Об истории возникновения группы "ГУЛАГ"

На сегодняшний день я не участник ГУЛАГА как музыкант, скорее директор группы. Основная моя деятельность сейчас – это Независимая Национальная Творческая Корпорация. ННТК – такая контора, которая занимается помощью русскому андеграунду: организация концертов, репетиционная деятельность, выпуск продукции, весь спектр раскрутки. Отличие от шоу-бизнеса в том, что мы имеем дело только с некоммерческой музыкой, мы сами для себя определяем формат: нравится – не нравится, душа лежит или нет.

В том году ГУЛАГУ исполнилось 10 лет. Вышло три новых альбома. А началось все так.

Музыкой мы увлекались со школьных времен. В подвалах играли Гражданскую Оборону, писали песни. До возникновения ГУЛАГА, и у меня и у Паши Григорьева (вокалист и автор текстов ГУЛАГА) были свои проекты. Его два проекта, которые я знаю: Нерв – one man project и Сварга, которая ничего общего к black-metal сцене не имеет.

У меня тоже были one man project’ы. Это были 90-е годы. Мне было 14-15 лет, я не мог позволить себе купить гитару. Потому нанимал иногда людей, вместо барабанов играли на чемоданах. Испоняли абсолютно безыдейный панк-рок с закосом под Гражданскую Оборону. Названия менялись почти каждый месяц, они были абсолютно идиотские: Лажовое Полотенце, Внутривенный Оргазм… Естественно у меня никогда не было постоянного состава. Не было людей, которые могли воспринимать музыку так, как я.

Однажды, это было в 98-м году, один знакомый музыкант пригласил на концерт группы своего однокурсника в ДК Орленок, там играла группа Сварга. Паша выделялся из всех. Они играли арт-рок, с закосом под Алису. Паша был в майке Sex Pistols, весь из себя такой панк. Потом мы естественно забухали. После нескольких дней пьянки решили делать проект. Переманили из Сварги барабанщика. Концертов не было. Играли мы Орленке, в детском центре, совершенно бесплатно арендуя площадку. Как это обычно делается: мы будем делать вид, что вы занимаетесь молодежью, а вы предоставьте нам помещение.

Затем началась пора квартирных концертов, в т.ч. электрических. Это было мое ноу-хау. У меня на квартире прошло 3 электрических квартирника. Тогда мы назывались Руда. Первое название – Бешенные Мурзилки, которое быстро поменяли на Рубилово-Дробилово. Полное название было Рубилово-Дробилово-Мочилово-Дрочилово. Тексты –безыдейный панк-рок. Ни одного текста сейчас не вспомню, хотя это были в основном мои. Это был где-то конец 98-го года.

В 98-м я как раз вступил в НБП. Политикой я интересуюсь давно: ходил на митинги, шествия, распространял газеты в школе, издавал школьный боевой листок. 93-95 годы – это расцвет красно-коричневых. Тогда нельзя было точно о себе сказать, что я – коммунист, я – националист! Мы подряд распространяли Завтра, Русский Порядок, анпиловскую Молнию. Мы не видели между ними принципиальной разницы. Для нас существовал ельцинский режим – наш враг. Детская немножко психология еще была. Я всегда разрывался, вроде я не совсем красный, но и не совсем коричневый. И я решил вступить в НБП.

Когда мы с Пашей познакомились, выяснилось, что ему политические темы тоже близки. И я привел его в партию, где-то в феврале 99 года. Мы параллельно начали писать политические тексты. Мы играли и политические и неполитические песни. Рубилово-Дробилово-Мочилово-Дрочилово культурные учреждения не стали пускать, потому мы именовались Руда. Программа называлась Хер Майор. Тексты были в духе борьбы против полицейского государства и все такое, только не особо этому предавали значение: «Хер Майор такой мудак!» Весной 99-го года были написаны песни для дебютного альбома Время Убивать. Тогда был активный подъем.

К осени 99-го стало ясно, ну какое – это Рубилово-Дробилово? Так возник ГУЛАГ.

На этом запись обрывается, по ту сторону остается информация: о появлении названия ГУЛАГ, о серьезности текстов и отношения Константина Мишина (Банда Четырех, Ожог) к проекту Дмитрия Огнеева и Павла Григорьева.

Составление, комментарий и невидимые вопросы – А. Вафин.

Июль 2009 года