Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 58 (апрель 2009)» Для умных» Карьеризм (статья для "Энциклопедии современной жизни")

Карьеризм (статья для "Энциклопедии современной жизни")

Кудряшов Иван 

КАРЬЕРИЗМ

Слова – самые точные сейсмографы, четко регистрирующие основные тенденции и подвижки в обществе. И так вышло что в наши дни слова «карьера» и «карьеризм» употребляются в довольно противоречивой связке коннотаций и значений. Карьера утверждается как одна из главных целей для современного человека; но быть или слыть карьеристом до сих пор как-то не принято, а само слово  «карьеризм» отнюдь не потеряло своего негативного звучания (не только в речах социалистически настроенных, но и в индивидуалистских дискурсах – например, в призывах «даун-шифтеров»* или психологов и прочих "любителей позитива").

Так в чем собственно состоит карьеризм? – такой вопрос стоит перед любым молодым поколением и во все времена. Он заключается в том, какой приоритет будет отдан карьере в жизни и в связи с какими ценностями (по одной из версий этимология слова происходит от ит. carriera – жизненный путь). И сегодня этот выбор делается в ситуации, когда современные масс-медиа настойчиво намекают на первостепенность такой ориентации.

Мир требует от нас быть успешными, и что характерно – в первую очередь в профессии, престижной и доходной. Идет ли речь о том, чтобы состояться как творческая личность, человек выдающихся способностей или просто счастливый семьянин? Вряд ли, разве что на страницах попсовых психологических брошюрок.

Заработать признание и капитал (где одно обращается в другое), как можно быстрее, даже вне зависимости от личных заслуг – вот идеал карьеры в наше время. Самое главное - скорость взлета, минимальные затраты времени на то что бы "все мечты сбылись"; и здесь нельзя не вспомнить другую версию этимологии слова "карьера" - бег (т.е. необходимо уподобиться скаковой лошади в погоне за статусом). Впрочем, карьера протекает не в вакууме, а в достаточно плотной социальной среде, где любой интерес и любая воля сталкивается с множеством других воль и интересов. Тот факт, что я неизбежно включен во взаимодействия с другими, превращает простые прагматические вопросы карьеры в сложные дилеммы и апории этического, эстетического и экзистенциального характера. Именно поэтому мое отношение к собственной карьере всегда уже опосредовано моими и чужими желаниями, оно вписано в образ того, как я желаю прожить/потратить свою жизнь. В этом плане карьера как самоцель – довольно курьезная вещь, подобная жизнь вряд ли станет объектом завистливого желания, скорее - насмешки. Но карьерный успех в обществе довольно легко конвертируется в достижения на иных поприщах. Вся проблема в том, что при таком подходе любая карьера – лишь вынужденный (навязанный обществом) способ достижения иных желанных целей, а всякая профессия – только случайная сфера применения функций и отдельных способностей конкретного человека. Такой подход несет полное отчуждение меня от моей деятельности, делает рабочее время пустым, прожитым зря, выброшенным из жизни.

Важно отметить, что в самом живом и актуальном виде проблемы карьеризма возникают лишь тогда, когда вопросы карьеры вступают в сложные отношения с вопросами любви, дружбы или общечеловеческих ценностей.

В-первую очередь это, конечно, жесткий выбор между карьерой и личными отношениями (любимым человеком). Этот выбор пролегает от раздела физического времени между работой и «семьей» и до определения значимости каждой сферы в жизни с перспективой этического жертвования чем-либо. Устройство современного социума, по сути, не предполагает возможности полностью снять это противопоставление (разве что для маргиналов).

Подобная проблема обычно предстает перед мужчинами и женщинами в несимметричном виде. Для мужчины – это выбор, в котором карьера уже обладает преимуществом. Тот образ, посредством которого конструируется мужчина в нашем обществе, в принципе не может предпочесть любовь карьере. Суть задачи для мужчины – найти такой способ выбрать карьеру, при котором возможно сохранить что-то еще (семью, любовь, уважение к себе). И потому неудивительно, что общество с большим пониманием и терпением принимает мужчин-профессионалов, пожертвовавших своими чувствами и отношениями (распространенный в литературе и кино типаж одинокого профи, воспринимающего женщин не более чем временный отдых, забаву), чем тех, кто сделал ставку на любовь. Подобное отречение от карьеры традиционно воспринимается не иначе как символическая кастрация, потеря мужественности как таковой.

Для женщины напротив – карьеризм, это род соблазна, в котором однозначный выбор всегда плох. Если выбор в пользу отношений можно расценивать как отказ от себя как личности, уход в тень мужчины (отца, брата, мужа или даже сына), то выбор в пользу карьеры – противоестественный отказ от себя как женщины. Таким образом, женщина стоит перед поиском формы, в которой выбор одного из членов дилеммы всегда поддерживается (по крайней мере, симуляцией) успешностью и в другом. Что характерно для такой ситуации – это явная диспропорция: женщины с карьерой много чаще жалуются на то, что нет/не было времени найти своего мужчину, родить детей, по сравнению с теми, кто сетует на семью, не позволившую сделать карьеру (выводов на сей счет делать не берусь, ибо не тешу себя мыслью, что хорошо понимаю мотивы женщин). Очевидно и то, что для женщин эта проблематика в наиболее остром виде стоит в рамках репродуктивного возраста, для мужчин же подобное обострение более вариабельно (от пробивания юного таланта до самоутверждения в пожилом возрасте).  

Здесь, конечно, нужно отметить и тот факт, что личные вопросы и карьера никогда не существуют автономно, они изначально связаны. В действительности отношения касаются всей личности, поэтому, так или иначе, затрагивают вопросы карьеры, более того – именно успешность карьеры, а также род занятий, личная позиция, мотивы выбора профессии и прочие аспекты уже вписаны в возможность этих отношений. Говоря просто, моя карьера (и мое к ней отношение) – это часть (позитивная или негативная) моей привлекательности для партнера, возлюбленного, супруга или для друзей.

Во-вторых, отнюдь не редка проблема соотношения карьеры и дружбы (см. ст. Дружба). Она представляет собой обратную модификацию мужского выбора между карьерой и семьей. Суть инверсии заключается в том, что каким бы ни был сам выбор, он должен быть представлен как отказ от выбора в пользу карьеры. Весь цинизм ситуации заключен в том, что даже отъявленный карьерист в ситуации, когда ему противостоит друг, стремится найти оправдание, лежащее вне сферы делового общения: начиная от перекладывания решения на Другого (решение начальства, заведенный порядок повышения, везение и т.д.) и заканчивая объективацией личных обстоятельств (необходимость содержать семью, личные заслуги, незнание и пр.). Таким образом, фактически сама карьера делает выбор между собой и другом, в то время как человек неспособен взять на себя ответственность за этот выбор, который хотя и предрешен, но все-таки оставляет свободу отношения к нему. Однако так ли все радужно в том случае, когда человек действительно отказывается от повышения, прибыли или других карьерных претензий рад дружбы? Если, к примеру, партнер по бизнесу, который срывает условия договора, является в то же время моим другом, то что я должен выбрать: суровое наказание («бизнес есть бизнес») или понимающее снисхождение? Парадоксальным образом, оба выбора – ложны, содержат в себе долю неискренности. Не является ли сама ситуация проблематичной для существования дружбы, когда она встает «на равных» против дела и индивидуального успеха? Разве дружба (в идеале) не подразумевает такого отношения, которое в принципе не может быть затронуто карьерными перипетиями? Настоящие друзья в этом смысле – как раз те, кто готов каждый со своей стороны пойти на уступку или даже жертву, но которой собственно не требуется, дабы не нарушить «статус кво» дружбы (т.е. по сути, применительно к вышеупомянутому примеру сам виновный партнер, именно потому что он друг, должен сам себя наказать со всей строгостью условий договора).

В-третьих, карьера как таковая может становиться под вопрос и в виду явного противоречия профессиональной деятельности каким-либо всеобщим ценностям, нормам морали или частным интересам. И повод к такому размышлению есть практически у подавляющего большинства работающих. Тысячи людей работают на корпорации, очевидно виновные во многих глобальных проблемах, точно также тысячи людей задействованы в бесполезных, паразитических или даже откровенно вредных сферах, которые либо ничего не производят, либо производят мусор, массивы бесполезной информации и симуляций, помехи и шум.

Однако мы легко уходим от таких проблем. Мы не видим своих «заслуг» в глобальных проблемах (экология, бедность, падение культуры и т.д.). В частных же случаях – апеллируем к объективной необходимости и неизбежности: «должен же кто-то делать эту работу» и «если не я, то кто-то другой все равно будет это делать».

Еще один существенный экзистенциальный момент в этом вопросе – это столкновение человека с Организацией, административной машиной и всеми ее негативными возможностями: коррупцией, бюрократией, формализмом, халатностью и т.д. В процессе социализации – в школе, вузе, армии – каждый получает этот кафкианский опыт взаимодействия с большим Другим организации, но именно в карьере человек вынужден полностью его принять. Сама форма принятия, выработка своего отношения к этому – в каком-то смысле этический тест для личности, выбор, задающий ее дальнейшее развитие.

Но вернемся к этому странному противоречию между карьерой и карьеризмом. «Вы все должны делать карьеру, но при этом не быть карьеристами!" – вот простой призыв общества потребления наших дней. Нетрудно догадаться, что первая часть этого призыва ориентирует нас на зарабатывание денег (а не самореализацию), а вторая – на потребление, на продвинутое потребление собственной жизни, в котором мы собственно и должны реализовать себя, свою индивидуальность. Не будь карьеристом – здесь значит, не отождествляйся со своей позицией (со своей профессией), что как замечает Жижек в одном из своих интервью и есть идеология как таковая: думать что ты являешься еще кем-то, отделять себя от собственной позиции. Однако почему бы не перевернуть это отношение, утверждая позитивную природу карьеризма с одновременным ограничением значимости карьеры? В моем понимании карьера  нуждается в ограничении, именно дабы стать ценностью «самой по себе», а не быть фантазматическим экраном, на который проецируются любые наши устремления (от повседневных потребностей до духовных поисков). Да и так ли плох карьеризм? Как произошло, что традиционно столь почитаемое Служение Делу и профессии стало пугалом, синонимичным цинизму, корысти и отчужденности?

Карьеризм в моем понимании – очень здоровая ориентация, если мыслить ее вне господствующей либеральной трактовки карьеры и социального взаимодействия/соперничества. Почему бы нам не попробовать очертить возможность совершенно иного представления о карьеризме без «по-трупам-и-головам-хождения»? И не странно ли что либерализм, провозглашающий права и свободы, в то же время превращает нас в бессмысленных яппи и ямпи?

Карьера – нормальный и естественный путь для человека с потенциалом, если он начисто не лишен амбиций и честолюбия. Именно здоровое честолюбие здесь признак адекватного отношения к себе, а вовсе не наоборот. Человеческое существо, стерилизованное от амбиций – скорее насмешка над человеком, чем идеал (даже святые имеют свою амбицию). Разве здоровое умение делать то, что востребовано и оценено по достоинству – это не одна из истинных добродетелей, истинность, которой утверждается самой практикой? В этом плане трезвый выбор профессии и ориентация на карьеру – вероятно наиболее правильный подход к Делу, служение которому человек воспринимает как свой долг или даже призвание.

Почему же нас принуждают к образу самого крайнего проявления карьеризма и соперничества – идти по головам, растоптать соперников? Откуда эта извращенная фантазия махрового социал-дарвиниста, которая не идет ни в какое сравнение с картинами естественного отбора в природе (как отмечал еще Конрад Лоренц животным не присуща жестокость, а от себя добавлю - и подлость)? Разве не очевидно, что в такой конкуренции что-то не так.

Во-первых, ориентация на «уничтожение» другого – опасная практика и для существования собственной личности, потому как человек помещает себя в ловушку страха (что другой растопчет меня) и аутизма (без другого нельзя определить себя, принять себя). А, во-вторых, движение по карьерной лестнице как самоцель – полный абсурд. Не факт что удачная карьера, легкий подъем – это свидетельство того, что человек занят «своим делом». Напротив, усилия, преодоление себя и препятствий – критерий истинного участия человека в выбранной профессии. Более того, успех в конкретной узкой сфере – не всегда свидетельство развития и раскрытия потенциала, вполне вероятно что это удачная форма паразитизма и как следствие: потеря качеств и навыков, ведущая к неспособности приспособиться к новым условиям (ср. ситуация с «офисным планктоном» в период экономического кризиса).

В самом деле, чем собственно карьерный рост противоречит (в своей сути) личностному развитию, самоорганизации коллективов и интересу всего общества? Да ничем, просто для этого нужно быть честным, хотя бы по отношению к себе. Или как молвит английская поговорка «Honesty is a best policy» **. Слово «политика», я полагаю, употребляется в поговорке не случайно, и вовсе не только как метафора образа поведения. Это прямое указание на власть, потому как карьеризм, противопоставленный другим важным устремлениям и ценностям, оборачивается зависимостью, а честная карьера дает не только развитие, но и власть, силу влияния.

В этом плане обратим внимание что либерализм, поощряющий карьеризм и конкуренцию, вовсе не открывает каждому все дороги, и уж тем более к власти. Либерализм – это идеология конкуренции par exсellance, но она не предполагает тотальности этого принципа. Напротив, это идеология, в которой «молодые бизоны» с азартом и рвением утаптывают друг друга в плодородный слой земли, пока «пожилые» делят стадо. При этом никакой явной жестокости и насилия – скальпирование соперников проходит по общепринятым правилам, претендующим на статус справедливых и общечеловеческих. Я бы назвал такую идеологию ущербной религией престарелых собственников, которым во что бы то ни стало важно сохранить свои приобретения. Для молодых же естественным образом более свойственна позиция революционеров и ниспровергателей – именно они должны оживлять и развивать свои профессии в борьбе с тем, что уже отжило и более не несет пользы Делу. Само собой либерализму как охранительной теории легче всего заставить молодых бороться друг с другом, дабы уберечь свои достижения от критики и развенчивания, дабы продолжать «почивать на лаврах».

Социальный активизм и карьеризм могут идти рука об руку в достижении общих целей. И если сравнивать с либеральной моделью, то мне симпатичнее любая другая, даже например, карьеризм в фашистской идеологии. Это молодое поколение очень активно вступало в карьеру сразу после учебы, они шли туда полные решимости стяжать самые высшие достижения. Конечно, нужно помнить, что пошли они в военные летчики, в ученые, изобретатели и врачи на службе армии, в чиновники и функционеры системы – и я ратую явно не за это. Но это поколение активно работало и трудилось – каждый в своей области делая карьеру – не только на свое благо, но и на благо всей страны. Причем, никто не требовал от них жертв, идеологическая риторика нацизма отнюдь не призывала отказываться от своих желаний ради «Общего дела», напротив, она возводила в долг реализацию собственного призвания (в языческом духе – т.е. поиск своей Силы и ее реализация). Такая модель карьеры, явно ориентированная на молодость и порыв, мне больше импонирует, чем старчески-охранительная модель либерализма. Вместо того чтобы использовать достоинство и энергию молодых на общую пользу, либерализм придумывает регламентированные (например, толерантностью) способы канализировать эти силы подальше от реальных изменений и свершений – прямиком в пустопорожние схватки и самоограничения.

И это очень важный момент – в либеральном обществе главными "акулами" являются сугубо «правильные мальчики», которые считают что делают все по правилам и вовсе никому не вредят. Именно элемент самоограничения позволяет распределить энергию соперничества – по горизонтали, никак не затрагивая ни высшие, ни низшие слои. Иными словами, говорим ли мы о политике или о частной профессии – мы все равно получаем порядок, в котором можно делать все что угодно, но только то, что никак не меняет структуры власти, правил игры. Так на либеральных правах и свободах взрастает полуфеодальная структура корпораций, в которой по сути-то и нет никакого карьеризма. В самом деле, для меня карьеризм – это активные достижения, причем именно мои собственные, в которые вложены личные усилия, таланты и знания. Карьеризм корпоративный – нечто совершенно иное, здесь все усилия направлены лишь на, так сказать, «правильное поведение», т.е. деятельность выгодную вышестоящим, за которую тебя могут наградить повышением (а могут и не делать этого). Т.е. вместо личных достижений, ты жертвуешь своими желаниями, временем, способностями, которые не востребованы, чтобы большой Другой однажды тебя «погладил по головке», подкинул подачку. Единственное что здесь остается человеку – питать свой эгоизм достигнутыми статусами и вести подобие маргинального социального существования, т.е. отказаться от участия и влияния на общество.

Карьеризм действительно может быть разрушительной силой, поэтому части общества необходимо навязывать остальным ограничения и правила. Но и попытка видеть в вопросах профессии только самореализацию – глупость, стремящаяся элиминировать человеческую негативность – насилие, настойчивость, конфликт. Во многом карьеризм можно уподобить ратному делу или любому другому Делу: именно это позволит создать разрыв между «почему я делаю» и «почему я вынужден делать», т.е. отделить собственно профессию от ее функции по добыванию денег. В самом деле, оставляя личный выбор профессии и скажем так собственной доктрины (наступательно-агрессивной, оборонительной, ситуационной, справедливой и т.д.) вне рамок карьеризма, мы получаем практически в чистом виде вопросы тактики и стратегии, вопросы средства и способов достижения целей. В некотором смысле, эти вопросы карьеры и карьерного роста легко описываются в аристотелевской модели добродетели: храбрость и осторожность – предпочтительная «золотая середина» между крайностями безрассудства и трусости. Кроме того, нужно понимать, что за выбором карьеры стоит не только позитивное измерение – созидание, личный вклад и участие, реализация. Негативное измерение карьеры также важно: ведь всякое действие есть отказ и ограничение, но всякое ограничение есть оформление, актуализация, конкретизация – в конечном счете, себя и своей жизни. Быть может карьера и не требует жертв (хотя смотря какая), но усилий и некоторой аскезы – без сомнения.

Самое важное:  рассматривать карьеру  как «личное дело» - как то, что в полной мере задевает мои интересы, желания и главным образом вопросы самоидентификации. В самом деле, фундаментальная иллюзия, что я являюсь еще кем-то, т.е. только на работе «я такой» – это и есть основа подавления в нашем обществе. Иллюзия о самореализации в ином – это то, что заставляет нас мириться с несправедливым положением а работе и в обществе. Разорвать этот круг можно лишь одним способом – делать то же самое что делает карьерист, быть карьеристом, но с другим умыслом, мотивами и целями. Одновременно, не теша себя мыслью, что сейчас я отступлю от себя, добьюсь повышения, а затем вернусь к собственным желаниям.

Желание как ориентир призывает к отказу от компромиссов – либо получить желаемое (на 100%), либо не получить ничего. Как же тогда это совместить с необходимостью стратегических отходов и тактических уступок для достижения цели? Формулы нет, и быть не может – принимать решение всегда вам и только вам, на свой страх и риск. Таким образом, та позиция что я отстаиваю в отношении карьеризма не дает ответов, но позволяет квалифицировать неверные и неточные ответы (подтасовки, софизмы, идеологические клише, неучтенные моменты) и ставить перед собой снова и снова правильные, а главное честные вопросы и задачи (следуя идеям Жижека такой подход следует считать истинно философским).

В конечном счете, лично мне ясно самое главное. Здоровая социальная активность не может протекать только по маргиналиям, если она желает быть не просто позой, а результативной деятельностью. Всякий, кто стремится к изменениям, должен стремиться к высокому статусу (прошу заметить «статусу», а не «чину»), здесь важно понимать, что карьера дает возможность влиять на этот процесс не только снизу, но и сверху. Люди – существа статусные, иерархические (что по своему также подтверждает Лакан) – отсюда вопрос политики, власти, влияния как такового. И на это нужно осмелиться – так же как и для всего остального, для карьеризма необходимо «мужество (или даже точнее к Тиллиху – «кураж») быть».

 

*   Даун-шифтинг (от англ. down shift) – социальный тренд, наиболее ярко выраженный в отказе от высоких зарплат, карьеры, социальной ответственности, ради освобождения большего времени для себя, для развлечений и покоя.

**   Честность - лучшая политика (англ.).

 

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.