Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 62 (сентябрь 2009)» Поэзия» Осенняя ремиссия (подборка стихов)

Осенняя ремиссия (подборка стихов)

Рассыпаев Вячеслав 

МП-601

Улетают диоксиновые тучи
от засаленных моих оконных рам
за таёжный горизонт, за площадь Дуче -
либо к чёрту, либо к флотским поварам.

Малость легче, но неслыханно пустынней
стал моей безумной пьесы новый акт
с потускневшим крендельком трамвайных линий
да салатом из обрывков детских яхт.

Проясняется денёк, но - скоро сорок
оцинкованных девятых января
позовут меня на площадь из каптёрок,
то бишь офисов курьера и псаря.

В небе в дань экологическому чуду
громыхает истеричный фейерверк,
но от старости в рекордную зануду
превратился неопознанный берсерк.

То, что дамы сердобольные чихали
на его дипломатическую месть, -
пункт иной. Они скулёж в его оскале
узревают сквозь вуали; словом - жесть.

Их сынкам машины вверены с пелёнок,
словно манно-виталактовый кисель...
Пусть несёт их, газолином опалённых,
туч отравленных смурная карусель.

Грязно-серым концентратом тиурама
на веранде разведён домашний брют.
Наш герой бы показал себя, но дамы
слова молвить бедолаге не дают.

- Мяски дать?
- Винцом полить?

А за окошком
Сенна, Хаккинен, Шумахер - все свои...
Чтоб твой ангел так осиливал кормёжку,
как несчастный мой берсерк из кисеи!

 

 

МП-609

Ожидайте мой внеплановый апгрейд
с первым снегом под никитинский битрейт:
сдохнет моль, замрёт последняя капустница –
и увидят неуклюжие сурки
соревнующийся наперегонки
со слепой зарёй хэтчбек. Джедаи спустятся

на холодную бетонную плиту;
звёзды примут это как поклон шуту
при наличии десятка императоров,
но – не будем о комичном в день чумы
накануне третьей миссии Хомы,
а конкретных духов действием порадуем.

Ты меня любым наветом опаскудь –
отряхнусь и возвращусь туда, где путь
то опаловый, то иссиня-карминовый.
Да и как ни напрягай дворняжий нюх,
гусь в лице моих грехов под ливнем сух,
ворон с Нильсом улетел, а Нильс кремирован.

Мне б часок побыть в плену астральных стай!..
Просьбу фрика услыхал один джедай
(интересно ж поменяться с фантомасищем).
Только б арфы не сфальшивила струна
и не крикнула вослед ему жена:
«Дорогой, рискни другим! Ты что, с ума сошёл?»

Дух полей велит рассчитывать на срыв
разрезания по шву целинных нив.
Уступаю вам, дожди. Но, если хлынете,
размывая одновекторную даль,
изберу себе иную камчадаль –
ту, что по определению Infiniti.

Город парится: в нём каждый третий взор
лицезрит дорожно-транспортный затор,
что хотя б каким-то боком мэра тронуло,
а в ответ ему, протонами шурша,
возвращается шпионская душа
с авторалли, как с коллайдера адронного.

 

 

МП-610

Здесь не даётся права на эксцесс
и даже на невинный детский фокус.
Среди внештатных ляпов и чудес
вдруг выявилась Божья недалёкость.

Столь ревностно лелеял высший сан
аллергик на шаманские вигвамы,
что вовсе не заметил, как пацан
вылазит из интимных камер мамы.

В два счёта подсознательный подвал
был густо заселён беспёрой дичью,
но отторгалось сонмище похвал,
как серьги или тенниска девичья.

Могла, конечно, фартучная моль
в любой функциональный ген закрасться -
и всё же нужно с мясом въехать в роль,
чтоб спутать в ясный день зелёный с красным.

Ответы ветра в поле не слышны -
одна лишь боль вопит невыездная:
"Я знаю, что такое две сплошных!
И что за стрелка в круге - тоже знаю!"

Мне скрежет погремушек - не прикол;
тем более - подачки и поблажки.
А Бог напялил женское трико
в какашках из пыльцы гусиной кашки

и пляшет, натяжного пиджака
щетиной пса взъерошивая фалды...
Вселенную сварганил в два плевка,
а выписать права мальчишке в падло!

Не хочешь снять трико - отрежь лоскут:
Я здесь хоть кашкой кладбища засею.

Молчишь?
Хохочешь?
Ну, тогда физкульт
тебе через окно от фарисея.

 

 

МП-611

Вечная тема подъёмного крана
дуплообразно зияет в окне.
Выскалил зубы портрет Дориана,
определяя эпоху по мне.

А ведь и вправду блондинистый малый -
тот, что был молод и всласть ядовит -
автомобильным сугревом Ямала
публику с фауной не удивит.

Зябнут суставы при ветре малейшем,
шрифт превращается в мелкую рябь,
и приостывшее солнце над плешью
медленно входит в сегмент октября.

Глупому старому мальчику снится
неподражаемый видеоклип,
где он проехал сквозную границу
Сциллы с Харибдой - и в стенку не влип.

В этой непризнанной видеошутке
он ещё юн, как вишнёвый побег.
Дряхлым кассиром в задрипанной будке
после проснётся он - в стаде коллег.

Так из сердец удаляет гордыню
"Волг" двадцать первых галантный укор.
Кто-то моржует, а я всё павлиню
при пожелании счастья от кобр...

Если не врут, что из позднего риса
можно сварить молодое харчо,
Грэй на дорогах ещё расхрабрится -
молод, как кляча и трезв, как торчок.

Только обгоны его и кульбиты,
в космос рывки или съезды с горы,
равно как и поражения чьи-то,
мне уже как-то до чёрной дыры.

 

 

МП-612

Был я парнишкой. Теперь гальюном
пахнет моих антресолей органика.
Сколько разменяно счастья на лом
градусников, утюгов и рогаликов!

Думал, оно наступает само:
кактус - и тот не с рождения колется,
и у ребят не запрёшь на замок
ломку тринадцатилетнего голоса.

Я соглашался на третьих ролях
тенью мелькать в надиктованном мюзикле,
а фонограмма хрипела: "Приляг!
Слишком уж яркие строишь иллюзии!.."

Бронза катила. Когда же судьба
в свет поманила конфеткой серебряной,
выяснилось, что убийца собак
в развитых странах скорее востребован.

Так о свободах моих и правах
губы сомкнула реклама наружная.
Дустом советских гостинок пропах
дёрганых дактилей сгорбленный труженик.

Мрёт по крупицам разлаженный строй
робких приёмышей зимней уключины.
Я в амплуа своём точно - второй
после живого помещика Плюшкина.

Методом тыка плюётся с моста
в речку отшельник, природой обкраденный.
Третьи, а также вторые места
нынче ему - как уста Эсмеральдины.

Карикатуру на вечный апрель
выдаст бесплатно судьба Агасферова:
если уже пародировать "Belle", -
петь остаётся мне только за первого.

 

 

МП-613

Посконно штурманская хватка летуна
под этим небом червяку ещё нужна,
но ниже метра над землёй - лишь ингалятор,
слегка дурманящий и вяжущий, как хна.
Под эту дудочку воюют верх и низ...
Чуть-чуть дымку добавит фоновый анис -
и понесётся из Луганска в Сухэ-Батор,
чтоб не сказать грубей, нирванный романист.

Попробуй с фатумом и физикой поладь!..
Тут с каждым летом тяжелей ручная кладь.
Не в состоянии ты, капля росяная,
утёсы чёрные корректно шлифовать.
Убей дежурного, дневального разнежь -
не влазит в туфельку твой штурманский мятеж.
Журча слезой и не по-нашенски стеная,
взывает к Богу тощий червь, тягуч и пеш.

И снова тянет перегноем лебеды
на все каналы, биоволны и лады
в тысячелистниковом царстве, где дриада
чуть не доверила стервятнику бразды.
И хоть ты дрыхни, хоть воюй, товарищ Че,
а хлорофилла не появится в луче
при нарастающих симптомах шариата
да стуке пьяного кардана в тягаче.

Червеобразный мазохист - конечно, бык.
Летать домой он основательно отвык,
но при Юпитеров текущем поголовье
считать быками симулянтов - это шик.
Пустуют горница, бытовка и гараж:
быть может, вырван важный лист в журнале краж,
но у червя на морде пойманный на слове
лицензионный проступал километраж.

 

 

МП-614

Ремиссия, осенняя ремиссия...
Прочистка фюзеляжей ПВО.
А публика с три короба намыслила
по поводу здоровья моего.
Биенье о бетон ещё продлится
и результата, как всегда, не даст.
А Богу нужен вечный пеший рыцарь:
он любит узаконенный контраст.

Ремиссия, нежданная ремиссия.
В мозгу перерихтованный сустав.
На семь копеек пенсию повысили
таким, как я, играться подустав.
Ни простатит, ни скрюченное сердце,
ни тихая домашняя хандра
не вынесут ближайшего соседства
с житьишком в рамках дома и двора.

Ремиссия, дурацкая ремиссия!
Все думают, что я - такой же член
бригады, от начальника зависимой,
вслепую ткущей красный гобелен.
Минует эта фаза штилевая,
пойдут разборки с избранным жюри -
и песня станет пляской, воспевая
окно, куда влетают упыри.

Ремиссия, проклятая ремиссия!
Вернейший шанс угнать двухосный таз
известного продвинутого мистера,
который, что ли, Пьеха - в смысле Стас.
"И это хорошо?!" - спросила кроха,
узнав на сайте, что в расцвете сил
здоровый бык Шаляпин - в смысле Прохор -
зеваку на дороге лихо сбил.

Ремиссия. Бессрочная ремиссия.
Не триппер, но признаний - полный чан.
Метание очищенного бисера
в угоду особистам и врачам.
Блаженный блиц-период кашлять в миску,
считать ворон на ветках, пить колдфлю
и нюхать во все дырки оптимистку:
мол, как же, цыпа, я тебя люблю!

Ещё и как люблю. Но ты - р е м и с с и я.

 

 

МП-616

Стоит сигануть мне с балкона -
сразу бред любой моей ночи
паче чёрной мощи Горгоны
в стоимости резко подскочит.

Это и тебе, брат, известно
со времён безликой больницы,
где нам было так офигезно
на четыре дня породниться.

Нравы, говоришь... Христианство...
Ты ж уже совсем биоробот -
а ведь это хуже, чем гангстер
в Гарлеме панельных коробок.

Знаю - ты продолжишься в плоти,
в тоннах углекислого газа,
если неожиданный фортель
выкинет ракетная база.

Публика, на слёзы скупая,
щебетом устав изъясняться,
именно сейчас прикипает
к дневникам Тамары Синявской.

Как так можно жить - дом, работа,
Библия, простои в заторах?..
Не пойму, покуда не взболтан
в серно-ацетонных озёрах.

Мой текущий путь - к океану
из прямоугольников лоджий.
Перед красным знаком, где кану
в мусорный шеол непреложный,

распоюсь сонатой редчайшей -
смеркнется, замрут нервогрызы!..

Толку-то, что ты отличаешь,
скажем, овердрафт от франшизы.

 

 

МП-619

Я сам не понял, как вдоль скошенной мелиссы
имела честь плестись мечта с резиной лысой.
Вы не поверите, но даже без буксира
перемещалась блажь веков и грязь месила.

Ступенька вверх, ступенька вниз; тупик - спорткомплекс...
А я украдкой всё с диковинкой знакомлюсь
и вывод делаю, щеками пламенея,
что грузди вялить и ковры стирать труднее.

О, мой четырнадцатый князь дорог ледовых!
Страна желаний - это ты, а не Людовик.
Приют собачий да заезд в карман укромный
подняли душу над пустыней монохромной.

Пусть испытавшие меня на благоверность
ответят вслух, какой опасности подверглась
многосегментность земляных сороконожек
и профпригодность тех, кому престиж дороже.

Робея падать, снег был сух и нежно-перист;
стихи о вещем ноябре ещё не пелись,
но о фартовом дне споёт подснежник чуткий
на благовещенский обед плюс-минус сутки.

Улыбка клона Моны Лизы на приборах
перестраховку лет развеивала в порох;
чья диафрагма утончалась - те и мёрли
с комком напутствия в мой адрес в синем горле.

Врачи тем временем сверяли базу данных,
да только плановый флуксен ревел в карданах.
Снаружи публика дискретно цепенела,
не проронив в нутро мечты ни децибела.

А сердце бьётся, вырабатывая допинг,
зовущий в гречку и в гераневые топи.
Что было чудом, станет признанной былиной;
вот только где ж мои семнадцать с половиной?..

 

 

МП-622

Я был на родине любви.

Визу туда выдают только один раз.
В. Гутковский


Когда меня кололи ацетоном,
я был быком, Юпитером, Плутоном,
слоновьим глазом солнца перед сном...
Под кожей зрело пламя фейерверка,
но в этот понедельник шла проверка
на цвет кишок и в целом на геном.

Мне было веселей, чем за штурвалом
подводной лодки с верным кашеваром.
Беззвучно кукарекал василиск,
и только небо в чёрном бриолине
короны измельчённые павлиньи
швыряло мне в лицо на страх и риск.

То были параллельные орбиты
летавшей над Арбатом Маргариты.
Кто скажет, почему сейчас я здесь?
Вулканы рая - это вам не Гиза:
туда всего одна даётся виза
в канун кромешной тьмы священных действ.

Кололи бы уже графитом жидким!
Гравюрный лик мечты на чёрной плитке -
биатлонистов разовая цель.
А так - магнитофоны раем дразнят...
Кого теперь попасться угораздит
на затемнённом авиакольце?

Вернули под дожди больную душу,
как в море посиневшую горбушу,
хоть не настолько главный грех велик.
А здесь, где черепашится отсрочка, -
ни одного зелёного листочка:
один, я извиняюсь, базилик.

Под утро вспоминается наскоком
безмолвный вечер капитана с коком.
Какое вещество стучит в башку -
кто знает... Я ремиссию ускорю;
тем более - владычицей морскою
не дам я стать земному вожаку.

 

 

МП-624

Доигрался: ломит ногу,
да ещё и правую.
Хоть приковылял к острогу
по песку и гравию...

Меня надо было сажать
на его роковое место -
жил бы орёл ваш долго,
жевал ананасный "орбит"!
Теперь вам рыдать над месивом
транспортного замеса,
пока ваша бурная скорбь
часовых и дневальных сгорбит.
А мне - рассветов ещё
сотня... ну, полторы,
которые я проживу
почти понарошку.
"Чёрно-белы без чудес миры", -
было предупреждение
от Понаровской.

Списан чудак со счетов
капитанской арены.
Мечту по частям растаскали
в другие гаремы.

Птичий миражный лик,
долетая до Яузы,
заворковал по-щенячьи...
Нет, ты скажи,
как просто позвать кататься!
А я уже
тридцать девятый год
пассажир.

Больно-то как...

Прошлогодняя ли растяжка,
новый ли отголосок фельдшерской пытки -
а всё равно целина
в бархатистых, сочных ромашках
ждёт эндорфинчика
в терпком своём напитке.

Пять - бутылка, шесть - бутылка, семь!

Сдюжишь отсель
допереть свой баул до пункта?
Чёрт его душу знает, в какой гарем
лёгкость движений твоих отправила хунта.

Если б ещё не громкие
обещания ангелов
вроде "проедешь на тачке - твой одноклассник лопнет!",
я бы зажмурился,
выбрился наголо -
и жезл не попал бы в лоб мне.

...Выглянет солнце. Выйдет из иномарки
мэн из слоновой кости в знакомых брюках.
Как мертвецу ромашковые припарки,
были бы мне его речи. Но это ж Андрюха.

Белеют горячие сгустки
в тромбе ниппельном.
Картошку переть -
что двух пышнозадых лярв нести.
Ангел-хренитель...
Всё ты блестяще выполнил.
Стоит ли плакать,
что без учёта
полярности?..

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.