Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 57 (март 2009)» Проза» Шапка-невидимка (рассказ)

Шапка-невидимка (рассказ)

Гешелина Елена 

ШАПКА-НЕВИДИМКА

рассказ

 

У каждого бывает такое место, которое запоминаешь на всю жизнь. В один прекрасный день оно появляется в поле твоего зрения, и – хочешь, не хочешь – становится его центром. Все остальное – это пояс астероидов вокруг твоего личного Сатурна. Им может стать дом, улица, комната, целый город... Неважно, есть ли он на самом деле? Или это лишь химера?

 

1

 

- Ну да, я помню этот дом. Только... там ведь дом-музей нашего местного классика. Не знаю, правда, за что ему такое «счастье». За всю жизнь – ни одной стоящей вещи.

-  А семь лет назад он был жилой. Не классик, дом, разумеется. –  Моя собеседница улыбается. – Там было восемь квартир – из старого фонда, с высокими потолками, солнечные, окна выходили на двор. Идеальное место, чтобы пускать корни. Естественно, все квартиры еще в тридцатые были поделены на коммуналки, но все равно – это было чудесное место. Знаешь, как называли его те, кто приходил в гости? «Дворянское гнездо». – Она помешала сахар в чае.

– А потом откуда-то из Франции – или Бельгии, не помню уже, приехала правнучка писателя с мужем. Богачка. И решила осуществить мечту деда.

- Прадеда.

- Да. Мечта у него была совершенно не романтическая: он хотел, чтобы его городской дом стал музеем. Чтобы всякая шваль не порочила своим неаристократическим происхождением родовое имение его семьи. Ну, так вот, девушка решила, во что бы то ни стало осуществить его мечту... Интересно, тут курить можно? – Она беспокойно озиралась по сторонам.

- Нет, это же купе для некурящих. Подождите, нам все равно скоро выходить. Тогда я угощу Вас отличным табаком.

- Мы вообще-то на «ты», - мрачно усмехается она. – Табаком, говоришь? Моему отцу однажды подарили «Золотое руно» - о, как он пах! Всеми ароматами Востока. Достанешь?

- Достану, - покорно обещал я. – Так что с домом?

- А чего? Девушка эта оказалась «благородной», - ее лицо перекосила сардоническая улыбка, как у больного столбняком. – Все жильцы получили отдельные квартиры в районе новостроек. Ни тебе детской площадки, ни вида из окна. Многие плакали, многие демонстративно не хотели уезжать – их выводили силой. А соседа моего, деда Матвея, девяноста лет, просто забыли в квартире. Там он и умер.

- И последнее, что он слышал, был стук топора, - я был поражен.

- Что?

- Чехов. «Вишневый сад», - напомнил я.

- А... Не люблю Чехова... Я, честно говоря, не знаю, как мы переезжали. Я в больнице лежала в тот момент – пневмония, осложненная плевритом. Три недели валялась, думала – умру.  Вышла из больницы – а нашего «Дворянского гнезда» уже нет...

Я послушно фиксирую каждое слово. Всегда, когда я еду поездом, я беру с собой диктофон. Случайные собеседники – самый ценный материал для будущих книг, а эта странная девушка – или женщина, невозможно на глаз определить, сколько ей лет – явно знала что-то интересное.

- Скажи мне, - мне трудно говорить ей «ты», но я выполняю ее пожелание, - а что стало с этим... волшебником?

Она вздыхает, затем выпивает залпом остатки чая.

- Говорили, что он приехал в город уже весной. В марте. Капель и солнце... Он пришел на одну из фотовыставок, которые организовали в бывшем «Дворянском гнезде». Ходил, смотрел. Подолгу останавливался возле каждого экспоната. Задумчивый был, что-то бормотал. Выставка продлилась еще месяц, и он приходил каждый день.  А потом исчез.

Друзья рассказывали, что видели его в Северодвинске, потом – в Карелии, потом – где-то под Тверью. А недавно подруга вернулась из Крыма, привезла фотографии. На одной из фоток – мужчина с бородой, в дорогом сером пальто, созерцает зимнее Черное море. Без сомнения, он!

- Он больше не пытался установить с Вами... с тобой контакт?

- А смысл? – усмехается она.

Проводница заглядывает в купе. Вижу, что у нее на подносе чай и что-то еще... кажется, бутерброды.

- Еще чаю?

Она машет руками. Проводница уходит.

- Может, чего посущественнее? – предлагаю я, совершенно некстати. -  У меня коньяк есть. Три звезды.

- Это дело! – она улыбается и достает из старой спортивной сумки полиэтиленовый мешочек с шоколадными конфетами.

- Лимон бы еще...

- Давай у проводницы выцыганим.

- Не... И так сойдет.

За окном видно, как на безоблачное летнее небо находят сизые тучи. Поднимается ветер, взметает вверх вихри пыли. Краем глаза вижу, как кружится в воздухе, поднятый ветром, яркий клочок бумаги. Журнал, кажется. Или открытка. Нет, открытка не так летит, она картонная...

 

 

 

2

 

- Ну, вот, когда начался учебный год, я вернулась из своего городка в Город и поняла, что свободных мест в общаге нет.

Вообще, я сама виновата, конечно. Надо было приезжать пораньше, договариваться, чтобы мне предоставили комнату и прочее, и прочее.... Но я просто не додумалась. Безумно радовалась, что поступила – сама, без блата. А дома – друзья-приятели, вечеринки, квартирники... Тридцатого августа уехала в Город – куда? Ночевать негде. Хорошо, новые подружки разрешили мне спать на полу в их комнате. Пол, правда, был жестким и холодным – даже матрас не спасал.

Три дня спанья на полу не прошли даром – у меня начались жуткие боли в пояснице, от которых я и сейчас мучаюсь.

А на четвертый произошло то, что я до сих пор – несмотря на все – считаю просто подарком судьбы.

Комендант общежития, нестарая еще, интеллигентная женщина, вызвала меня к себе:

- Ты, говорят, жилье ищешь?

Я хотела гордо ответить «Нет, мне и здесь хорошо», но спина так нестерпимо болела, что я пролепетала «да».

- У меня племянник женится и переезжает к жене. – После слова «жене» она недовольно поджала губы, и стало ясно, что она не в восторге от избранницы своего племянника. – Комната остается. Пустая. Упрошу, чтоб недорого сдал. В центре. Подумаешь?

Я не стала даже думать, понимая, что еще одна ночь на полу в общаге – и я превращусь в инвалида.

Так я поселилась в этой комнате. Хозяину комнаты я, очевидно, понравилась, потому что сдал он мне ее за сущие копейки.

 

Большая светлая комната в пятикомнатной коммуналке,  с мебелью – что может быть лучше? Во всяком случае, я была совершенно счастлива.

Мои соседи были совершенно обычные люди. В одной комнате жила семья с двумя детьми – старший ходил в школу, младший в детский сад.  В другой – библиотекарша с дочерью-подростком. В третьей – пьющая одинокая старуха, начавшая пить после того, как ее дочь насмерть сбила машина, а зятя посадили за кражу. Внучку, двухлетнюю большеглазую кроху, отдали в детдом – оставлять ее с бабушкой социальным работникам казалось опасным; большую часть времени женщина пребывала в пьяном забытьи.

От прежнего жильца мне досталась довольно большая библиотека и почему-то стопка чистой бумаги. Бумага мне нужна была для стихов и рисунков. Каюсь, баловалась и тем, и другим.

Знала, что соседи читают мои стихи. Сама слышала, как интеллигентная библиотекарша неопределенного возраста говорила по телефону подруги: «А новая соседка – студентка – такие стихи замечательные пишет». Притом, что стихи были дрянь. Ну, да бог с ними...

Про комнату эту слышала много чего. Владелец комнаты – молодожен – периодически забегал в гости. Приносил водку и вишневый сок. Водку – себе, сок – мне (я как-то обмолвилась, что люблю вишневый сок).

- До меня тут жила девушка – такая легкая, маленькая, глаза цветом как виноград.... этот, как его?

- «Дамские пальчики»?

- Во-во! Тоже чего-то все писала. А  однажды собрала свои вещи и ушла неизвестно куда. Неделю никаких вестей от нее не было. (Долгое молчание, потом тяжелый вздох). – А потом соседи – родни у нее не было – ходили на опознание.

- Ее, что, убили?!

- А черт знает? Говорят, с моста прыгнула. Жалко ее, красивая...

У моего квартирохозяина были страшно грустные карие глаза – как у сенбернара. Видно, женитьба не пошла ему на пользу.

Он был художником, а на жизнь зарабатывал дизайном штор. И будем откровенны, шторы он рисовал лучше, чем картины...

Он всегда приходил один. Без жены.

- Почему она не ходит ко мне в гости вместе с тобой? – спросила я как-то.

- Она занята, - отрезал он.

 

А что же я?

А я жила тихой, спокойной жизнью, утром – на занятия, вечером – домой. Дружила с соседями по квартире. Обедала в столовой института, ужинала – то в одной комнате, то в другой. Иногда выбиралась в кафе неподалеку – там были вкусные блинчики и кофе с молоком...

Тогда же я начала писать. Сначала – стихи. Затем появилась потребность фиксировать свои впечатления – от жизни, от людей, от города. Стала вести дневник. К счастью, бумага была. Хозяин так торопился переехать из коммуналки в отдельную квартиру, что оставил все свои книги и письменные принадлежности. Оставил, как выяснилось, мне...

Пришла зима. Квартира была на первом этаже, и в дни, когда шел снег, в комнате становилось сумрачно. В такие минуты казалось, что снегопад никогда не закончится, и деревья будут вечно стоять, недвижимы, заваленные снегом.

А однажды мне захотелось рисовать. Напротив института, где я училась, была художественная лавка. Так у меня появились кисти и краски. И вскоре комната была завешена рисунками. Мой квартирохозяин – художник – приходил от них в ужас:

- Какой ужас! Где ты этому научилась?

- Сама. Срисовала из журнала, вот посмотри!

- Но это же... Чудовищно! – и все в том же духе.

Картинка, которая вызвала такое возмущение,  была портретом какой-то красавицы, срисованной из журнала «Нива» начала прошлого века. Глаза с поволокой, черное платье. Мне так понравилась та картинка, что я решила ее скопировать. Для этого потребовались тушь и акварель.

Но приятель мой остался недоволен.

- Так не рисуют! Вот так надо! – норовил исправить, но я строго-настрого запретила.

 

Со всеми соседями я поддерживала хорошие отношения. Можно сказать, мне повезло: они были дружелюбны, вежливы и корректны.

По вечерам в квартире кипела жизнь: слышались голоса, смех, разговоры.

Звонил телефон – в основном, звонили соседской девчонке – не то Полине, не  то Карине – ее поклонники.

На общей кухне громыхали кастрюли, шипело масло на сковородках, пахло борщом или котлетами.

У пожилой четы за стенкой по вечерам хрипел настоящий граммофон – с большой трубой, с золоченой иголкой, за такой удавился бы любой собиратель антиквариата. Сквозь хрип можно было услышать звуки мелодий начала двадцатого века – фокстрот, чарльстон, танго.

В передней стоял огромный тяжелый шкаф из мореного дуба. Потом я узнала, что этот шкаф принадлежал тому самому писателю.

В шкафу жильцы хранили верхнюю одежду и уличную обувь. Каждый раз, когда кто-то открывал шкаф, дверь утробно взвывала, как от удара, а потом тяжело всхлипывала. Ничего удивительного – такая древность.

А по ночам мне снились женщины в легких синих платьях и их кавалеры во фраках – как в журнале «Нива». Они танцевали что-то вроде котильона.

 

Однажды я засиделась допоздна – готовила перевод по английскому. Закончила я уже за полночь. Однако спать мне не хотелось, и я взяла книжку и удобно устроилась на продавленном диванчике с вылезающими пружинами...

Как вдруг в дверь постучали.

 

3

 

- Здравствуйте.

- Здравствуйте, - опешила я.

На пороге стоял человек с окладистой бородой и в дорогом кашемировом пальто.

- А... Алексей где?

- Он съехал.

- Ах ты, черт. Давно?

- Три месяца уже. Он женился.

Человек замолчал и рассеянно погладил бороду.

Мне почему-то стало жалко его.

- Давайте, я передам Алексею, что Вы приходили. Он здесь часто бывает, мы друзья. Что ему передать?

Незнакомец присел.

- Вот так и проходит жизнь... – задумчиво произнес он. – Люди уходят из твоей жизни, как из дома, в котором ты живешь. Замечали ли Вы, что наше сердце – это тоже дом, в который периодически въезжают новые жильцы. А старые – выезжают... навсегда.

Мне стало не по себе.

- Ну, что Вы, в самом деле, - я сделала неловкую попытку утешить его. –  У меня есть номер Алексея, позвоните ему. Он же просто переехал.

- А Вы видели когда-нибудь шапку-невидимку?

Этот вопрос застал меня врасплох. Причем тут шапка-невидимка? Странный какой-то...

Он огляделся по сторонам. Посмотрел вверх, на потолок. Осмотрел рисунки на стенах. Он так и не разделся, остался в пальто и ботинках.

- Хотите чаю? – предложила я.

Но чая у меня не оказалось.

- Простите, - мне стало стыдно. – Я гостей не ждала.

- А пойдемте ко мне. У меня есть чай.

Я подумала, что он шутит.

- С ума сошли? Мне с утра в институт! Да и вообще.

- Ну, как хотите, - сказал он грустно. – А вообще зря это вы. Вернетесь потом домой, а утром пойдете в институт. Или куда хотите...

Мне стало жалко его.

- Ну, хорошо.

 

Стояла ясная морозная январская ночь. Под ногами скрипел снег, от небывалого холода, казалось, слепившийся в огромный тугой ком. Одинокие прохожие, ежась, изредка пересекали улицу. Было, наверное, минус тридцать, может быть, даже больше.

- Вам очень повезло, что Вы живете в этом доме, - говорил мой спутник. – Это не просто дом. Это живой, дышащий организм, в котором случаются чудеса – но только если в нем живут люди, которые любят этот дом.

Мне было холодно. К тому же, усталость начала наваливаться – была половина второго ночи.

- А Вы не любите этот дом. Жильцы к Вам добры, а Вы не отвечаете на их доброту.

- Ваше-то какое дело? – вспыхнула я.

Он только пожал плечами.

- Вот этот дом видите? Здесь живут неудачники. Несчастные люди. Каждый в своей скорлупе закрылся и не хочет выходить. И хоть бы ждали чего-то, а ничего не ждут. Нечего, думают. Жизнь закончилась, не успев начаться.

- Вы здесь живете? – мне становилось все любопытнее.

- И здесь тоже.

Наконец мы дошли до двухэтажного старинного дома. Памятник архитектуры восемнадцатого века, между прочим. Выполнен в стиле рококо -  выпуклые полуколонны, стены с орнаментом.

- Прошу.

Мы зашли в полутемный подъезд, в котором вполнакала горела допотопная электрическая лампочка.

Квартира моего нового знакомого находилась на третьем этаже.

 

4

 

Квартира была крошечной, даже меньше моей комнаты. Но обставлена она была куда лучше.

Старинная мебель и стены, обитые темно-зеленым сукном, делали квартиру похожей на комнату из фильмов про девятнадцатый век. Кажется, это называется охотничьим стилем.

Последняя фраза непроизвольно вырвалась у меня.

- Да, хорошее место для охотничьего домика, - услышала я голос хозяина. – Только на кого здесь охотиться? На людей?

- Ну, хотя бы! – я осмелела.

- Нынешние люди – плохая добыча, милая. Они либо чересчур пугливы, либо сами идут в расставленные силки. Да и вообще – охота... Слишком уж это....

А я оглядывалась по сторонам. На стенах – несколько эстампов, очень простых и со вкусом сделанных. Стол из орехового дерева – судя по всему, обеденный и письменный одновременно. С тремя ящичками для письменных принадлежностей и бумаг! Полка, на ней – книги с золочеными корешками. Старый магнитофон – «Маяк», кажется, стопка катушек и кассет.

- У Вас тут столько старых вещей! – выдохнула я.

- Это все мои вещи, милая, - грустно сказал хозяин квартиры. Он уже переоделся, сейчас на нем был старый свитер и джинсы. – Они живые, они содержат в себе душу живых людей. Знаете ли, я много путешествовал. Приобрел массу друзей. И врагов тоже, куда ж без них. Но речь не о них сейчас.

Так вот, каждый из них дарил мне что-то. Все мои любимые люди остались в дорогих мне вещах. Вот посмотрите, - он взял с полки какую-то фарфоровую безделушку. – Это я отдыхал на юге Франции. В доме с видом на море. А вот эта скатерть, - он показал на кремовую скатерть, которой был застелен стол, - это подарок одной моей подруги, певицы. Хотите послушать, как она пела?

- Потом, - я уже решительно ничего не понимала.

- Может, Вы голодны?

Я огляделась по сторонам еще раз. В квартире не было даже холодильника! Где он держит продукты?

- Еда у Вас на балконе? – задала я глупейший вопрос.

- Хотите взглянуть на мою библиотеку? – хозяин квартиры подвел меня  к книжной полке. – Она, на первый взгляд, небогата – большая часть книг осталась в старом доме, но это пустяки. Посмотрите, думаю, Вам будет интересно.

Я так увлеклась чтением какого-то исторического романа, что забыла о еде. Очнулась от того, что в нос ударил острый пряный запах чеснока и каких-то трав.

На столе стояла великолепная запеченная рыба – кажется, форель, - в ароматной зелени. Вокруг рыбы – свежие помидоры, зеленый лук, свежая темно-зеленая петрушка, все не такое, как в супермаркетах – настоящее, летнее. Тарелка со свежими овощами, бутылка вина... Но как?... Откуда?!

 

- Прошу к столу, - пригласил он.

Я несколько опешила, но последовала совету хозяина. К тому же, мне и вправду захотелось есть.

- Вы ничего не пьете. Это хорошее вино.

- Не люблю спиртное.

- Ну, как хотите... Да... ну и как же Вы здесь оказались?

Я нехотя рассказала, как приехала учиться, и как мне не хватило комнаты в общежитии. Как добрая комендантша – Алексеева тетка - организовала встречу с хозяином квартиры...

- И все-таки, - прервал он меня, - почему Вам так...

- Одиноко?

- Именно. Но Вам ведь не просто одиноко, Вам нравится Ваше состояние.

- Понимаете... – Глупое положение, я не знала даже имени своего собеседника. – Я не привыкла к жизни в коммуналке. Только и всего.

- Да, да... Жизнь в картонных коробках. Чем больше стен, тем счастливей человек... Так хотим быть невидимыми, черт побери.

Я вскочила. Я была сыта этой ерундой по горло.

- В общем, так, - начала я. – Если Вы можете позволить себе жизнь в отдельной квартире, а я – только в съемной комнате, это вовсе не означает, что я хуже Вас, а Вы лучше, чем я. В конце концов, - добавила я довольно ядовито, - Вы можете потерять Вашу квартиру. Всякое ж бывает... Пожар, к примеру. Или... объявятся какие-нибудь бывшие хозяева этой квартиры и – ап! – вышвырнут Вас на улицу. Что Вы на это скажете?

Я не заметила, как пришла в раж.

- А еще Вас могут обмануть. Ваши близкие друзья. Ваши самые близкие друзья. Те самые, которые дарили Вам эти удивительные вещи. И Вы! Окажетесь! На улице!

Он слушал эту страстную речь молча, на его губах играла едва заметная улыбка.

- Вы правы, - проговорил он наконец. – Вы правы. Только... и Вы можете лишиться комнаты. – Мало ли что. Вдруг у писателя (он назвал его фамилию) наследники объявятся.

Это я к чему? Самое ценное – это люди рядом с Вами. Любые люди. Плохие, хорошие, друзья, враги.  А вещи – тьфу!

Внезапно зазвонил старинный телефон. Хозяин взял трубку.

- Да. Да. Вот как? Отлично. Спасибо.

Я заметила, что он помрачнел.

- Неприятности? – осторожно поинтересовалась я.

- Пустяки.

Разговор продолжился.

- А чем Вы занимаетесь? – осмелела я.

- Изготавливаю шапки-невидимки.

- Вы, что, издеваетесь?

- Нет, ни в коем случае. У меня свое ателье по изготовлению шапок-невидимок. На любой вкус и цвет. Для мужчин, женщин и детей.

Не сумасшедший ли он, подумала я. Да нет, непохоже. Чудак, конечно, но не псих, нет.

- Хотите взглянуть на мою мастерскую, милая?  Авось и выберете шапочку по вкусу.

Было уже четверть шестого. Фиг с ним, с институтом, подумала я, один день пропущу – нестрашно.

Он сделал приглашающий жест – «За мной!».

Эту дверь я заметила не сразу. Черная дубовая дверь, маленькая, но очень тяжелая. Ручка из латуни или бронзы, потемневшая от времени. Холодный металл обжигает кожу.

- Прошу.

Крохотная комнатка – да нет, не комнатка даже, а клетушка, подсобка – с темно-зелеными стенами. Посреди – дубовый стол, похожий на тот, за которым мы ужинали, но гораздо меньше.

- А они из одного гарнитура, - поспешил заверить меня хозяин. – Мой старый друг, доктор Зельман, упомянул меня в завещании. В частности, завещал мне два стола, книжный шкаф и еще платяной из мореного дуба, который стоит в вашей квартире.

Шкаф из мореного дуба – тот самый, платяной шкаф (человек на тридцать, говорили старожилы), который стоял в прихожей!

- Ну да, ну да... Вообще-то, насчет шкафа Зельман просчитался – у него уже давно был другой владелец. Писатель, знаете? Он в свое время, когда только-только переехал в городской дом, купил у Зельмана этот шкаф, а бедняга забыл об этом. Он в старости страдал страшными провалами в памяти, ну и зачем-то включил шкаф в завещание.

В углу стояла швейная машинка, а рядом – рулон светло-синей ткани. Материал я не смогла определить.

- Собственно, вот. Сейчас шью шапку-невидимку для одного юнца. Он, видите ли, любитель острых ощущений. Парапланы всякие, серфинг, езда на мотоцикле без шлема... Ну, Вы знаете. И вот – шапку-невидимку захотел. Хочу, говорит, почувствовать, что это – когда тебя никто не видит, а ты видишь всех...

- И в ней действительно ничего не видно? – удивилась я.

Изготовитель шапок-невидимок промолчал. И вдруг исчез. Я беспокойно озиралась по сторонам – где он? вышел? или вовсе ушел?

Черт бы побрал этого «сумасшедшего шляпника», раздраженно подумала я. А что если шапки-невидимки – это только предлог? Что если он запрет меня здесь и будет держать, как пленницу? Или вовсе убьет?!

Мне стало страшно.

- Как видите, - услышала я голос, - в таких шапках человек и впрямь незаметен. При этом он видит всех, а его – никто.

Я была близка к обмороку, когда он появился вновь.

- Откровенно говоря, - продолжил он, как ни в чем не бывало, - эта шапка порядком износилась. Пора шить новую. А сейчас... я хотел бы сделать Вам подарок.

- Шапку-невидимку? – пошутила я. Но он был вполне серьезен.

- Именно ее. Сейчас найду какую-нибудь, которая Вам бы подошла – да-да, это тоже важно...

Он долго рылся в шкафчике, который стоял в углу комнаты. Тоже древнем.

- Вот! – Он держал в руках маленькую белую шапочку, расшитую золотой нитью. – Как раз для Вас. Шил для одной девушки, но она... А! – махнул он рукой и вручил мне шапочку.

- Хотите примерить?

Я осторожно надела шапочку. Странное какое-то ощущение. Интересно, а как я выгляжу? И выгляжу ли вообще?

- Зеркало!

Он повертел  головой:

- Я Вас не вижу. Где Вы?

- Возле шкафа.

Он подал мне зеркало. Мое лицо  смотрело на меня. Но шапки не было.

- Ее нет! – удивленно проговорила я.

- Да, ее видно, только когда держишь ее в руках. Снимайте ее уже!

Я сняла шапку.

- Волшебник! – позвала я. – Вы действительно волшебник!

Но его не было в комнате. Я осторожно повернула латунную ручку и вышла в большую комнату.

Он спал на диване, даже не раздевшись. Я тихо вышла на улицу, прикрыв входную дверь.

 

5

 

В моей комнате было темно.

Я уснула в одежде на своем диване. Постель не была разложена. На столе по-прежнему лежала моя тетрадь и англо-русский словарь.

В соседних квартирах кипела жизнь. Соседи собирались на работу, Полина-Карина – в школу. Или, наоборот, возвращались?

Семь часов. Это я увидела, когда зажгла свет. Но определить, утро или вечер, я не могла.

Страшно хотелось пить. Надо бы пройти на кухню, сделать хотя бы глоток воды.

Все то же самое. Вот диван, вот стол, вон там – полочка с книгами. По стенам развешены мои рисунки. Барышни в кринолинах из журнала «Нива» смотрели на меня, как показалось, свысока.

Я переоделась. Надела старый джинсовый костюмчик. Минуя кухню и ванную, сломя голову бросилась в коридор – к шкафу из мореного дуба.

Открыла дверь. Все то же: шубы, пальто, сапоги и ботинки. Но на внутренней стороны двери я заметила то, на что никогда раньше не обращала внимание.

Метка.

Дата: четыре цифры.

Шкафу было больше ста лет.

 

Черт с ним, с институтом, подумала я, выскакивая на улицу. Один день – не страшно. Желание найти волшебника, мастера шапок-невидимок, было сильнее и долга, и даже жуткой жажды.

На улице был страшный мороз – больше тридцати градусов, наверное. Я впопыхах забыла надеть шапку и теперь у меня страшно мерзла голова.

Внезапно я нащупала в кармане куртки что-то тонкое – платок? Я вытащила это из кармана. Это была шапка-невидимка!

Но вряд ли она спасет от холода.

Под фонарем снег казался желтым. Прохожие, съежившиеся, замерзшие, были похожи на птиц – голубей или что-то в этом роде.

- Извините, - обратилась я к незнакомцу с дипломатом и в очках с толстыми линзами. – Вы не подскажете... В общем, сейчас утро или вечер?

Он посмотрел на меня как дезинфектор на таракана или клопа – брезгливо.

- Девочка, бросай наркотики, - сказал он и торопливо зашагал дальше.

Да пошел он.

Был ясный морозный вечер – или утро, теперь уже все равно. На безоблачном небе неподвижно висели звезды, похожие на бутафорские звезды из фольги, которые я в детстве видела в кукольном театре. Фонари, расставленные тут и там, делали пейзаж еще более неестественным и похожим на рождественскую открытку с ее вечным мотивом – снег, фонарь, темное небо.

Вообще-то было очень красиво, но сейчас был страшный мороз, а я мучалась неизвестностью – что со мной было прошлой ночью, да было ли? К тому же, к адской жажде прибавился еще и голод.

Наконец я добежала до ближайшей забегаловки. Порылась в рюкзаке, который предусмотрительно захватила с собой. Вытащила пятидесятирублевую купюру.

- Кофе черный, - быстро произнесла я. – И бутерброд. Скорей.

- Вы бы хоть в меню заглянули, - проворчала полная немолодая официантка, правда без особой досады – видимо, привыкла ко всему. Но заказ записала  и деньги взяла.

Кофе был не в меру крепкий, хлеб – черствый, а сыр – засохший. Но меня в тот момент это мало волновало.

 

6

 

Перед тем, как уходить из кафешки, зашла в туалет – поправить прическу. Поняла, почему тот дядька говорил о наркотиках. Совершенно безумные глаза больного человека на бледном лице – вот что я увидела в зеркале.

Но почему-то не ужаснулась.

Уже на входе дорогу мне преградили двое подвыпивших парней в кожаных куртках.

- Привет, красуля. Выпить хочешь?

- Пошел ты, - пробормотала я.

- Э... Как это «пошел»?

Так... Попала. И тут я вспомнила про замечательный способ выкрутиться из, казалось, безвыходной ситуации.

В кармане лежала шапка-невидимка. Я достала ее из кармана и неловко натянула, прямо на шапку.

Смотреть на тех двух недотеп, растерянно озирающихся по сторонам, было настоящим удовольствием.

Дойдя до дома, где жил волшебник, я сняла шапку и положила ее в карман.

 

Квартира на третьем этаже была пуста.

Ни книжных полок с золочеными корешками. Ни фарфоровых ваз. Ни магнитофона «Маяк» с кассетами. Ничего.

Даже мебели нет. Но как? Как он успел собраться? Ведь прошли, наверное, сутки – и только!

Я открыла потайную дверь. И обомлела.

Комната, где недавно стояла швейная машина, была пуста. Только на полу валялся светло-синий лоскут.

Черт знает что.

- Что Вы здесь делаете? – услышала я голос за спиной.

Это была незнакомая молодая женщина лет двадцати пяти в сером платье и таком же пуховом платке, накинутом на плечи. Светлые волосы стянуты в пучок на затылке.

- Что Вы здесь делаете? – повторила она.

- Пришла в гости к знакомому, а его нет!

- Понятно, - сказала незнакомка и тут же исчезла. Может, у нее тоже была шапка-невидимка?

Я осторожно прикрыла дверь и вышла на лестничную площадку. Мне навстречу шла женщина с детской коляской.

- Извините меня. Я хотела узнать... знаете ли Вы жильца из десятой квартиры?

- Немного. Он очень вежливый, дружелюбный, только... тихий какой-то. Кажется, портной.

- Вы знаете, почему он уехал?

- Не знаю. Ему позвонили, кажется, и он уехал. Ничего не взял с собой!

- Спасибо, - пролепетала я.

А куда же тогда подевались вещи?

Я вышла на улицу и зашагала в сторону  дома. Мороз крепчал.

 

7

 

Поезд прибыл на станцию. Мы вышли и теперь растерянно смотрели друг на друга.

- А где ты теперь живешь? – спросил я.

- У друга своего. Он меня приютил, когда меня в очередной раз выселили из съемной квартиры. А до этого вообще в пустом доме жила на окраине города. Ни света, ни воды. Спала на досках. Потом заболела, и... пришлось снова снимать жилье. 

- У меня есть табак, - неуверенно сказал я. Порылся в поясной сумке, достал початую пачку «Боркум Рифф» и трубку. Протянул ей.

Она улыбнулась:

- Спасибо. То, чего мне сейчас не хватает.

Я как-то странно посмотрел на нее. Сколько ей сейчас – двадцать четыре? двадцать пять? Она выглядела совсем девчонкой.

- Признайся – ты все выдумала?

Она смутилась.

- Ведь не было этого? И шапки-невидимки не было?

- Не было!

- Тогда зачем... – начал я. Но она исчезла самым таинственным образом.

- В чем дело, черт возьми! Что ты натворила?

- Я все выдумала, уважаемый! – послышался ее голос совсем рядом со мной – но ее не было. – Это неправда! Шапок-невидимок не бывает!

И она снова возникла передо мной. В руках у нее была белая шапочка из тонкой ткани, расшитая золотой нитью. Она смеялась.

- Но...

- Спасибо за табак. Звони, если что.

Она ушла, а я еще долго стоял на привокзальной площади.

И ни с того ни с сего подумал, что не записал ее телефонный номер.

 

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.