Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 63 (октябрь 2009)» Для умных» Ханжество (статья для "Энциклопедии современной жизни")

Ханжество (статья для "Энциклопедии современной жизни")

Кудряшов Иван 

ХАНЖЕСТВО

 

У каждого, ну или почти каждого, человека интерес к сексуальности – явление естественное и закономерное. Дети в этом смысле тоже люди (и люди в этом смысле – часто тоже дети). Затея просветить подрастающее поколение на сей счет, на первый взгляд, кажется вполне гуманной. Если бы не одно обстоятельство: в нашей культуре существует жесткое разделение «детского» и «взрослого» (с довольно жесткой припиской сексуальности к миру взрослых), и именно это превращает обычную идею в проблему. Достаточно вспомнить, что поощрение или помощь в таком интересе у детей до 14 лет формально могут быть квалифицированны как «развратные действия», а это уголовное преступление. Т.е. с точки зрения закона интереса к сексуальности у детей нет и быть не должно, а если и есть, то это взрослый виноват. Из подобного рода формализмов и строится сегодняшнее ханжество: никому нет дела до того что есть, мы живем в мире предписанного. Мы отрицаем, причем, совершенно не стесняясь, демонстративно (а стесняемся напротив – не делая этого) реальность нашей повседневной жизни. Таков современный человек – крайний нерелигиозный ханжа, полный деланного консумерского благочестия.

Но, по большему счету, проблема секс.просвещения несколько тоньше, нежели «говорить или не говорить» (как и само ханжество – не просто лицемерие). Ведь дети, так или иначе, узнают «по это», и основная цель просветителей (каковой она всегда была для любого Просвещения) состоит в том, чтобы дать «правильное» знание, знание-во-избежание-ошибок. Собственно говоря, кампания по вразумлению населения уже идет, несмотря на значительные ряды ее противников. В нашей стране она наиболее активна в последние два десятилетия, хотя мне думается, в менее явном режиме она была и ранее (конечно, «в СССР секса не было», но определенная пропаганда была).

Эта кампания проходит очень широко – начиная от специальных школьных программ и учебников и заканчивая печатными и электронными СМИ для молодежи и старше. Нельзя не заметить отвратительно-назидательный тон всех этих текстов, призванных избавить нас от «мифов о сексе» (а также от мифов о зачатии, любви, оргазме, отношениях, мужчинах, женщинах, гениталиях и проч., проч.). Уж где нам, мистифицированному быдлу, знать как правильно – без «учеными доказано» и «совета психолога» мы теперь никуда.

Однако давайте разберемся: неужели так убедительны доводы сторонников сексуального просвещения?

Во-первых, педагоги и психологи, а также морально-ударенные пожилые тетки очень любят пугать родителей «подворотней». Дескать, лучше ребенок в школе пусть все узнает, а не «нахватается гадостей в подворотне». Но ведь сама школа – это всегда уже «официальная часть» + «подворотня», которая является значимой субкультурной сферой жизни детей. Кроме того, и то, и другое – лишь «приблизительное знание», заполняемое фантазмами индивидуально. Параграф или картинка из учебника для ребенка это такой же экран для проекции личных фантазий и травм как и рассказ о сексе за гаражом. Сюда же часто приплетаются стенания о том, что сегодняшняя школа не дает жизненно-значимые знания и навыки, а вот предмет, просвещающий детей о сексе и контрацепции, исправит это. На мой взгляд, школа и не должна давать «жизненные навыки», ее задача как раз в передаче абстрактных общих знаний. Отечественная школа никогда не была сильна в формировании пресловутых ЗУНов (знание-умение-навык), но в этом были и свои плюсы. Да и как давать эти «сексуальные» ЗУНы в школе? Быть может, кто-то видит сексуальное просвещение как практический предмет, подобно «труду» или «рисованию»? Типично ханжеское отношение выражается в подобных требованиях к школе, закрывающих глаза на ее реальное устройство и возможности.

Во-вторых, нам демонстрируют статистические подтверждения того, что сексуальное просвещение уменьшает количество проблем – преждевременных беременностей, уровня ЗППП и т.д. Но, как известно, статистика может подтвердить что угодно: сложные техники выборки, рандомизации и мета-аналитических подсчетов позволяют выставить научно-валидным довольно сомнительные результаты. Впрочем, даже если это и правда, то такая результативность – вовсе не показатель уровня сексуальной культуры и личностного развития (запугивание и массовая невротизация молодежи – это тоже метод). Да и вообще на фоне чудовищной «незрелости» нашего общества вызывает разве что недоумение настойчивый призыв к формированию сексуальной культуры. Почему мы бы не заняться повышением культуры личности в целом? Складывается ощущение, что вся система образования ориентирована на производство каких-то ограниченно применимых специалистов, которые как собственно люди умеют лишь потреблять и правильно предохраняться.

Однако неубедительность позиции сторонников – еще не повод стать ее противником. Ведь позиция противников ничем не лучше, уже потому, что и они пускаются в развенчивание мифов – теперь уже мифов о самом сексуальном просвещении.

Вот, к примеру, особо зловредный миф, который должен быть разрушен, по их мнению. Миф таков: подростки хотят заниматься сексом. Опровержение, которое приводит автор просто и гениально – «Я не верю в это», затем для солидности добавляются откровения проблемных подростков. И все – voila миф опровергнут. И что характерно ни слова о том, чего хотят подростки, чем интересуются.

Другой аргумент, порождающий нескончаемый поток краснобайства: сексуальное просвещение прививает детям не те ценности, не несет в себе морального посыла. Здесь «не те ценности» - это почти всегда не традиционные и не религиозные ценности. Но тут весь вопрос в том, кто «заказывает музыку», кто решает какой морали нужно добавить в сексуальное просвещение детей. А попытка навязать свои ценности и убеждения – это не аргумент вовсе.

Что уж говорить обо всех этих «письмах в редакцию», начинающихся с фразы «У меня сын/дочь растет…»? Родители с неудавшейся личной жизнью, с неврозами и тревогой по поводу секса будут третировать психологов и педагогов (а также собственных детей) – лишь бы оградить СЕБЯ от своих проблем. К детям, их запросам – это вообще не имеет отношения. Немудрено, что единственный аргумент таких людей – «Вам не понять». Вот уж кому необходимо сексуальное просвещение (или лечение?). И в каждом учреждении секс-просвета видится им растление и подрыв здоровья нации (пожалуй, если бы школы занимались растлением на самом деле, то у нас бы не было такого упадка культуры и образования – порочные люди, как точно заметил Оскар Уайльд, более социализованны и успешны). Вкратце мысль сия тривиальна: дескать, разговоры о сексе сами по себе развращают, толкают к действиям. На это возразит любой психоаналитик, ведь молчание всегда хуже (поскольку травматичнее). Впрочем, один вопрос остается: уничтожают ли романтику знания, плодит ли осведомленность цинизм в молодежи? Пожалуй, нет. Ведь цинизм – это всегда личный выбор, который не может быть заключен в знании самом по себе (но вполне может присутствовать в том жесте, с которым это знание подается).

Также и все разговоры о том, что эта сфера по природе сокрыта и сакральна, потому и сам язык скрывает сексуальность, тем что выражает ее табуированной лексикой – лишь ханжеская уловка. На самом деле, язык может сказать все что угодно, на каком угодно жаргоне – как подчеркивает Жижек, сам язык предельно сексуализован, только в языке простое высказывание может «что-то такое значить», на что-то намекать. И в то же время чтобы сказать, донести нечто языку всегда нужна определенная форма, организованный дискурс. А его-то как раз и нет, потому и подходящего языка для сексуальности нет. Именно это послание заключается в известной фразе Лакана о том, что «сексуальных отношений не существует» - т.е. нет и не может быть нейтрального мета-дискурса для разговора о сексуальности.

Ни у сторонников (рационалисты-просветители), ни у противников (моралисты, традиционалисты-обскуранты) нет дискурса, чтобы говорить о сексуальности: подход научный и описательный не лучше и не хуже наставлений, метафор или мата. Такой дискурс есть лишь у доверительной (интимной) беседы. В этом смысле, основная работа происходит в семье, и пожалуй, даже не вербально. Эта речь должна возникнуть вне институциональности (или хотя бы в сфере ей сопротивляющейся), поэтому она возможна в личном кругу, а также в среде психоанализа (но не психологии, с ее естественнонаучной описательностью), да пожалуй, у религиозных духовников. Ребенок – не идиот, он хорошо понимает что такое «социальный институт», поэтому учебник – не решение проблемы, а ее укоренение. Ведь если педагог – не авторитет для учащегося, то это катастрофа (и все, что будет сказано им о сексе, попадет в разряд «плохого», «жалкого» знания). Но если учитель представляет собой инстанцию большого Другого, (т.е. настоящее воплощение Закона и Знания), то это как минимум невроз, ведь все, что будет им сказано, станет для ребенка требованием, нормой и виной.

Но, как показывает Фуко в своих работах, любое обучение есть, в сущности, манипуляция, реализация дисциплинарной власти. Иными словами, все споры о сексуальном просвещении касаются главным образом трех взаимопересекающихся областей: сферы власти над детьми, сферы представлений о должном (ценностей, нравов, морали) и сферы личных проблем, нерешенных в собственном детстве и отрочестве. Все это частные задачи небольших групп взрослых и потому к интересам, запросам и чаяньям детей все дискуссии, как и само просвещение, остаются глухи. Все твердят лишь одно: «мы знаем, что нужно детям» («и это не секс!» vs «это точно секс»). А знает ли кто-то, например, я сам?

Существуют ли эти интересы вообще, каковы они, имеется ли некий общий их знаменатель? На мой взгляд, такой интерес и глобальная задача есть у каждого ребенка – стать взрослым, повзрослеть, но не номинально, физически или социально, а в полной мере стать взрослым человеком. Но, как известно на опыте мировой истории, обычное развенчивание мифов отнюдь не несет зрелости: ни конкретным индивидам, ни человечеству в целом. Пресловутая демифологизация всегда оборачивается созданием нового мифа (и это понял еще Барт, подводя итог своим «Мифологиям»). Именно конструкцией удобного для себя мифа заняты как сторонники, так и противники сексуального просвещения. Личность никого не интересует. Радетелей детей и народа интересуют больше наши тела (их способность потреблять и работать), возможность их контроля. Что характерно: вопросы места сексуального просвещения в воспитательном процессе рассматриваются в одном ряду с задачами антинаркотической, антиалкогольной и антитабачной профилактики. Неужели иметь понимание о сексе и себе как половом существе – это столь же болезненный феномен, как и пристрастие к наркотическим ядам? Или напротив, курение и алкоголь – столь же естественный атрибут взрослого как и секс, до времени не положенный детям? Я знаю, что все вышесказанное проигрывает риторике заботы о физическом и моральном здоровье нации. Но за всей этой показной заботой и нравственностью стоит непримиримое ханжество, желание убрать с глаз долой ту реальность что раздражает, не вписывается в фантазматическую картинку мира потребления. В этом я согласен с Ашкеровым, который считает, что ханжа постоянно  фрустрирован, причем самим принципом реальности.

В любой культуре во все времена вполне доступна наблюдению простая истина: дети интересуются сексом. Это факт, а не проблема. Конечно, поиск достойной реакции на детские вопросы «про это» - можно считать трудностью или проблемой. Но все-таки эта проблема явно преувеличена и главным образом озабоченными и тревожными взрослыми. На деле же, вопрос ребенка о сексе – это прежде всего «тест для взрослого на зрелость» (только наивные люди не ведают, что дети всегда испытывают взрослых). Это всегда запрос типа «а это хорошо (нормально, правильно и т.д.) думать об этом», а отнюдь не желание действия. Реакция родителя в таком случае должна быть спокойной, а ответ довольно общий, даже условный. Задача родителя состоит не в том, чтобы научить всему, скорее важно сохранить запрет, не создавая при этом травмы (ведь без запрета не будет желания). Впрочем, с запретами тоже лучше не переборщить. Как показывает опыт западных психологов, наибольшую проблему в обществе как раз составляет то, что запрещается: так в наши дни центральной проблемой становится уже не гомосексуализм или садомазохизм (они уже признаны обществом), а сексуальное сожительство взрослых и детей (несмотря на все запреты и громкие скандалы). Увы, любые личные проблемы в отношении этого вопроса ребенок очень хорошо почувствует, даже по самому тону, по мельчайшим нюансам реакции.

Так уж получается, что ребенок с самого рождения уже оказывается в мире секса. Как отмечают психоаналитики Лапланш и Лакан ребенок вынужден контактировать с взрослыми, которые уже сексуализованы. Задолго до всякой пропаганды секса в СМИ ребенок сталкивается с пока еще непонятной для него областью сексуальных посылов и переживаний, которые явно и бессознательно транслируют (в том числе непосредственно на него) окружающие – в первую очередь мать, затем отец, близкие и родные. Ребенок в процессе развития всегда переоткрывает сексуальность, как бы осмысливая и символизируя уже произошедшую «интервенцию сексуального» в его психический мир.

В этом плане лучшее, что может сделать сексуальное просвещение, это как раз научить спокойному отношению к сексуальности. Т.е. необходимо избавиться (индивидуально) от массового посыла, что секс – это поле возможностей, что в этом суть, что там возможен подлинный контакт с Другим. Это, конечно же, иллюзия, и многие чувствуют, что их сексуальная жизнь не дает связи с противоположным полом, не разрешает вопросы и чаяния. Лакан прямо говорит о том, что такая сексуальность – это мастурбация с (и при помощи) реальным партнером. И проблему нехватки – конституирующую для человеческого субъекта – вряд ли снять секс.просвещением или его запретом. Обе позиции в равной степени работают на укоренение иллюзии.

Какое просвещение тогда могло бы помочь? Как однажды сказал один психоаналитик (Денис Саблин): «мне кажется, то, которое сможет объяснить человеку элементарную вещь: через сексуальные отношения ты к другому не прорвешься, как дрочил сам себе под одеялом, так и будешь раз от разу делать то же самое, с тем же успехом. И ничего больше». Жижек заметил по этому поводу, что секс становится чем-то значительным (в плане связи с другим) именно когда он больше ничего не значит. Нужно спокойное отношение к сексу – отношение человека, знающего свое желание и удовольствие. Ведь секс, основанный только на самоудовлетворении – это кладезь нехватки, но подлинная связь с другим (а значит и подключение к его наслаждению) возможны. И возможность эта находится не только вне, но и в самих телесных отношениях. В этом смысле, наиболее очевидной формой для такой возможности является семья как отношения мужчины и женщины, в которых  секс – лишь попутная данность, лишь средство для того, чтоб живя семьей можно было вступить в отношения с Другим. Другим не находящемся в отношениях с другим полом. Именно этого не может видеть ханжеская оптика зрения: для нее либо секс – подлинная вещь и истина, либо его лимитирование и запрет. Tertium non datur.

А чем тогда собственно был плох советский школьный предмет под названием «Основы брака и этика семейной жизни» (надеюсь, не переврал название, ибо сам лично в 90х этого предмета уже не застал)? Как известно в ряде западных стран есть школьные дисциплины о сексе и отношениях, но это скорее гуманитарные дисциплины, изучающие этические и психологические сложности общения с другим человеком. В нашей же стране превалирует естественнонаучный подход – мальчики и девочки «в разрезе». Почему вместо этики взаимоотношений, сразу ознакомление с биологией и физиологией? Мы что до сих пор фауна? Или единственная модель человека для нас – это препарированный анатомом труп противоположного пола? В других странах никто не испытывает шока, от того что дети получают половое воспитание в школе (например, в Канаде – с 5-го класса, в Японии – с 3-го по 9-ый класс), никто не выдвигает идей о том, что такое просвещение подорвёт авторитет родителей. А вот к примеру цитата из воззвания к правительству Украины возмущенных родителей:

«Секс – это любовь к половым органам. …Мы считаем, что вышеназванные учебники... в данной редакции недопустимы, так как содержание их отдельных тем чуждо нашей национальной культуре, нашим представлениям о нравственности и морали. Они поощряют наших детей к отношениям вне брака, пробуждают интерес к половым извращениям, умаляют роль нас, родителей, в половом воспитании наших детей, предлагают излишнюю и вредную информацию о развитии и физиологии противоположного пола».

Звучит дико, до тех пор пока сам не прочтешь текста учебника. Вот пример текста подобных курсов:

«Основными формами половой жизни человека являются экстрагенитальные, платоническая любовь, танцы, гейшизм, генитальные, суррогатные формы полового акта, бедренный половой акт, анальный, орально-генитальные контакты, сексуальные действия с животными». И на каждую тему в школе выделено по часу, а то и по два. Думаю, каждый сам сможет оценить эти оба текста.

На Западе уже никто не говорит о Просвещении (оно у них прошло еще в 18 веке), но о «сексуальной культуре» как части общей культуры личности. Мы же пока изучаем правильные картинки, умные слова, методы контрацепции и боремся со своим мифическим сексуальным сознанием.

 

 

Традиционно считается, что за маской ханжества лежит подозрительность и желание манипулировать людьми. Однако сам ханжа – идеальный объект манипулирования, ведь образ его поступков целиком задан линией официальной морали общества (или идеологии). Вся его демонстративность, его крайности и резкие оценки – всего лишь маскировка отсутствия и нехватки. Ханжа во всём видит извращения просто потому, что не способен увидеть ничего другого, кроме своих желаний. Но какой же вывод нужно сделать из факта крайней степени ханжества в нашем обществе? Дело отнюдь не в том, что нами злобно манипулируют, что мир заставляет нас приспосабливаться, а реальность фрустрирует. Все гораздо проще и ужаснее – вся оптика мысли и зрения ханжи возникает из игнорирования внутренней этической составляющей человека. Мы – современные ханжествующие субъекты – те, кто утерял или стремительно теряет ощущение собственной этической автономии, свободы воли поступать в соответствии с внутренними категориями долга, влечения, призвания. И какое можно придумать сексуальное просвещение для тех, кому нет (или не будет) нужды отчитываться в своих поступках прежде всего перед собой, а не внешними условиями?

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.