Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 63 (октябрь 2009)» Поэзия» Формулы смирения (подборка стихов)

Формулы смирения (подборка стихов)

Гаркавая Людмила 

***

Всему свой срок. Докапает и этот

несчастный век тяжёлою водой.

Гори огнём, средневековый метод,

прижги обиду новою бедой.

 

Пусть воплотятся прежние герои,

не поглотит их будняя труха:

вот платье чуть беременного кроя

и белые песцовые меха,

 

улыбки манекенные на лицах

и лилии, подобные клейму,

и ты, мой преднамеренный убийца

(и ты не сторож брату своему).

 

 

 

***

Поседел одуванчик,

не дождавшийся лета.

Закрывай чемоданчик

и – попутного ветра,

чтоб летучее семя

снова где-то упало:

в благодатную землю,

на колючие скалы.

Люди старятся тоже

незаметно, украдкой,

словно строчкой ничтожной

дописалась тетрадка,

словно камень, застывший

на пути перекрёстном,

словно флюгер на крыше,

что-то шепчущий звёздам.

 

 

 

Формулы смирения

 

Смиренье – отрезанный мир

претензий, обид, полномочий.

Желаний режим подзамочный

и совести спящий вампир.

 

Смиренье – вот мера всего.

Воздушно, светло, равнодушно

сдавать попредметно, подушно

всю жизнь свою ради него.

 

Смиренье. Отмерив – отрежь.

И эту весну не жалей ты.

Сломай соловьиные флейты,

мечтами проевшие плешь.

 

Смиренье. Червонец на грош.

И пофиг. Верней – толерантно.

Иначе вернёшься обратно,

когда до предела умрёшь.

 

 

 

Частушки о смирении

 

Смиренье самость победит.

Казнить нельзя помиловать.

Рифмуя формулы обид,

не в силах силе силы дать.

 

Весь мироздания закон

написан – вплоть до матрицы.

И горе века испокон

тому, кто с ним не справится.

 

Ведёт запутанная нить

от смутного к понятному:

судьбу себе не сочинить,

сторицей плата взятому.

 

Я не иду на поводу,

сама себе избранница.

Мой ум поистине в аду,

и там ему не нравится.

 

 

 

Радоница

 

Дорогие родители!

Вы теперь небожители,

по-над грома раскатами

разглядеть бы мне, как там вы,

хорошо ли вам, плохо ли?

Каблучки мои цокали

в заблужденье решительном

на страницах, где жить не нам,

имена ваши, отчества -

на гвоздях одиночества,

глухоты, ослепления,

сумасшедшего пения.

 

Мир, весною наполненный,

так огромен, что больно мне

от добра равнодушного,

от отчаянья дружного,

от иных – сердоболия.

Что родные? Да ноль им я.

Незатейливо лгущие

и легко предающие

будни, словно кошмарики...

Уголка нет на шарике,

где потеряна родина.

Хорошо было вроде нам...

Хорошо было вроде бы...

Только нет больше родины.

 

 

 

Самое-самое

 

Так или эдак себя повернуть -

смотрит сама заурядность с портрета.

Самое странное – выбранный путь,

тот, где всегда недостаточно света.

 

Если Париж как предместье Читы,

кошки облезлы, колючи растенья,

самое горькое – это мечты

приснопреставившейся обретенье.

 

Будет ли польза беды и вреда?

Пашня на камнях иль сею полову.

Самое страшное – это когда

нет на прощание доброго слова.

 

 

 

 

Типа весна

 

Не грузятся картинки ни фига.

Земля парит, щетинится, бунтует:

Освободят и заново бинтуют

Её колючие нечистые снега.

 

Я не живу. И, значит, не умру.

Всё — дежа вю, все песни, лица, даты.

К засохшей вербе жёлтые цыплята

Когда-то прижимались на ветру.

 

Не щебет был, а посвист — стыд и срам.

Тюльпаны, словно раны, расцветали.

Теперь весну, отлитую в металле,

Обсиживают птицы по утрам!

 

Неужто небу снова голубеть?

Неужто солнце засияет снова?

Грядёт весна — китайская обнова,

В которой красоваться и глупеть.

 

 

 

Межсезонье

 

Неприглядный, спрятавшийся мир,

отражённый, сумеречный свет.

Длится межсезонье много лет,

в нём теряется ориентир.

 

Погасай, закатная заря,

не сменю шелка на шевиот!

Трепетное, майское живёт

в оголённых нервах ноября.

 

Значит, эта ноша по плечу:

по колено в землю, но бегу...

Вспоминать о прошлом не могу.

Думать о грядущем не хочу.

 

 

 

Задумчивая ночь

 

Не только все мечты -

желания ушли,

и ни одной черты

в злопамятной пыли,

повсюду вражий тыл,

но брошен пистолет,

ненужный чай остыл

в стакане на столе,

уж солнышко в зенит,

а ложка всё звенит.

 

 

 

***

Что за возраст наступил — не поймёшь.

Рвётся сердце, как вулкан, горячо.

Под ногами непонятная дрожь.

И по ком душа тоскует, о чём?

 

Отводила хоровод моих бед

по кладбищенским по серым степям.

Нынче время Нецветов, Неконфет,

и словечко украду — Безтебя.

 

Жить ли дальше мне и как — не вопрос.

Запишусь не в монастырь, так в у-шу,

подарю себе букет синих роз,

эпитафию сама напишу.


Мечта неразбитая

 

Уж люди не те, а я – та же,

и всё нестерпимее время,

по плотности мыслей прощальных

сравнимо с тяжёлой водой.

Надеюсь, сегодня мне скажут,

что я заболела смертельно,

что впору писать завещанье

и тратить запас золотой.

 

В квартире моей даже вещи

измучены так же, как нервы,

такой не имею вражины,

кому это можно отдать.

Я сделаю проще и хлеще:

продам за иудины евры

вязальные эти машины,

скрипучую эту кровать.

 

Не лучше ль прощание с миром,

который богат и беспечен,

который знавал Аполлона,

но вовсе не знает меня.

Найду то, что было ОВИРом,

и выпишу паспорт далече,

туда, где моё "время оно"

крылатого гонит коня.

 

И Тауэр там, и там-тамы,

и Эйфель там, и Леонардо,

спагетти мои, круассаны,

пропащий ты мой, аппетит.

Так вот, джентльмены и дамы,

встречать понапрасну не надо,

мой голос последней осанной

к сибирской зиме улетит.

 

 

 

Между

 

Комнаты-гаражи.

Ржа человека гложет:

- Господи, если я жив,

то – для чего же?

 

Улицей побредёт,

глядя в чужие лица:

- Господи, если я мёртв,

кто мой убийца?

 

Ждёт, как дурак, ответ

прямо с небес в конверте:

- Для человеков нет

жизни и смерти.

 

 

 

В метро

 

По пути наугад – неприветливая темнота.

Пыльный бархат и шёлк – неизвестной судьбы закулисье.

Можно тут пробродить, если буду жива, лет до ста,

и не будет ума – ни в одном воплощающем смысле.

 

Под ногами – Москва, не проспект, авеню или стрит.

Между небом и мной – креатив композитора Глинки.

ЖаворОнок живой только в память мою долетит,

пронесётся гроза, не оставит нигде ни пылинки.

 

 

 

19 августа

 

Пламя холодной страсти -

ложный источник света.

Нам никакое лето

больше не скажет "здрасьте".

 

Шарик, конечно, круглый,

но хоть куда иди ты -

пастбища ядовиты

и травостой пожухлый.

 

Грязных идей цветенье

лёгкую сносит кровлю.

Требует подпись кровью

игроизобретенье.

 

Остановил движенье

контур заката лисий.

Вот от чего зависит

наше преображенье.

 

Слабости мощь виною,

нечем уже лечиться.

На языке горчицей

яблочко наливное.

 

Коментарии

patriot | 17.10.09 09:17
Отличные стихи! Молодеж ф топку!
Страницы:  1 

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.