия Заказчику. Тот принял и документ о том подписал. И ещё под ними подписались начальник цеха, начальник бюро технического контроля и Ваш покорный слуга. Начцеха решил отметить столь выдающееся событие – да и Новый год наступающий заодно. Накрыли стол в бухгалтерии, пригласили всех ИТР и девчонок-контролёрш покрасивее для вытекающих из попойки последствий. Я моментом воспользовался – провожая рабочих из цеха, собрал все эскизы. Разложил у себя на столе и утвердился в своих сомнениях. Вот если эту деталь взять в припуске, а стыкуемую с ней в допуске – то они могут и не состыковаться совсем. А если наоборот – то получится такой зазор между ними – технари говорят: слабина – что изделие может бабахнуть прямо на стартовом столе. Тут за стол всех пригласили. После первого тоста и последующей за ним рюмки, поделился своим открытием с главным контролёром цеха. Для него – выпускника техникума – все эти системы валов и отверстий – наивысшая математика. Но моей тревогой проникся. Сунули мы в зубы по сигаретке, и пошли через весь цех – туалет в том конце располагался. Загрустил коллега мой. К столу вернулись, по второй тяпнули, он меня за рукав тянет: пойдём, покурим. Его сомнения гложут: что же будет? А я: будет вот что – если изделие не соберётся, нас с тобой выгонят с работы, если на старте бабахнет, загремим под фанфары. Но поскольку я – и.о. – мне условный срок дадут. Ну а тебя-то точно в тайгу отправят,  лес лобзиком валить. Совсем ему плохо стало – с лица сошёл. По третьей вздрогнули, он опять зовёт курить. Выходим, а навстречу начальник – руки развёл: куда? Мы: в туалет. Он: через весь-то цех, а соображалка на что? Заводит в свой кабинет. Чтобы Вы поняли суть происходящего, отвлекусь немножко и расскажу устройство нашего цеха. Это железобетонное здание арочного типа, в котором торцевые стены выложены стеклоблоками. Окон не надо – и так светло. А для проветривания форточка предусмотрена. Вот в неё-то хозяин кабинета предложил нам излить свою нужду. Ну, они-то люди рослые – без труда с задачей справились. А я, как ни старался, без последствий обойтись не смог. Выхожу из кабинета, начальник: ну, а теперь плясать. Заходим в бухгалтерию. А там – мама дорогая! – настоящая бойня. Подвыпившие девчонки-контролёрши напали на начальника БТиЗ (это где зарплату начисляют) и рвут с него одежды. Он до тех пор сидел тихонечко в углу, прислонившись к сейфу, и признаки жизни подавал, лишь, когда его стопарик наполнялся. Что же случилось? Мне поначалу показалось – они его насилуют. Потом начцеха как рявкнул: в чём дело? ну-ка прекратить. Девчонки хором в визг: мол, старый хрыч последнюю бутылку «Буратины» один выпить хочет. А надо сказать: этой газводой мы спирт заводской запивали. Начцеха бутылку отнял, хлебнул, поморщился, прокашлялся и поступил, как Александр Македонский с водой в пустыне – выкинул в форточку. Тут все сразу успокоились, и стали мы с контролёршами танцевать в полумраке и склонять их к вытекающим из пирушки последствиям.
        В первый рабочий день нового года начальник наш сидел мрачнее тучи. Женщины удалитесь – такими словами начал он оперативку. Те в коридор выпорхнули и ушками к двери прильнули. В первый, говорит начцеха, и последний раз я с вами пью. Этот – он оборотил свой грозный взгляд на меня – весь стол мне присс…, испачкал вместе с документами. Его кулак взмыл над столом, а моя голова непроизвольно втянулась в плечи. Но начцеха уже отыскал глазами главного нашего зарплатчика и как рявкнул: а тебя, гад, кто надоумил в бутылку мочиться? И как хватит кулаком по столу. Толстенное стекло на нём сначала трещинами побежало, а потом брызнули во все стороны осколки. После гробовой тишины, вдруг смешок прокатился. Потом ещё кто-то хихикнул. Потом ещё. И вот уже дружный хохот рванул наружу через двери. Сам начцеха, откинувшись в кресле, извергал густым басом – о-хо-хо-хо-хо-хо! Женщины за дверью не выдержали, впорхнули в кабинет: в чём дело? что случилось? И не разобравшись, но заразившись вирусом веселья, тоже присоединили в общий хор свои тонюсенькие голоса: хи-хи-хи-хи. И я смеялся, да как бы ни громче всех. Мысль вдруг пришла: знали бы натовские генералы, как мы изготавливаем оружие сдерживания их агрессивности – со смеху бы поумирали. Ну и пусть. Так, глядишь, и мир во всём мире наступил бы.
        Вот я и говорю: улыбайтесь люди. Ведь для смеха всегда причина нужна – и не всегда уважительная.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи:  7
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.