Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 62 (сентябрь 2009)» Наши гости» Понимание приходит во время письма (интервью)

Понимание приходит во время письма (интервью)

Шульпяков Глеб 

«ПОНИМАНИЕ ПРИХОДИТ ВО ВРЕМЯ ПИСЬМА»

 

Поэт, и прозаик Глеб Шульпяков – одна из наиболее значимых фигур современной литературе. Его можно назвать и главным литературным путешественником – в прошлом году вышел роман «Цунами», часть действия которого происходит в Таиланде, а в январе этого года вышел сборник путевых очерков «Общество любителей Агаты Кристи»

 

- Год назад Вы говорили о намерении написать роман, который закрывал бы трилогию, начатую «Книгой Синана»  и «Цунами». В какой стадии работа над романом? И о чем он будет?

Книга практически закончена, остались мелочи. Все три книги складываются в трилогию, действительно. Речь в них от первого лица, это история одного героя «в развитии», так сказать. От книги к книге он движется вместе со мной, вместе со всеми нами. Рабочее название книги – «Фес», есть такое место в Северной Африке. Город, который в своё время произвел на меня довольно сильное впечатление. Правда, издателям может не понравиться такое название из-за лишних ассоциаций с разными нехорошими аббревиатурами. Другое рабочее название – «Номер мертвого человека». Ну, посмотрим.

- Чем Вас поразил этот город?

В общих словах – это город, выражающий суть человеческой жизни на уровне топографии, внутренней структуры. Дико антропоморфный город. Я нашел там то, что было окончательно уничтожено в Москве. Когда наглядно, осязаемо, бытово выражаются какие-то очень глубокие, экзистенциальные, бессознательные вещи. Отсюда и название, как символ этого внутреннего человеческого пейзажа. Поскольку новый роман – о реальностях, из которых состоит мир внутри и мир снаружи. О том, как они соотносятся. О том, что остаться человеком в новое время можно, только комбинируя эти реальности. Хотя действие протекает во вполне конкретных декорациях. Сначала это Москва, потом некий исламский город, далее некая условная Юго-Восточная Азия, и снова Москва, но уже новая. Или совсем старая, как кому больше понравится. То есть – говоря в шутку – «Фес» такая помесь «Книги Синана» с «Цунами». Вещь, объединяющая и примиряющая две предыдущие.

 

- А почему все-таки трилогия? Сюжеты же разные, герои только похожие...

Это один и то же герой в развитии. Плюс некоторые сюжетные переклички. Но дело даже не в этом. А в том, что сейчас страну подминает под себя некая новая эпоха. Новый совок, я бы сказал. Подминает тупо, агрессивно. Хамски. Эта эпоха моему герою  довольно чужда (как и мне, впрочем). И вот трилогия – так уж вышло – оказалась попыткой осмыслить этот «переход на новое время». Проследить на себе самой, что ли. Это попытка сформулировать отношение – к собственному недавнему прошлому, например. Которое не просто уходит, а закатывается под асфальт, вытравляется.

- Почему, как Вы думаете?

А потому что послеперестроечный период до 2000 года был лучшим в истории страны, какой мы ее застали. В те годы страна и люди были свободными. Были людьми. А нынешней власти не нужны свободные люди. И чем быстрее уйдет память о тех годах, тем для нее лучше, вот и всё. Что касается трилогии, можно сказать по-другому: «Книга Синана» – это мое нежное «Детство», «Цунами» – бесноватая «Юность», а новая вещь – «Зрелость». В оценках того, что происходит. В выводах. В отношениях – с близкими людьми, с чужими. Кто свой, кто нет – да-да, именно это сейчас и происходит, разделение на своих и чужих. Люди снова узнают «своих» по кодам – цитатам, обрывкам фраз. По отношению к тем или иным фактам литературной и общественной жизни. Ну, как в застое – если вы помните.

- Ваша последняя изданная книга – это сборник путевых очерков. Как думаете, художественная литература умрет?

Может ли умереть у человека воображение? Образное мышление? Способность самостоятельно мыслить? Если да, то роман умрет тоже. Ведь что такое роман? Это кино, где каждый сам себе режиссер. И пока человек будет в состоянии снимать у себя в голове такое кино с помощью образов-мыслей – роман будет существовать. Ну, не говоря о том, что роман это еще и лучший уловитель того, что происходит со всеми нами. Куда все движется. Другой такой формы, дающий возможность увидеть в бесконечном разнообразии общий замысел, вектор – просто нет. А путевые очерки – это просто форма адаптации к чужой реальности. Пока не опишешь – не поймешь, где ты очутился, грубо говоря. Понимание приходит во время письма. Тоже свойство языка, между прочим. 

- Вы главный редактор литературного журнала и наверняка следите за литературным процессом. Что сейчас происходит в литературной жизни?

Пишут все и помногу, это так. Каждая социальная сеть, каждое сообщество – филологическое, «любителей поссать за гаражами» или ЖЖ – давно сформировали свою иерархию. В каждом из этих сообществ есть свои «корпоративные звёзды» – Полозкова, Сваровский, Емелин, Степанова, масса других. Они небесталанны, иногда очень и очень ярки – но не выходят за рамки сообщества. За рамки «маленького времени», в котором живут. Что касается книжных магазинов, тут первые позиции занимает разнообразная беллетристика – Гришковец, издание «Популярной литературы», всё тот же Акунин – или «идейная литература», то есть маленькие авторы, которых втащили издательско-медийным усилием в круг «больших идей»: Прилепин, Шаргунов, Садулаев, Елизаров и пр. Это естественный процесс, выдача «маленького» за «большого» ввиду отсутствия «большого». Отталкивает разве что дикая демагогия, под которую все это происходит. Но здесь издатели и критики идут как раз в ногу с «новым временем». Поскольку процесс личного обогащения у современной российской власти тоже всегда сопровождается демагогией о том, что «жить стало лучше, жить стало веселее». Так что в этом смысле они нашли «друг друга». Что касается живых, настоящих книг, настоящих авторов – они есть, конечно же. Из «нестарых» поэтов это Тонконогов, Кузнецова, Янышев, Амелин, Логвинова, Русс. Прозаики – Кучерская, Иличевский, Мамедов, Отрошенко, Абдуллаев и пр. Их, слава богу, немало. Просто к читателю их книги попадают не так часто, как хотелось бы.

 

- Нужна ли столичной литературе провинция? Уместно ли разделение литературы на столичную и провинциальную? Стоит ли молодому автору из глубинки отсылать  свои произведения в Москву?

Любое талантливое произведение журналы и издательства будут рвать друг у друга на части, уверяю вас. Что касается провинции, я довольно много езжу с нашей программой, и мог бы сказать, что жизнь, которая там наблюдается, есть бесценный литературный материал. Про этот вот город и его обитателей нынешних – расскажите мне. Что происходит в Ульяновске? Ничего? Расскажите мне, как это – когда ничего не происходит? Дайте мне пожить вашей, пензенской или северодвинской жизнью. Покажите мне, как новая эпоха «плющит» ваш Орел или вашу Анапу. Ведь Москва не знает ничего о том, что происходит дальше области. А литература всегда была еще и колоссальным объединяющим фактором – при наших-то пространствах. Не госканалы с примитивной пропагандой, а именно живое литературное слово.

 

- Сейчас Вы не только писатель, но еще и телеведущий канала «Культура». О чем Ваша программа? Кому адресована?

Мы снимаем памятники архитектуры, которым выпало сыграть пусть небольшую, но важную роль в тот или иной момент истории страны – и которые в настоящее время находятся в критическом состоянии. Это могут быть усадьбы, монастыри, заводы, ГЭС, форты, мосты, исторические улицы, целые старые города, фабрики. «Достояние республики» – единственная «проблемная» передача на канале. Других таких – с критикой того, что происходит с историческим наследием – просто нет.

 

- В своих интервью и заметках в ЖЖ Вы часто сетуете на разрушение старой Москвы. Что сейчас представляет собой Москва? Не хотели бы Вы уехать из нее?

Москвы как исторического города больше нет, говорить об этом нечего. Сейчас Москва – это огромный памятник дикой алчности и невероятному скудоумию, примитивности мышления городских властей. И людей, которые все это допустили. Это памятник тому, как жить не надо. Мне физически противно жить в этом городе, да и москвичей там практически не осталось. Я постоянно думаю о том, чтобы уехать. Куда угодно, пусть в деревню – для начала. Ну а потом – если советская власть и дальше пойдет «другим путем» – Запад снова распахнет свои объятия эмигрантам из России. Если же говорить серьезно, главное – чтобы не закрыли границы. Пока есть возможность перемещения по миру, жить дома – время от времени, маленькими порциями – будет терпимо. Можно. 

 

беседовала Елена Гешелина

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи:  6
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.