Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 

Эссе о письме

Кудряшов Иван 


ЭССЕ О ПИСЬМЕ
Попытка разговора про ручное письмо, почерк и надписи на столах…

Письмо  как  таковое есть  не  только проявление  языка,  но  и  тела.  Встреча  двух  принципиально  различных сфер    пространства языка  и  индивидуального  опыта, воплощенного  в  теле    рождает уникальный  стиль,  подчерк, который,  быть  может, наилучшим  образом  характеризует личность.  Речь  идет  о  стиле  как  характеристике  человека в  самом  широком смысле,  а  не  только  в  узко-прикладном  (как  например,  в  графологии).  Да  и  само  слово  «подчерк» мы  нередко  используем не  в  прямом значении,  а  именно характеризуя  индивидуализирующие  особенности чьего-либо  этоса  (т.е.  нрава,  характера, образа  мыслей  и  поступков).

Именно  поэтому  особый интерес  для  исследования человека  представляет  ручное письмо,  даже,  несмотря на  то,  что  сегодня  оно  стремительно  вытесняется из  многих  сфер  жизни.  В  то  же  время,  и  новые  формы  письма  также  интересны  в  качестве  предмета анализа.  На  мой  взгляд,  печатание на  клавиатуре  или  кнопочной  панели   то  же  род  письма, более  опосредованного,  но  также  связанного с  телом.  Кто-то может  возразить,  что,  используя  клавиатуру, мы  настолько  унифицируем свое  письмо,  что  уже  и  нет  смысла говорить  о  личном. Отнюдь,  любым  человеческим проявлениям  характерны  «индивидуализирующие  несовершенства»  (пожалуй, этот  мною  предложенный термин  не  нуждается в  пояснениях),  клавиатура и  экран  не  избавят  от  них.  Однако у  меня  складывается впечатление,  что  есть  и  важное различие.  Если  описки   явное  свидетельство личного  вытеснения,  то  характерные  опечатки   порой  результат случайности,  либо  проявление чего-то  более  общего   стихии  языка  или  социального вытеснения.  Впрочем,  о  личностном  измерении здесь  говорится  с  большой  долей  условности:  т.к.  любое  проявление человека  в  языке  очень  сильно его  задает.  Таким  образом,  мы  всегда  имеем  некоторый  индивидуализирующий  момент (идущий  от  опыта, контекста),  но  вопрос о  личностном  (автономном, субъективно-выстроенном)  остается  под  большим  вопросом даже  в  рассмотрении письма,  которое  не  существует  без  своих  субъектов (скрипторов).  В  данном тексте  из  всей  этой  проблематики мы  делаем  упор  на  непосредственно  ручное письмо.

Само  собой,  еще  рано  записывать письмо  «от  руки»  в  архаизмы, пока  что  российская образовательная  система  стоит  на  тетрадках и  ручках.  В  то  же  время  в  западных  странах уже  возникает  такая  проблема    дети  не  умеют  писать ручкой,  т.к.  привыкли к  различного  рода  кнопочным  консолям. Ручное  письмо  в  современном  обществе маргинально,  но  не  потому  что  исчезает  или  запрещается,  а  просто  потому что  в  нашем  футуристическом  сознании оно  морально  устарело. Маргинальность  ручного  письма особенно  заметна  в  том,  что  стремительно  вытесняется напечатанными  текстами  в  официальной  сфере  (документы,  прошения и  заявления),  но  в  то  же  время  сохраняется  в  различных  формах, находящихся  где-то  на  периферии,  в  самых  бытовых обстоятельствах.  К  последним я  отношу  самые  разные  субъективные проявления  письма:  надписи на  партах  и  стенах,  личные заметки,  записи  и  напоминания,  памятные и  поздравительные  надписи. К  слову  сказать, в  официальных  документах всегда  сохраняется  важный элемент  ручного  письма   подпись,  сделанная собственнолично.  Это  еще  раз  показывает, что,  несмотря  на  свою  маргинальность,  ручное письмо  продолжает  осуществлять какие-то  важные  человеческие смыслы.  По  ходу  также  хочется отметить,  что  у  меня  лично  не  взывают доверия  эти  напечатанные неизвестно  кем  бумажки, в  которые  мы  превратили  самые  важные  договоры, в  том  числе  государственные,  и  в  первую очередь  потому,  что  не  несут  никакой  на  себе  печати личной  ответственности.  И  напротив,  текст, написанный  от  руки,  сам  по  себе  несет  чье-то  личностное начало,  перед  которым ты  и  чувствуешь свои  обязательства.

Впрочем,  для  нас    современных людей    давно  уже  стерся смысл  подписи,  это  действие  (когда-то сакральное)  стало  пустым социальным  ритуалом.  Точно  также  мы  уже  давно  не  обращаем внимание  на  подчерк   мы  просто все  реже  пишем  друг  другу  письма  (не  электронные),  и  редко  вкладываем в  свои  строки что-то  важное.  Поэтому для  того,  чтобы  прояснить  некоторые важные  смыслы  ручного письма  и  вообще языка,  я  собираюсь обратиться  к  анализу надписей  на  партах   также  стенах и  тому  подобных местах).  Я  всегда на  уровне  интуиции понимал,  что  любое  маргинальное  проявление говорит  нам  очень  многое  о  феномене  в  целом,  так  и  в  данном  анализе следует  мысленно  «примерить» некоторые  черты  на  письмо  как  таковое.  Отметим несколько  характерных  черт  этого  вида  письма,  которые не  столь  заметно проявлены  в  других его  формах.

Во-первых,  явная  трансгрессивность  такого письма    ибо  это  всегда нарушение  запрета  и  прибавочное  удовольствие от  этого.  По  большому  счету, нестрогий,  но  все  же  существующий запрет  на  подобные надписи    главный фактор  выбора  такого письма  субъектом.  Нарушение запрета  имеет  прямое отношение  и  к  субъекту  письма, и  к  его  посланию.  Помимо уже  отмеченного  удовольствия, субъект  также  стремится легитимизировать  себя  в  определенной  сфере, добавить  убедительности  своему посланию.

Во-вторых,  это  полубессознательное,  часто  неконтролируемое  или  лишь  частично осознанное  действие    что  позволяет увидеть  в  этом  более  искреннее проявление  человека  и  языка.  В  каждом  таком  сообщении  всегда есть  два  уровня   сознательный  и  бессознательный.  К  сознательному  я  отношу  собственно осмысленный  текст  сообщения и  явный  для  самого  субъекта мотив  написания  этого  сообщения.  К  бессознательному  следует отнести    не  столько  подтексты и  межстрочные  смыслы этого  сообщения,  сколько те  обстоятельства,  реалии, которые  субъект  не  вполне  осознает, но  которые  и  делают  это  сообщение  актуальным для  него  (т.е.  делают  его  объект  предметом желания,  ненависти  и  т.п.).  Или  говоря  еще  шире,  бессознательное  здесь    та  позиция,  из  которой  возможно такое  сообщение,  в  которой  обстоятельства  видятся именно  так.

Стоит  также  различать: в  случае  с  надписями  на  партах,  и  другими  мелкими посланиями    главным образом  сказывается  бессознательное  субъекта; в  случае  же  с  большими надписями  на  стенах   в  большей степени    проговариваются  идеология и  социальные  мифы.  Кроме  того,  есть  и  еще  одно  очевидное  наблюдение: надписи  первого  типа  чаще  всего  спонтанны,  вызваны неким  состоянием    скуки,  обиды, воодушевления  и  т.д.;  вторые    напротив,  требуют некоторой  подготовки,  а  потому  в  большей  степени рефлексивны  в  плане  своих  мотивов (что  порой  явно  контрастирует  с  чудовищной  неосмысленностью  самого текста  послания).

В-третьих,  содержания  надписей и  их  смысл  имеют  специфическую тональность.  Казалось  бы,  что  разного рода  «публичные»  заявления на  партах  и  стенах  ближе  всего  к  форме  манифеста, прокламации  и  т.п.  Но  по  своей  риторике и  смысловой  нагрузке   это  отнюдь не  манифестации,  скорее любовная  переписка.  На  лицо  не  только  эпистолярно-исповедальный  характер, но  и  определенная тональность  этих  посланий. Это  всегда  признание в  своей  любви  или  нелюбви к  кому-то,  в  том  числе  самому  себе.  Последнее  дополнение весьма  важно  и  вовсе  не  отписка  а-ля  «и  иже  с  ними». В  более  чем  половине  случаев это  надписи  связанные с  идентификацией    неким  МЫ  -  университетской  группы, факультета,  фанатов  песни/исполнителя,  некого мировоззрения  или  образа жизни),  а  значит, собственно  нарциссическое  удовольствие от  самого  этого  процесса.  Это  любовь  к  себе,  как  кому-то,  а  уж  затем  к  самой  группе,  с  которой  происходит идентификация.  Также  в  связи  с  этой  стилистической  особенностью следует  отметить  нередко присущие  этим  надписям, особенно  когда  есть  ответ  (т.е.  когда  есть  момент  переписки), элементы  соблазна,  интриги.

Еще  более  универсальный аспект  любви  к  себе,  который лежит  в  основе самого  побуждения  к  написанию  этих  сообщений    это  то,  что  Слотердайк обозначил    в  языке  как  евлогия,  т.е.  хваление  и  самовосхваление.  Человек, заявляющий  свою  ненависть, причастность  или  творческость (напр.,  в  матерной рифме)    он  в  первую очередь  хвалится  уже  самой  способностью хвалиться,  заявлять  себя  в  языке, и  только  во  вторую  очередь   хвалит  себя  содержательно,  т.е.  через  свое  послание.

В-четвертых,  на  первый взгляд  стертость  личности автора,  отсутствие  подписи   все  это  сближает  надписи на  парте  с  фольклором,  порой  надписи  даже  цитируются  под  маркой  народных. Однако  мне  думается, что  в  них  все  же  выражено  некоторое Я    пусть  воображаемое,  но  все  же  претендующее  на  индивидуальность  и  узнаваемость.  На  мой  взгляд тут  как  раз  и  видна  специфика  того,  что  это  ручное  письмо: проблема  авторства,  идентификации скриптора  решается  архаичным способом.  Подобно  древним каллиграфам,  пишущие  на  партах  стараются передать  некоторую  узнаваемость через  подчерк    они  стремятся к  необычному  подчерку, особой  иероглифике  или  метках.  Это  же  можно  наблюдать  иногда и  в  надписях на  стенах,  особенно в  граффити,  где  одним  из  важных  моментов является  особый  узнаваемый стиль    том  числе  и  написания  букв).



Говоря  об  исписанных партах  в  учебных заведениях,  нельзя  не  провести  ряд  аналогий  с  Интернетом.  Во-первых, информация  на  партах всегда  избыточна  (это  род  письменного спама),  она  в  массе  своей  констатирует  либо  давно  известное, либо  совершенно  неактуальное и  неочевидное.  Можно  сказать,  что  едва  ли  не  каждая надпись  выражает  некоторое желание  или  фантазм, что,  конечно,  всегда воспринимается  с  долей  удивления  (феноменологически  чужой  фантазм    это  странная акцентуация  другого,  в  которой  я  не  могу  понять  главного   почему  собственно это  важно,  ценно, выделено).  Во-вторых,  формально такой  вид  письма можно  рассматривать  как  своего  род  предтечу  интернет-форумов.  Однако есть  важное  отличие от  современного  Интернета и  вообще  медиа    информация здесь  всегда  сильно привязана  к  определенному контексту,  к  некоторым известным  из  этого  контекста  референтам. Тут  нет  места  для  глобального распространения  «симулякров»,  хотя  содержательная  часть  близка  к  «желтой  прессе» (эдакий  местечковый  ее  вариант).  Последнее также  роднит  дискурс надписей  на  партах со  сплетней  (впрочем, по  Барту  любой  дискурс  генетически связан  со  сплетней   потому  как  это  речь  кого-то  кому-то о  ком-то  третьем).



Особо  хочется  отметить еще  одну  мысль. На  мой  взгляд, стратегия  надписи  на  парте  или  стене  скорее мистическая,  нежели  коммуникативная.  Часто  складывается  ощущение, что  в  акте  написания  чего-либо превалирует  не  желание убедить  других  в  реальности  этого, и  даже  не  самоутвердиться  (убедить себя),  но  желание добавить  реальности  написанному, реализовать  нечто  самим  написанием.

Но,  как известно,  срок  жизни  таких  надписей недолог    с  ними  активно борются,  причем,  нередко руками  самих  же  авторов.  Вообще надписи  на  парте  могут  быть  хорошей  иллюстрацией грамматологических  идей  Деррида, ведь  они  не  только  наиболее буквально  показывают,  что  письмо,  графема   всегда  след  (самостирающийся  след  толком  неясно чего),  но  также  выявляют  тот  момент,  что  до  написания фразы  сам  автор  не  знал,  что  собственно он  собирается  сказать.

С  точки зрения  психоанализа  можно  сказать,  что  в  выше  указанной  стратегии проявляется  феномен  интерпассивности    интерпассивными  здесь  выступают  содержания текста,  которые  сами  себя  переживают вместо  автора.  Типичный этому  пример    распространенная  в  лекционных  аудиториях надпись  «Хочу  спать»   т.п.  послания), которая  собственно  призвана не  просто  констатировать  факт,  но  как  бы  взять  на  себя  это  переживание, тем  самым,  освободив для  активной  деятельности учащегося    автора надписи.



Переходя  снова  к  общим  размышлениям по  поводу  ручного письма,  давайте  обратимся к  укорененной  в  нашей  культуре и  языке  символике самой  руки.  Человеческие руки  главным  образом символизирует  труд,  производство, создание,  творчество,  принцип преобразования  и  сублимации. Естественно,  что  этот  ряд  смыслов имеет  прямое  отношение и  к  письму, создаваемому  рукой.

Написанный  от  руки  текст    это  одновременно и  копирование  (букв, слов,  фраз)  и  создание  нового. Точно  также  мой  подчерк    это  не  просто  выражение себя  через  тело  в  поле  языка,  но  это  и  самоконструирование  себя,  как  субъекта письма.  Рассуждая  о  значимости  формы    не  только  содержания) в  написании  текста, я  вообще  выступаю за  внимательное  отношение к  форме.  Я  всегда  преклонялся перед  проницательностью  и  глубиной  ума  именно  тех  людей,  которые способны  обратить  внимание не  на  нюансы и  хитросплетения  в  содержании  послания, произведения,  но  на  формальные  моменты   на  особую интонацию,  подчерк,  на  содержательный  момент формы  подачи  и  контекста  сообщения. В  плане  подчерка значимы  как  эстетический аспект,  так  и  этический.  С  точки  зрения традиционной  эстетики    красота  внутренняя и  внешняя  должны гармонировать,  отражая  друг  друга.  Но  и  в  современном  понимании красота  подчерка    свидетельство  значимости написанных  слов.  Говоря об  этическом  аспекте, необходимо  вспомнить,  что  в  символике письма  от  руки  сохраняются  архаические смыслы  личной  ответственности  и  причастности,  потому как  мифологическое  сознание мыслило  творца  и  творение  в  очень  тесной взаимосвязи.  Сегодня  этот  аспект  присутствует в  подписи  на  различных  документах, но  не  только. Также  даже  сегодня самые  важные  поступки в  нашей  жизни  оказываются  воплощены в  послании,  написанном от  руки    любовное  письмо с  признанием,  предсмертная записка,  стихотворение,  значимая запись  в  дневнике и  др.

Только  учитывая  эти  смыслы,  можно  к  примеру понять  почему  в  прежние  времена во  всех  культурах   т.ч.  западной) каллиграфия  обладала  такой  высокой  ценностью. В  каком-то  смысле каллиграфию  можно  сравнить с  благозвучием  голоса, но  в  то  же  время  есть  радикальное их  отличие.  Следуя мысли  Деррида,  голос    это  всегда  метафизика присутствия,  если  он  есть,  то  есть  и  субъект;  в  каллиграфии  напротив   метафизика  отсутствия, потому  как  сама  каллиграфия  есть  как  искусство, есть  ее  шедевры, но  каллиграфа  как  такового  нет,  он  всегда лишь  угадывается  за  созданным  им  текстом.  То  же  самое  и  в  обычном  ручном письме    на  самом  деле,  оно  оказывается сильно  задано  и  языком,  и  прежним  опытом тела,  для  личности   там  почти  нет  места. И  все-таки  мне  думается,  что  внимательное  отношение к  форме    и  есть  та  лазейка для  размещения  личностного измерения  в  письме. По  сути,  лишь  сильное  погружение в  сферу  интер-субъективного    в  язык,  письмо,  глубокое и  тщательное  познание этой  сферы  только и  дает  шанс  на  какое-то индивидуализирующее  действие.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.