Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 53 (ноябрь 2008)» Поэзия» Строчки, заметные на свету (подборка стихов)

Строчки, заметные на свету (подборка стихов)

Черникова Ника 

*     *     *
Мы гордиться должны теми,
Кто угадывал в нас вечность.
Мы отвергли своё время –
Нас разлуки теперь лечат.
И мой верный фонарь – сломан,
Я запаливаю свечи.
Но мой путь, что бывал тёмен,
Он теперь навсегда – млечен.



*     *     *
А это мой март, с молоком и мёдом,
И жаркой, расплавленной, горькой рифмой,
По горло в весне, и не знаю брода,
Но если тонуть – то тонуть красиво.
Я вытянусь вверх и опять почую:
На кончики пальцев садится ветер.
И сердце отвыкшее заревнует
Тебя – к небесам, матерей – к их детям.



*
     *    
*
Словно предчувствие будущих перемен:
Мёртвые дети – рухнувшие мосты.
Серой земле – отпечаток моих колен,
А впереди – то, что я называю «ты».
Многожды склеено - вдребезги порвалось,
Белыми нитками схвачено по краям.
Старому времени – новое время – врозь.
А позади - то, что я называла «я».



*
     *    
*
Чужая кошка в приступе любви
Тревожит языком сухую руку.
Тебе бежать до берегов моих
Не на руку: теплее ближе к югу.

А мне не время. Или бремя – мне?..
Придворным – не дворовым – вход парадный.
Моя порода в выгнутой спине
И в колыбельной горловой мембраны.

Прожорливое время, торопясь,
Глотает день за днём, не поперхнувшись.
Кошачьего хребта тугая вязь
И близкий голос августа и туша *     *     *
Мне не больше, чем тысяча минус время
И закушенный выдох до остановки.
Мне уже не грозит просыпаться с теми,
Кто смолой заряжает свои винтовки.
В этом городе лето меня замесит
В гуттаперчевый август со вкусом чая.
Мы уедем, уедем, уедем вместе,
Но ещё не теперь.

Я уже скучаю.


.
*     *     *
Здесь утра нарисованы сангиной,
А вечера так долги и пусты.
В краю, где умирают от ангины,
Мне снятся кашалоты и зонты.

Мне снятся неотправленные письма,
Потери, ожиданья, сквозняки.
Мне снится сон, в котором ты – немыслим,
Немыслимо похожий на других.

И мне довольно сна и аспирина,
И жаропонижающих чудес.
А всё, что лечит: ночь и запах дыма,
И терпкий Чехов – с сахаром и без.



*     *     *
Я снова оборвусь на полуслове,
Как страшный сон усталой головы.
Октябрь, стервенея, просит крови
Дождями обескровленной листвы.

Скрип тополей, как половиц дощатых,
Распарывает тишину ночей.
Я ухожу из дома без перчаток.
Я ухожу из дома без ключей.

Я ухожу из дома. Это было:
Октябрь бил наотмашь по лицу...
Я так ему и не проговорилась,
В который час и на каком плацу.



*
     *    
*
Целуй меня в пахнущий мятой рот.
Прощайся, но только наверняка.
И дай мне возможность не знать пока,
Что нам предстоящий готовит год.

Дождливое первое декабря
Приходит чуть раньше, чем я ждала.
Я помню места, где зима – бела,
Как солнечный свет и седая прядь.

Целуй меня в вымокшие глаза
На первой странице чужого льда.
Прощайся, как иней по проводам.

Прощайся, но только не навсегда..



*
     *    
*
Как неприкаянно тороплюсь,
Как непредвиденно ухожу.
Я доверяю такую грусть
Только простому карандашу.
Нервному грифелю – белый лист,
Строчку, заметную на свету.
Каждый, кто был бесконечно чист,
Пачкает ноги в сезон простуд.
Чёрный суглинок сырого дня
Намертво схватит мои следы.
Помни до оттепели меня –
Первой декабрьской теплоты.



*     *     *
Мне солёное тесто по-прежнему жжёт язык,
Скороспелое «здравствуй» катает в поднёбный ком.
У меня меж лопаток горит огневой ярлык.
У меня меж лопаток, разбавленных молоком.
Всё, что было написано мною, смотри на свет,
А иначе оскомой окислится пустота.
Погоди рассыпаться неслышимым «ну привет»
Из отвыкшего, тихого, полусухого рта.
Погоди удивляться копеечным «да ты что?!»,
Не разменивай голоса – выцвели голоса.
О кисельные стены оплавиться, а потом
Забелять сединою и волосы, и глаза.
Вот и всё моё беглое, всё моё нипочём
Выкипает стремительно, так, что не снять с огня.
И по-прежнему соль подъязычная ни при чём,
Оттого, что «при чём» устаёт выбирать меня.
                                                  



*     *     *

Так высоким травам разжечь пустырь,
Расплясаться, выцвести в малахит;
Так выходят женщины на мосты,
Выдыхая изморозь у реки;
Так зелёный корень берет разбег,
Разрастаясь деревом по нутру,
И под первым солнцем рыдает снег,
И ржавеет яблоко на ветру.

Так бывает: ищешь, глотаешь соль,
Кораблём бумажным идешь на мель.
А старик с собакой шагает вдоль
Голубых, железнодорожных рельс.




*     *     *
Грядущее идёт через парадный.
Молочный март. Невыдуманный март.
Трамваи возвращаются обратно
Из тёплых стран и стаями летят
Над площадью, над шумом привокзальным,
Над девочкой, бредущей по путям
Со скрипкой и стихом. Туда, где дальний
И скорый поезд мчит по проводам
Домой, домой; где ночи черногривы;
Где города приветственно пусты.
Где молоко течёт неторопливо
Сквозь мёдом запечатанные рты.



ГОРОДА

Не на «ты», а на «где ты». Сплетаются города.
Узкобёдрые мальчики, девочки-пилигримы.
Города-эстафеты, глумливые поезда,
Как вишнёвые женщины – на ночь, а после – мимо.
Города-переплёты, бумажные журавли,
Сделай тысячу тысяч – и больше не бойся ночи.
Перелёт к перелёту, от края на край земли
Из незыблемых точек в неверные многоточья.
Прошепчи меня выдохом в теплое молоко.
Между сердцем и сердцем – белёсая перепонка.
Помнишь, я говорила тебе, - уходить легко?
Я ещё никогда, никогда не лгала так звонко.
Я остыну на выдохе. Выдох на раз-два-три.
Города разлетятся пернатым крикливым летом.
Я оставлю тебе все аллеи и фонари,
И завертится мир, целый мир на твоих манжетах.



*     *     *
И всё будет так же, в конце концов:
В сливовое поле уйдёт река –
И ветер, вылизывая лицо,
Иссушит ладони и берега.
Прозрачная рыба уснёт на дне,
Неся золотое дитя внутри,
И в рыбьем прозрачном студёном сне,
Младенец со мною заговорит.
И скажет младенец: пора пришла.
И скажет младенец: моря кипят.
Сиреневой ртутью вспылит зола
И вытянет дерево из себя.
Как в старых зачитанных повестях,
В разъятое небо врастут стволы,
И мёртвая бабочка, шелестя,
Медовою пылью стечёт с иглы.



ПОСМЕРТНЫЕ СОНЕТЫ

1.
Гертруда умерла. Её вино,
Настоянное на вине, остыло
И дурно пахнет. Дурно и смешно –
Как смерть Гертруды, матери постылой.
Гертруда умерла. Ещё свежа
Густая капля яблочного яда
В её груди, где сердце сбило шаг
И замолчало. Странная утрата –
Гертруда умерла. Ты напоен
Своею правотой, мой бледный мальчик?
Мой бедный мальчик, колокольный звон
По матери твоей несмело плачет,

Как будто страшно кажется ему
Причиной стать прозренью твоему.

2.

Гертруда умерла. Пляши, паяц,
Смешной писатель, матереубийца.
Пусти на лоскуты её наряд,
Чтоб утирать заплаканные лица
На первых трёх рядах в сухой антракт
С коньячным духом и икорной трелью.
Гертруда умерла. Последний акт
Окончен. Отогрейся в колыбели,
Мой бедный мальчик, злая сирота,
Пока ещё теплы её ладони,
Пока её рука не отнята
Утопленницей в ивовой короне.

В нелепой смерти матери твоей
Тугая боль живущих матерей.

3.

Гертруда умерла. Смотри, король,
Давно неладно в детском королевстве,
Где на полу заиндевела соль
По вырванному из контекста детству.
Гертруда умерла. Не сожалей,
Мой бедный мальчик, что хотел иного.
Ты не хотел. Порода королей
Верна невольно брошенному слову.
Гертруда умерла. В её крови
Безумие твоё, и счёт оплачен.
Гертруда умерла из-за любви
К тебе, мой глупый принц, мой бедный мальчик.

Мой бедный мальчик, мама не придёт.
Как много смерти в високосный год.

4.

Гертруда умерла.

Коментарии

Rastrava | 25.11.08 20:28
Эх, ну, ведь замечательно!
Rastrava | 25.11.08 20:29
Эх, ну, ведь замечательно!
Страницы:  1 

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.