Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 62 (сентябрь 2009)» Поэзия» Закат культуры (подборка стихов)

Закат культуры (подборка стихов)

Сыроежкин Василий 

Рыба - клоун

 

современной молодежи

 

Плывет в социальных водах

Задумчивый Рыба-клоун.

Он слева как будто Спаун,

А справа, как Шерон Стоун.

Загадочный, пергидрольный

Сидит по ночам «В контакте».

Свои основные роли

Играет всю жизнь в антракте.

Задумчивый Рыба-клоун

Умеет молчать и кривляться.

Таким мы его и запомним,

Когда будем с ним прощаться.

 

Проказа

 

На этом лице не построишь город.

В обвисших щеках – проказа.

Я был так застенчиво, нежно молод,

Срывая редуктор с газа.

И пальцы гремели о крышку гроба:

«Проснись богатырь – пересмешник!»

Я вновь улыбаюсь с коробки «ЗОБа» -

Задумчиво-милый грешник.

 

Шерсть

 

Полный ворот махровой трухи.

Человека хочу, человека.

Ты меня не клади в носки.

Я калека, я просто калека.

Потный рот поцелую в пасть.

За Динамо, я за Динамо!

Ты прижми меня и укрась.

Шерстяная игрушка – мама.

 

***

Печать безумия в лице.

Мне страшно уходить всухую,

И все что сделано в конце

Кричит мне: «Вася, я блефую!».

И я иду, куда идут,

И я молчу, когда попало.

Меня наверно не поймут,

Но мне и этого не мало.

 

После дождя

 

После дождя даже дышится лучше.

На то он и дождь наверно.

А если дождя не бывает неделю –

Любому наверно скверно.

А если закапает с неба дождик,

То сразу открою зонтик,

Зачем я пишу о дожде и о «зонтик»?

Я видимо ебнутый циник!

 

Законодатель

 

Ты так хотел себя увидеть сзади,

Что зеркалами окружил квартиру.

В большом Другом Другого Дяди

Я замечаю Тетю Иру.

И Тетю Раю убиваю –

Так и хотел,

Так и сказалось.

За что меня ведут к трамваю –

Я не чумной,

Оставьте жалость!

 

Изба

 

Я захолустная изба с тремя дверьми

И парой окон.

Я бесконечные слова и мягкий

Из фанеры кокон.

Я не бегу от слепоты и занимаю

У знакомых.

Я вижу, как горят мосты, под ними

Сны, как камертоны.

Я расписанье поездов, идущих под

Откосы веры.

Я захолустная изба из плотной,

Каменной фанеры.

 

Аккредитация

 

На нашем месте я бы выпил,

Но он стоял в другом ряду.

И по количеству соитий

Мне не упился не в пизду.

Но я ведь человек предела

Приделал ноги к сапогу.

И ты счастливая замлела

Со мной в стотысячном стогу…

 

Есть еще порох в пороховницах,

Есть еще плоть в плотных гробницах

 

Паскаль тыкал пальцем в глаз.

Этически ошибаясь.

И ты человек-матрац

Жеманно в себя влюбляясь,

Себя начиняешь водкой

И пивом, и холодильник

Живет по соседству с фоткой

Твоей незабвенной Зины.

И крот разрывает ил,

И калька ползет по крану…

Я точно больной дебил…

«Не сыпь мне говно на рану!»

 

Понедельник

 

Караульный с тросточкой из бука

Весело шагает по тропинке,

А его жена такая сука

Снова точит лясы у Иринки.

Препараты стынут в чреве деда,

Караульный всем доволен (счастье),

Он идет и видит, как обходит

Стороной его гроза-ненастье.

Звонари стучат, зовут к обедне,

Караульный крестится лениво,

И шагает к женщине соседней,

Чтоб схватить ее за рыжу гриву.

 

Пронеси

 

Пронеси, прошу, господи, пронеси…

Героин через все таможни.

 

Санаторий

 

Здесь не бывает ярких птиц,

И зверь бежит, учуяв мясо.

Я не надолго здесь зарыт,

Меня оформят, как Пегаса.

Прости меня за каламбур

И за жилет с твоим портретом.

Мой санаторий – Третий Рим,

А я считал себя поэтом.

 

Сарковродкр

 

Чеснок, девять пальцев и я,

Здесь нечего делать безумцу.

Меня ненавидит родня,

Но весит всего лишь пять унций.

И этот старик-полиглот

Считает сапожки своими –

Я буду как «ебаный в рот»

Хвалиться трусами худыми.

И если тебе невтерпеж –

Меня сполосни поцелуем,

Я встану, как добрая ложь

В тебя уперевшись не хуем.

 

Переосмыслю свой дискурс, мама

 

Я тебя не осилю в смысле,

Но могу копошиться в недрах,

Ты меня неспокойно мысли,

Я бушую в скрипучих кедрах.

Надо мною кружится птица

С твоим взглядом и лаской жрицы,

Я опять не сумел напиться

Я опять не смогу напиться.

Мой мирок на секунду треснет

Под ударами толстых пальцев,

Я хотел бы родиться в песне,

Но родился в деревне «Зайцев».

Я любил бы себя в совхозе

И тебя, подающую руку,

Но меня подстрелили в обозе…

Помнишь Клару Петтачи – суку!?

 

Страдать

 

Видишь, то мелкое море –

Оно не настолько мелко.

А видишь зверька на ветке?

Оно называется «белка».

Страдать по потере слуха

И оглушительно пукать,

Я делаю это без звука –

Пытаясь, хоть что-то унюхать…

 

Травоядный самец

 

Никому интересен не был,

С женской лаской играет в жмурки.

В выходные играет блюзы,

Не противник такой халтурки.

Он питается майонезом

И кондитерской сладкой сдобой.

Вечерами сидит у экрана

С молчаливой тряпичной особой.

Никому не сказал: «Простите»

И «Пардон» от него не звучало –

Потребитель чужих соитий –

Человек под названием «САЛО».

 

Самолет

 

Самолет оторвался от ветки,

Черенок от лопаты высох.

Я порылся в твоей барсетке,

Есть ли в этом сакральный смысл?

Может скажешь мне, жук-навозник,

Для чего копошишься в супе?

Старый, пьяный, рябой Ярмольник

С помелом в вертикальной ступе.

Хамоватый, нездешний, нищий

Под косые свирели воли,

Я ищу себя в пепелище

Полудохлым обрубком боли.

Над рекламным щитом смеркалось.

Я запрыгивал в бочку с квасом.

Может скажешь, мне, Уго Чавес,

Почему я пою не басом?

Я опять опоздал на вынос,

В морозилке прокисли пельмени,

Ты меня постоянно пилишь,

Вглубь пещеры уводят тени.

Я бегу, надрывая мышцы,

Ошалело считая ступени

А за мною бегут убийцы –

Афродиты в кипящей пене…

 

Танатос

 

Деструкция мне родней,

Чем рядом сидящий дядя.

Ты любишь меня сильней,

Чем я, когда я не сзади.

Но скоро начнется прилив,

Мы выбросим за борт парус.

Я знаю, что я болтлив,

Вчера меня сбил «Икарус».

 

Икра слов

 

Не значат ли названия картин,

Гораздо больше, чем картины в целом?

Я часто попадаю в карантин

И нахожусь под пристальным прицелом.

Не значит ли фамилия жены,

Гораздо больше, чем ее любовник?

Я часто пробираюсь вдоль стены,

Где засыхает и цветет терновник.

Не значит ли утраченный сюжет

Гораздо больше изданного слова.

Я постоянно извергаю бред –

Но он один и есть моя основа!

 

Пистолет

 

«Выше, лучше, сильнее, надежней» -

Думал, целясь в меня, Сережа.

«Лучше, выше, надежней, сильней» -

Думал, целясь в меня, Сергей.

«Проживем, как-нибудь, ничего…» -

Думал я, попадая в него…

 

Самарканд

 

Слушай меня, мулла:

«Шесть кувшинов

Плюс три стола,

Восемь женщин да

Два орла,

Что получится,

Мудрый мулла?»

Отвечаю тебе, дурак:

«Шесть кувшинов –

Древнейший мрак.

Три стола – это

Страшный суд,

Восемь женщин,

Тебя спасут.

Печень выклюют

Два орла…»

Так ответил мне

Мудрый мулла.

 

Механицист

 

Механицист, механицист –

Кричали дети Гиппократа;

И я – предельный солипсист

Все выходил из автомата,

Где мне давали деньги, харч

И женщины сосали члены.

Я перспективный старый старч –

Влачащий ракурсы Елены.

 

Травма

 

Петрович себя обрезал,

Обрезки забросил в раму.

А раму купили евреи,

Теперь у Петровича травма.

 

Никифор сажал под водку.

А деда убил ефрейтор,

А травма была за дело,

Но дело коптило смертью.

 

И вот мы сидим угрюмо

Под потною грудью дуры.

А дети заполнят ГУМы

Плевком и мазком с натуры.

 

Я тоже тебе понравлюсь,

Когда покажу топорик

И ты мне ответишь: «…старюсь,

Пойдем в этот милый дворик».

 

Я влезу в тебя (под почку)

И даже слеза (с проглотом)

Ведь ты так хотела дочку…

А я все орал: «Да кто там!?»…

 

 

Фуга

 

Сосчитай ярлыки на погонах

И слонов перед сном сосчитай.

Я приду к тебе с патефоном

И налью тебе через край.

Мы прослушаем старую фугу,

Протанцуем по полу фокстрот.

Я закрою на ключ фрамугу

И тебя поцелую в рот.

А потом мы пойдем на крышу

И начнем там считать слонов…

Я совсем патефон не слышу,

Когда ты подо мной без штанов.

Мы с тобой по достоинству ценим,

Покосившийся старый карниз.

Здесь живут коренастые тени,

Каждый вечер, спускаясь вниз

В подворотню, к истокам веры

Они делают новый круг…

Оцени мое чувство меры,

Мой единственный нежный друг.

 

Закат культуры

 

В культуре ничего интересного нет:

Здесь пожарные шланги упавших комет,

А на крыше скрипач, а в могиле атлет.

Опоясавшись длинной волной кинолент

 

Я из бочки кричу: Интересного нет!

Желудевая падь – это худший минет!

Я пришел дать вам волю на кордебалет!

Покупайте транзисторы! Вот мой совет…

 

В культуре ничего интересного нет.

Это просто болото поправило цвет,

Это просто кишка превратилась в рассвет.

Это я подавился собой на обед.

 

Потому я молчу: ………………………

………………………………………….

………………………………………….

……………………. Это лучший ответ.

Коментарии

neverno | 17.09.09 19:29
у Васи стиль немного изменился.
vvkornev | 18.09.09 08:40
зато интонации очень узнаваемы, и вообще личность резко проступает через текст
annaK | 23.09.09 17:39
Маяковский оставался Маяковским всегда
annaK | 26.11.09 03:39
А вообще да, личность, я б сказала, слишком проступает через текст.
Страницы:  1 

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.