Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 57 (март 2009)» Наши гости» Недействующая анархия (беседа с белорусским анархистом Seph’ом)

Недействующая анархия (беседа с белорусским анархистом Seph’ом)

Вафин Артур 

НЕДЕЙСТВУЮЩАЯ АНАРХИЯ. ANARCHY IN BYELORUSSIA

(Интервью с белорусским анархистом Seph’ом)

 

Существовала когда-то на Земле-планете сказочная страна Советский Союз. Для кого-то эта сказка была отвратно и пошлой, а для кого-то настоящей красивой реальностью... Как и любому повествованию, сказке свойственно иметь свой конец. Так случилось и с СССР, обретшим свою гибель в 90-е годы.

 

На заре (а может быть и на закате, если смотреть апокалиптически) XXI век. Политико-земляные отпадки от советского ядра творят собственные полумистические нарративы. Особенно любопытны случаи, когда подобная креация осуществляется жесткими методами. Об этом всегда интересно поговорить с крайними критиками подобных дел, такими как белорусский анархист по имени Seph*.

 

Расскажите, с чего все началось? Как Вы пришли к анархизму?

 

Классика жанра, наверное. Началось все с собственных размышлений о жизни, о взаимоотношениях между людьми. С размышлений о прогрессе и социальном порядке. Я довольно уникальный ребенок, т.к. всегда конфликтовал с родителями и пытался найти общие закономерности в жизни (проявился математический склад ума). У меня было желание все структурировать, найти общие законы, правила в поведении людей. В этом помогало чтение книг.

 

Выйдя за порог школы, я очень серьезно стал заниматься психологией с одним профессором, где-то три года моделировал человека. Так я столкнулся с функциями и устройством человека. Одна из важных функций, которой я занимался – было развитие. Учился в БГУ на математическом факультете. Потом пошел на педагогический поток. Была возможность преподавать в школе.

 

Первый курс – настоящая свобода, нет родителей. Можно делать все что угодно. Свобода соотносилась с хаотикой, хаосом. Никакого порядка в собственных отношениях, в собственном мышлении. Началом порядка явилась музыка. Один мой друг фанател от Ramones. Ramones стала моей первой панк-группой, которая поднимала социальные проблемы в своих песнях.

 

Как я заинтересовался проблематикой свободы? На меня сильно повлиял концерт, который никогда не забудется. Однажды, в белорусский клуб Алькатрас приехали панки Тараканы. Они выступали за решеткой – это было экстравагантно. Но больше всего меня поразила  публика, которая вела себя очень свободно (не было никаких рамок, ограничений): танцевали как хотели; могли оголить свои тела, когда было жарко; можно было отхватить берцем по голове.

 

Тогда об анархизме я не задумывался. Тогда я думал просто о проблемах свободы, о социальном устройстве. Права и обязанности – вот что меня волновало. В Белоруссии все тяжко устроено: школы и вузы авторитарного типа; либеральных преподавателей мало; самостоятельной работы нет, она довольно сильно контролируется; у большинства преподавателей обязательное посещение лекций (можешь хоть семечки щелкать, но на лекции быть обязан). В самой форме социальных структур неравенство. Неравенство в человеческих правах данных от рождения. Сюда можно включить долг перед родиной, мозги промываются со школы.

 

Таким образом, анархизм для Вас – это…

 

Анархизм – это безвластие. Но не совсем правильно так переводить это слово. Государство – это насаждатель порядка, через власть, которую оно реализует. Такую власть нужно заменять справедливыми формами. Управление – это авторитарный словарь. Нужно выбрать другой словарь, чтобы говорить в его терминах.

 

Я разделяю анрахистов: идеологических и тех, кто реально что-то делают, вырабатывают механизмы борьбы. Я анархист без серьезной практики, анархист не действующий. Я вдохновлен самой идей. Сам формирую и вырабатываю для себя это понятие. Механизмы, которые могут помочь в борьбе за равенство, за бесклассовое общество.

 

В Белоруссии все говорят о свободе: у Лукашенко своя, у оппозиционеров своя, у анархистов тоже своя свобода.

 

А Вы не пытаетесь навязать свободу, ведь у каждого она своя?

 

В отношениях свободы я не приветствую слово «навязать». Ее нельзя навязать.

Человек может почувствовать эту свободу. Свобода как выбор. Выбор не в пользу структуры, а выбор в пользу себя. Есть свобода от и для. Свобода от – это свобода социальная, свобода от общества, которая позволяет человеку придерживаться своего мнения независимо от любого института, авторитета, конформизма, садомазохизма, дестркутивизма, всего того, что существует в общество и влияет на человека, существует вне человека.

 

И есть свобода личная, т.е. свобода своих собственных желаний и выбора.

 

Свобода – это не абсолютная свобода. Человек не может быть независим от общества в котором он живет. Он должен не то что смирится, а должен понять. Он должен понять естественные права других людей. Он должен понять очень многое. Должен понять, что он не свободен от пространства и времени, он не бессмертен. Поэтому в этих рамках свобода существует уже в каких-то плоскостях, дифференцируется. Может быть политическая, экономическая, личная, человеческая свобода. Она начинает дробиться, свободы начинают взаимодействовать в этих плоскостях между собой.

 

Для анархизма важно, в моем понимании, значение самого человека. Собственного осознания себя как человека, собственных желаний. Нахождение собственного смысла жизни, а не того смысла, который есть, например, у менеджеров крупных корпораций; не того смысла, который есть у рабочего за станком, который отстругал за день, пришел домой, попил пива, отдохнул, поспал, не хватило сил даже на жену, а потом снова за станок. Тут нет личной свободы для.

 

Анархизм – это активная форма отказа от государственной власти, с заменой на формы общечеловеческих ценностей: справедливость, равенство, бесклассовое общество, ценности, которое не являлись бы выгодой или контролем одного человека над другим, список можно продолжать.

 

Государство – это аппарат, механизм, способ благодаря которому можно поддерживать определенное устройство.

 

Власть – функция определенных людей. Эта функция понимается заранее объективно: я отказываюсь от каких-то претензий, бунта, себя в силу того, что какой-то человечек обладает властью. Почему?

 

Самоконтроль и власть близки. Но самоконтроль не власть. Я могу признать власть больше образованного и больше знающего, занимающего лидирующие позиции, но без полной передачи прав. Свобода – это ответственность.

 

Как обстоят дела в Белоруссии с крайними правыми и левыми организациями?

 

В Белоруссии модно быть фашистом. Правые организации не имеют сегодня в Белоруссии сильной практической направленности, иногда проводятся митинги. Есть серьезная попытка войти во власть.

 

Среди собак-ментов очень много правых. Срывали концерты, реально угрожали. Я почему привожу пример с концертами – это самое видное среди неформальной левой культуры.

 

Я когда-то состоял в профсоюзных организациях. В других каких-то общественных  – нет. Когда-то мы с друзьями придумали Punk Unity с друзьями в Минске. Не было устава, постоянного состава. Основной костяк из пяти человек, расширился потом до шести. А потом разросся до ста или двухсот, хрен его знает. В основном нас объединяли музыка и интересы – повеселиться.

 

Среди левых есть Автономное Действие Белоруссии. Возраст у всех примерно от 18 до 23 лет. Сатричик заняты в дистро. Молодые люди гоняют на велосипедах, устраивают акции Food not bombs. Кровавых рейдов нету, есть иногда стычки.

 

Стычек правых с властями нет, т.к. среди милиционеров много правых. Пример из практики. Антифашистский концерт в клубе Лео. Пришли милиционеры, заблокировали двери, никого не выпускали, морально издевались над людьми, оружием пугали детей. Это было серьезное противостояние.

 

Возможен ли союз правых и левых радикалов в борьбе за власть?

 

Он никогда невозможен. Слишком радикальная оппозиция на разных полюсах. Я не мыслю это как тот союз, который действенен, потом он может расколоться опять. А потом как? Потом деление?

 

Левые сами трудновато объединяются. Группы по четыре-пять человек. Объединение – это сущее упущение у всех левых. Но мало издавать журнальчики, играть на концерте…

 

Тогда какова главная цель?

 

Понимание. После сила воли, которая ориентирует человека на действия, хотя бы выйти на митинг. Я могу убить человека, если у меня не будет иных способов защитить себя. Раньше я придерживался гуманистической позиции, но сейчас поумнел. Бить нужно, но это крайность. Если есть возможность человека не бить, то лучше объяснить ему ситуацию. Полностью решить проблему убийством одних, через убийство других нельзя.

 

Авторитарен ли режим Лукашенко?

 

Он авторитарен с любой точки зрения, кроме авторитарной. Лукашенко говорит: мы не живем в авторитарном государстве, оно для народа, у нас централизованная сильная политика.

 

Это так, все социальные институты имеют сильную централизованность сверху. Если ты не выполнил что-то, то получишь по шее. Это касается как экономических институтов, так и образования. Должна быть ответственность. Но ладно порядок, у людей мышление притуплено, они кушают то, что идет с телевизора. Телевидение целиком под контролем авторитарных сил. Доходит иногда до абсурда. У друзей родилась песня на эту тему: …Я хотел бы жить в этой стране, как показывает нам БТ. Человека сломали, и он уже не сопротивляется. Если пойти на политический митинг, то могут уволить.

 

Авторитарен ли режим в России?

 

В России очень много фашистов. Это как-то странно. Постоянно доносятся новости, что совершаются нападения на антифашистов и других членов субкультур, которые иногда заканчиваются тяжелыми ранениями  или смертью (жуткий пример с убийством Тимура Качарава). Мне кажется, что в России авторитарный режим.

 

Боретесь ли Вы с российским государством? Можно Вас  воспринимать как подрывателя системы?

 

Я борюсь почти с любым государством. Да, меня можно воспринимать как подрывателя. Американское государство тоже не устраивает. Сейчас все кинулись на Обаму. Обама наш спаситель! Даже Лука, Лукашенко предложил Обаме сотрудничать: давай в Белоруссии устроим либерально-демократическую экономику. Мне это не нравится. Я думаю, что эта либеральная пелена связана с экономическими трудностями в самой стране, которые можно как-то решить через соглашения с западом и США и при этом выдать за послабление режима.

 

В чем Ваш вклад в разрушение системы?

 

Надо понять себя, потом других людей. С собой я более или менее разобрался, надо каждый день понимать себя. Надо пытаться помочь своим друзьям, но это не значит, что что-то я должен насаждать.

 

Как прийти к целям, что делать с государством?

 

Бороться. Сейчас трудно взять оружие в руки. В определенный момент в Белоруссии можно было сделать революцию, сейчас нет. Но я бы стал в ней участвовать. В постиндустриальном обществе надо выбирать гуманистические методы. Я бы не убивал людей, но помог бы разобраться в стратегии, даже насильственной. Сам бы людей убивать я не хотел, кроме ситуации, когда будут угрожать мне – убийство будет единственным способом ее преодолеть.



* Seph – молодой человек, 22 года. Окончил Белорусский государственный университет, инженер-программист. Позиционирует себя как «белого воротничка», панка и анархиста. Получает дополнительное образование в одном из российских вузов. Не работает.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.