Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 

Оно (сказка)

Ковалев Олег  , Корнеев Павел 


                                                               
ОНО

Ветер  нещадно бил  в  лицо.  В  плотном облаке  морского  песка, стеной  стоявшего  вокруг, невозможно  было  разглядеть ничего  дальше  борта  корабля.  Но  он  знал,  что  сзади, где-то  совсем  рядом, сразу  за  этой  непроницаемой  оболочкой, неотступно  следуют  за  ним  по  пятам  пиратские суда.  Разрывая  влажную песчаную  завесу  капюшоном ядовитой  кобры,  вырезанной на  носу  гигантского покорителя  морей,  он  мчался  к  заветной  цели,  разбросанной  на  миллионах  островков бесконечной  вселенной.  И  не  было  для  него  в  мире  ничего  милее  этого  природного бешенства.  Сам  себе  корабль  и  сам  капитан своего  корабля.  Паруса бурлили  в  безумном вареве  неистовых  ветров, и  крушение  было  единственно  возможным исходом  этого  отчаянного плавания.  Но  в  воздухе  даже  не  пахло  смертью.  Наоборот, он  был  пропитан энергией  жизни,  свободы и  чувством,  которому он  не  мог  дать  названия, но  которое  поглощало его  и  делало это  безумное  устрашающее море  столь  желанным. Он  ощущал,  что  именно  ради  этого  чувства все  его  существо стремилось  к  морю.

Иногда  море  было  спокойным,  тихим, словно  спящий  младенец, которому  суждено  стать  Гераклом.  А  в  иные  моменты  тревога легким  призрачным  туманом окутывала  прохладные  воды.  Но  каким  бы  ни  было  это  бездонное  величие, оно  с  безудержной силой  тянуло  его  к  себе.

Тихий  всплеск  где-то у  самых  ног  вывел  его  из  задумчивости. В  траве  стрекотали кузнечики,  а  вдалеке свистело,  щелкало,  чирикало, пело,  ухало.  «Где  я»,    ужаснулся  он,  совершенно  растерявшись от  столь  неожиданного перехода.  Вокруг  не  было  ни  души.  Тихая  речка  вяло  текла  под  ногами.  Все  вокруг  казалось столь  нереальным  и  неестественным,  что  на  мгновение ему  показалось,  будто  он  умер.

Берег  небольшой    можно  сказать малюсенькой    лесной речки.  Ее  кокетливый изгиб  отражает  белые  пушистые  облака, которые  медленно-медленно  плывут по  небу.  Ветерок время  от  времени осторожно,  вкрадчиво  шевелит своей  нежной  рукой  верхушки  деревьев. В  воздухе  вьются стрекозы.  Со  всех  сторон  высятся неподвижные,  задумчивые  сосны. Он  один  стоит  у  реки  и  смотрит на  другой  ее  берег    тот  совсем рядышком,  так  что,  кажется,  стоит  протянуть  ветку    и  почувствуешь,  как  приятно  нагрелся на  солнце  песок.

Но  кто он?  Так  странно ощущать  себя  полностью неподвижным.  И  ОН  ли?  Скорее уж  ОНО?  Но  в  таком  случае  Оно  не  знало, что  оно  такое. Дерево?  Но  Оно  совсем  не  чувствовало  себя  деревом.  Все  деревья  спокойно стояли  поодаль,  расступившись вокруг  небольшого  уголка земли  и  песка  возле  речки, безучастно  и  бессловесно воспринимая  по-своему,  по-деревьевому  все  окружающее,  не  томясь  ни  своей  неподвижностью,  ни  чем-либо  еще  и  совсем даже  не  мечтая о  движении  или  о  море.

По  воде проплывает  бутылка.  Интересно было  бы  проследить за  ней  до  самого  конца, до  ее  окончательного  приюта. Где-то  далеко  отсюда эта  речка  впадает в  другую  реку,  намного  больше, большая  река  пересекает огромные  расстояния  и  где-то  там    очень  далеко    впадает  в  океан.  И  та  вода,  на  которую Оно  сейчас  смотрит, однажды  выльется,  вытечет в  море.  Оно  пытается  представить себе  все  эти  расстояния,  мысленно пройти  их  глазами и  теряется  в  бесконечных  земных пространствах.

Оно  слегка  коснулось поверхности  воды,  чтобы  приобщиться  к  ее  движению, почувствовать  далекое  море  и  через  много-много  минут  прикоснуться  к  его  влажному телу.  Потом  Оно  погрузилось  в  оцепенение    ничего  не  чувствовало,  не  понимало,  не  думало,  не  мечтало,  не  знало.  Оно  поглощало  всеми  порами  своего тела  этот  покой, тишину,  негу,  слышало и  видело  все    и  облака,  и  еле  слышное журчание,  и  кузнечиков в  траве  на  берегу,  и  шелест,  но  все  это  воспринималось  разом, как  одно  целое, так  что  из  вороха  звуков, запахов  и  красок невозможно  было  выделить что-то  одно  и  слышать  только это.

Оглушительный  взрыв  возле  самого борта  и  леденящая душу  морская  пена,  захлестнувшая  палубу, привели  его  в  чувство.  За  спиной  слышался хруст  прогнивших  скелетов пиратских  посудин.  Кто  они  и  что  им  было  нужно, он  не  знал.  Не  удавалось увидеть  даже  силуэты этой  ужасной  разрушительной  армады. Он  бежал  от  них,  то  вырываясь  вперед и  почти  забывая о  грозящей  опасности, то,  как  сейчас, вплотную  сталкиваясь  с  ними  и  даже  вступая в  схватку,  которой не  видно  было  конца  и  края.  И  в  этой  бесконечной  погоне он  ощущал  себя  живым.  Существование его  наполнялось  каким-то высшим  смыслом.  Иногда сам  он  так  же  преследовал какой-нибудь  незримый,  но  ощущаемый  поблизости корабль.  И  тогда  прелесть  движения дополнялась  таинственным  чувством творческой  силы.

Оно  снова  очнулось, увидело  вокруг  себя  все  тот  же  скромный пейзаж,  и  его  охватила  тоска. Стало  вдруг  ясно,  что  пройдет много-много  времени,  а  Оно  все  так  же  будет  стоять и  смотреть  на  воду,  на  песок,  слушать все  тех  же  кузнечиков  и  стрекоз,  наблюдать за  роем  мошкары   жизнью  мимолетной, зыбкой  и  эфемерной, настолько  кратковременной,  что  и  думать о  ней  было  сложно:  только подумало,  а  ее  уже  нет.  И  все  равно,  где-то Оно  ей  даже  завидовало:  вся  эта  мелочь как-то  суетится,  торопится насладиться  жизнью,  сделать все  по-быстрому,  пока  ее  не  съели,  пока  не  угас  короткий  и  слабый  огонечек жизни.  И  Оно  тосковало  о  том,  что  эта  жизнь    короткая и,  по  сути,  немая  проходила мимо  него.  Иногда большая  стрекоза  равнодушно садилась  на  него,  огромными  своими пустыми  глазами  высматривала по  сторонам  жертву, поворачивала  прозрачные  крылья с  прожилками,  грела  свое  червеобразное тело  на  солнце, а  потом  внезапно срывалась  с  места, даже  не  догадываясь поблагодарить  за  приют.

И  Оно позавидовало  воде    этой  текучей субстанции,  лишенной  какой-либо индивидуальности    только за  то,  что  та  умела  двигаться.


Наконец-то  у  него  появилась возможность  увидеть  что-нибудь за  пределами  своего борта:  сегодня  солнце было  на  его  стороне.  Пробивая слой  за  слоем  плотную  массу  морского  песка, оно  медленно,  но  верно  расчищало путь.  Море  было  спокойным,  а  на  открывающемся горизонте  не  видно  было  ни  кораблей,  ни  суши.  Куда  все  подевалось? Теперь  он  мог  видеть,  но  не  видел  ничего.  Только бесконечное  море  сверкало зеркальной  гладью  на  солнце.  Что  делать  дальше? Куда  теперь  плыть? Нет  ни  цели,  ни  направления. Эта  мысль  ужаснула его.  В  один  миг  он  осознал,  что  отдал  бы  все,  чтобы  снова  погрузиться в  глубины  песчаной бури  и  не  видеть  ничего дальше  своего  носа.

Еще  до  того,  как  открылись глаза  и  стало  видно  берег  крохотной  реки  с  зеленоватой водой,  Оно  почувствовало ставший  теперь  приятным покой  неподвижности,  сладость лени  и  дремоты, погружающих  в  полное оцепенение.  Оно  поняло, что  может  бесконечно долго,  вероятно,  целую  вечность,  воспринимать всем  своим  телом  звуки,  запахи, прикосновения  ветра  и  тепла,  не  отдавая  себе  отчета  в  своих  ощущениях, полностью  отдавшись  им  и  растворившись в  них.  Это  уже  не  пугало  так,  как  раньше. Это  был  покой    нежный, приятный,  светлый.

Однако  через  некоторое время  Оно  очнулось от  неясной  тревоги. Ее  источник  никак  не  удавалось определить:  Оно  открывало глаза,  закрывало,  внезапно распахивало  их,  чтобы  застать  врасплох это  неуловимое  Нечто. Потом  Оно  опять  погружалось  в  покой,  но  теперь  сквозь него  неотвязной  красной полосой  тянулось  Нечто. Временами  беспокойство  усиливалось, двигалось  вверх  кривой, извилистой  линией,  но,  едва  приблизившись к  кульминации,  предчувствие которой  вызывало  надежду обнаружить  его  источник, немедленно  притуплялось  и  быстро  шло  вниз.

Оно  окончательно  вышло  из  забытья, но  красная  полоса оставалась  все  такой  же  неизбывной, как  будто  совершенно игнорируя  переходы  от  бытия  к  небытию.

Оно  бессильно  осмотрелось. Вокруг,  казалось,  ничто  не  изменилось, однако  в  окружающих предметах  и  существах были  разлиты  тревога и  напряжение.  Оно  стало  вглядываться в  каждое  дерево, каждый  кустик,  травинку, облако    пытаясь уловить  угрозу,  притаившуюся за  кем-то  из  них.  И  это  продолжалось мучительно  долго.

И,  наконец,  вот  оно.  То  самое  вдруг  стало  обнаруживать себя,  и  тогда  его  обдало страхом    неземным, глубинным  и  бездонным. Ужас  охватил  его  от  корней до  макушки,  мурашки пробежали  по  всему  его  корпусу, и  одновременно  Оно  почувствовало  странное облегчение.  Каждое  из  деревьев,  кустов, цветов,  травинок,  облаков, камней,  больше  того    каждый из  предметов  вокруг смотрели  на  него,    неотрывно и  пристально.  Он  был  окружен любопытством,  необъяснимым  и  оттого  пугающим еще  больше.  Его  окружали  взгляды, он  словно  притягивал к  себе  жадное внимание  всего  вокруг   вопрошающее,  требующее, укоряющее.


Тучи заволокли  солнце,  скрыли от  глаз  мертвенность морской  пустыни.  Покой  и  порядок сменились  непредсказуемостью  и  безумством  невидимого мира.  Поднимался  ветер, и  по  борту  начинали  стучать бесчисленные  песчинки  морской жизни.  Теперь  он  вдвойне  жаждал этой  жизни.  Нет,  он  не  готов  был  умереть  от  скуки  и  обездвиженности.  Лучше  уж  разбиться о  скалы,  но  напоследок  еще  и  еще  впитывать  в  себя  эти  крупицы  движения. Пушечный  грохот  не  заставил  себя  долго  ждать. Огромной  волной  от  упавшего  возле  борта  снаряда захлестнуло  палубу.  В  неистовом  восторге, умывшись  морской  соленой водой,  он  рванул вперед,  в  погоню за  своим  подопечным. Ветер  все  сильнее и  сильнее  натягивал паруса,  давая  волю  накопившейся  внутри жажде  движения.  Грохот позади,  борт,  сотрясающийся от  собственных  выстрелов,   что  могло  быть  более  важным,  более  живым.  Резкий толчок  и  треск  ломающихся  досок  прервали  ход  его  восторженных мыслей.  Поток  холодной воды  хлынул  внутрь корабля.  Движение  прекратилось. Сзади  еще  слышались выстрелы,  но  снаряды падали  далеко  в  стороне,  и  кобра  наклонялась до  тех  пор,  пока  не  уткнулась  в  песок.


Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.