Хопкинс Д. Дадаизм и сюрреализм. Очень краткое введение. – М.: Астрель: АСТ, 2009. – 224 с.: ил. – (Оксфорд).

 ДАДА – СЮР

– У Вас есть Терри Иглтон «Марксизм и литературная критика»? – спросил я сходу, спокойно ворвавшись в магазин F, со столов которого вечно валятся драгоценности.

– Последняя книга, – сказал продавец мужчина (Продавец 1).

– Ты уверен? – обратилась к Продавцу 1 продавец женщина (Продавец 2).

– Да! – решительно ответил Продавец 1 Продавцу 2, сделав указующий жест в сторону маленького-маленького продукта «Свободного марксистского издательства».

ПОТРЕБЛЯЙ

Или

НЕ ЧИТАЙ

Молотом по наковальне било счастье. Что ещё надо, когда рядом любимый че, где-то в будущем затаился Че, а рядом с Иглтоном лежит оксфордский покет-бук «Дадаизм и сюрреализм» Дэвида Хопкинса?

ДА

да

– Спасибо! – по-доброму бросил я Продавцу 1 и Продавцу 2.

Я пришёл за тем, что хотел. Получил – купил. Даже с перебором взял, учитывая приобретение не только «Марксизма…» и Хопкинса, но и Жака Лакана. Желание исполнено. С избытком. Почти с избытком.

С

ю

Р

Герберт Маркузе не любил книги в нетвердом переплете. Известный компанейский критик Майкл Уолцер иронизировал над этим, когда писал одну из своих работ, держа мягкого Маркузе в руках. Ирония иронией, но в таких книжечках есть огромнейший минус: они лихо разваливаются. Держал ли Уолцер рваного Маркузе – неизвестно. В моих же руках книга Дэвида Хопкинса «Дадаизм и сюрреализм. Очень краткое введение», вступившая в процесс распада (чтение ее разрушало).

Что интересного мы узнаем, когда читаем эту книгу?

Дадаизм и сюрреализм – это кипящие волны для тех, кто любит свободу. Это как бы защита от собственного тоталитаризма. Выкапывая проблемы из себя, их переносят вовне. Потому идет борьба не с собой, а с вымышленным и реальным.

Зачем они это делали? Выскажу грубую мысль, которую можно выломать из Хопкинса: дадаисты и сюрреалисты нуждались в поглаживающей ежовой рукавичке. Это  желание перерастало в волю влезть в эту шипованую перчатку, шерстить ею других. Ампутация доброты, установление на ее место железной терминаторской лапы или слизкой улитки.

Да, некоторые дадаисты и сюрреалисты были анархистами и коммунистами. НО! Каково в этой среде было отношение к женщинам? Разное, однако, во многом потребительское. В женщине трудно разглядеть творца.

Да, Андре Бретон навещал Троцкого, разошелся с линией сталинской партии. НО! Были и те, кто эту линию поддерживал, переходя из размытого сюра в сталь.

Да, и сюрреалисты, и дадаисты были антиколониалистами (поголовно ли?). НО! Не относились ли они к «малым народам» как к маленьким забавным существам?

Да, да и еще раз да. Всему можно сказать да, как и нет…

«Граф Лотреамон перешел за грань, отделяющую творчество от безумия, потому что для него творчество – это уже ограниченность, и только по ту сторону творчества начинается невыразимая торжественность»1. Сами дадаисты и сюрреалисты, за редкими исключениями, с ума не сходили, ограничиваясь внешней средой, доводя общество и близких.

1968 год показал, что идеи дадаистов и сюрреалистов дали плоды: Отца стали звать еще более громко, чем это было в начале XX века. Крик был услышан, благодаря чему некоторые из бунтовщиков стали респектабельными политиками. Скепсис по отношению к Фрейду обернулся неожидаемым оборотнем.

Мелкое как жучки сравнение: «Отличие сюрреализма или магического реализма от тоталитарных форм искусства того времени (30-40-е годы XX века – А.В.) только в “индивидуальном” характере его инсценировки, остававшейся в рамках искусства, в то время как в Германии или России предикаты сюрреалистического художника-демиурга перешли к политическому вождю. Впрочем, близость этих течений показывается переходом ряда французских сюрреалистов в лагерь социалистического реализма или фашизма, интересом Сальвадора Дали к фигурам Ленина, Сталина, Гитлера и т.д. (курсив мой – А.В.)»2, – пишет Борис Гройс в «Gesamtkunstwerk Сталин».

Утопии, на то и утопии, чтобы не иметь не только своей невоображаемой почвы, но и отсутствовать во времени. Это дает право возникать на отрезках часов, на циферблате истории. Книга Хопкинса одно из таких появлений… И что, что он профессор Университета Глазго?

стоит

ЧИТАТЬ