Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 63 (октябрь 2009)» Проза» Радио Тишина (рассказ)

Радио Тишина (рассказ)

Токмаков Владимир 

РАДИО ТИШИНА

 

Что такое детектив? Детектив это преступление. А преступление это философия. А философия это психология. А психология это любовь. А любовь это преступление. А преступление это детектив…

 

Хорошо в дождь оказаться в книжном магазине или кафе.

Хуже – в подъезде чужого дома. Еще хуже – у родственников на семейном празднике. Где я и оказался в тот незабываемый вечер.

 

Я опоздал, но, в принципе, ничего не потерял. Мое посещение было жестом вежливости. Гостей и без меня было много. В основном – местные знаменитости: успешные бизнесмены, молодые банкиры, звезды телеэкранов, актеры, писатели, музыканты.

Мои родственнички по материнской линии любили блеснуть чешуей.  Кто хочет – танцует, остальные беседуют, курят на балконе, целуются на кухне и в ванной. Кто-то уже заперся в спальне хозяев.

Много пили, произносили тосты, хвалили хозяев (я вспомнил – мы обмывали их новую двухуровневую и четырехкомнатную квартиру в центре города).

- Выпьем, чтобы мужчины всегда, а женщине везде! – прокричал кто-то тестовый тост, по реакции на который было ясно, в какой алкогольной стадии находится компания. Все дружно заржали.

Я взял  стакан с виски и перебрался из комнаты, где был накрыт стол, в комнату, откуда раздавалась музыка – хиты диско 1980-х.

Я откровенно скучал, и уже подумывал, как бы мне незаметно улизнуть отсюда. Дело осложнялось тем, что на этой тусовке я встретил одну свою старую знакомую, с которой у меня когда-то случился стремительный роман. Она пришла одна, без мужа, и, увидев, сразу же подсела ко мне. А так как умной она никогда не была, общение с ней грозило превратиться в пытку. В девичестве у нее была такая монументальная грудь, что казалось, она без труда может выкормить ею нашу планету, как младенца.  «Она распахнула передо мной свою душу, а потом и тело. Блузку она сняла значительно позже…» - с грустью вспоминал я те славные времена, глядя на нее и пытаясь поддерживать беседу. После замужества и рождения нескольких детей, ее прекрасная грудь опала, как осенние листья…

- Извини, мне надо в туалет, - соврал я, и стал по быстрому пробираться к выходу. Но, проходя по длинному, как картинная галерея, коридору случайно заглянул в «детскую» - дверь оказалась полуоткрыта. Вообще-то комната должна была пустовать: сынишка моих родственников отдыхал где-то в элитном летнем лагере в Сочи.

В комнате был полумрак. На полу стоял огромный глобус. Подсвеченный изнутри, он медленно вращался вокруг своей оси. На софе, скрестив ноги и закинув одну руку за голову, небрежно развалилась худенькая рыжеволосая девица. Закрыв глаза, она курила и слушала плеер. А почему бы и нет? – подумал я.

- Привет, что слушаешь? – я  присел рядом.

- Тишину.

- Это рок-группа, что ли, такая?

- Нет, просто тишину слушаю.

- Не понял…

- Ну, приятель у меня один, палеонтолог, записал где-то в пещерах Алтая идеальную тишину. Хобби у него такое, он записывает тишину: в монастырях, в пещерах, в заброшенных античных городах…

- И что?

- Ничего, просто, оказывается, тишина везде звучит по-разному.

- Да ну?.. – я искренне удивлен.

- На, послушай.

Я надел наушники и, как она, закрыл глаза.

И вот я увидел: гигантская мельница в совершенной тишине огромными лопастями перемалывает космическую пустоту. Я увидел людей в странных одеяниях с капюшонами, с желтыми, пергаментными, морщинистыми лицами, столетиями стоящих перед этой мельницей в молчании, и познающих все тайны мира: знающий – молчит, говорящий не знает. Я увидел…

- Эй, очнись, - расталкивает она меня, - вообще-то меня зовут Даша, и было бы неплохо, если бы ты принес мне чего-нибудь выпить…

Потом мы стояли с ней на огромном хозяйском балконе и смотрели на большие яркие августовские звезды, обмытые сегодняшним ливнем.

- Чем ты занимаешься? – спросила она.

- Я поэт по призванию, и журналист по профессии. Журналистикой я зарабатываю, а по-настоящему с удовольствием работаю и ощущаю свободу только когда пишу стихи, - распустил я павлиний хвост.

- То есть ты нищ, как церковная крыса, - со скепсисом в голосе констатировала она, вернув меня с неба на землю. Но я не собирался сдаваться.

- У меня дома есть аквариум, там красивая такая флагоухая рыбка живет, а хобот у нее – как у воробья!.. Хочешь, посмотреть? – спросил я.

Шутка удалась. Мы поехали ко мне домой.

…Стремительно, без парашюта, рухнул на землю дождь. Даже не рухнул, а вывалился из дырявого кармана рабочего комбинезона Господа-Бога. Комбинезона, как известкой, испачканного звездной пылью…

- Хватит, - сказала Дашка с раздражением, после затяжки сигаретой, - мне надоела твоя словесная игра в бисер…

Какое-то время мы молча смотрим в окно, на идущий сплошной стеной ливень и бегущих от него людей. Через пять минут кафе уже забито до отказа. Но народ продолжал со смехом и визгом протискиваться в него, толпиться у стойки, вытирать салфетками и носовыми платками дождевые капли с лица и волос. Бармен доволен – спасибо ливню, сегодня с выручкой проблем не будет.

В последнее время мы  с ней ссорились все чаще. По большому счету, мне это уже было все равно, а ее все еще задевало.

- Хочешь, куплю тебе шкуру неубитого медведя?

Она молчит и нервно курит. Смотрит в окно и о чем-то думает. А ведь когда-то все было совсем, совсем по другому…

…О, моя двуспальная, трехъярусная, семиструнная кровать!.. Каких высот я на тебе достигал, какие звуки извлекал!..

Редкая женщина долетит до середины моего сна… В тот раз, когда она впервые осталась у меня,  мне снилось, что я раздавил ногой какую-то жирную бабочку, и все никак не мог избавиться от ее ярких, радужных крыльев. Избавиться от них было невозможно – потому что я сам стал какой-то жирной бабочкой, и эти крылья…

- Москва – столица твоей родинки, и для меня это важнее родины, - почти серьезно сказал я ей наутро после нашей бурной ночи…

…Дашкин папа, Иосиф Маркович Квятковский, известный правозащитник и адвокат, после истории с Гусинским, Березовским и Ходорковским, попросил в США политическое бомбоубежище. Надежда Павловна, мама Даши, в свои сорок пять выглядела молодой, красивой и энергичной. У нее была крупная туристическая фирма, она занималась фитнесом, отдыхала только на модных горно-лыжных курортах, а с Дашкиным отцом они давно развелись. Она не вылазила из-за границы, меняла любовников, наслаждалась жизнью, и дочь ей казалась только обузой. Надежда Павловна помогла ей поступить в престижный вуз, закончить его, получить профессию, после чего они  стали видеться не чаще одного раза в год.

-Мне противно от мысли, - говорит Дашка с раздражением, - что главная цель любой женщины – это постараться, как можно дороже продать себя, то есть удачно выйти замуж. Меня от этого воротит.

- Это потому что у всех женщин есть природная склонность к проституции, - мрачно шучу я. - Как ни крути, это в вас заложено генетически. А иначе вы бы не выжили в суровые первобытные времена. В минуту опасности опрокинуться на спину… Тебя, конечно, отымеют, но зато, может быть, оставят в живых...

…В другой раз, от дождя мы забежали в какой-то кинотеатр. Я взял билеты на фильм, который уже начался. Мы вошли в полупустой зал и сели где-то на последнем ряду. Весь фильм мы процеловались как школьники. И это ощущение чего-то юного, навсегда ушедшего, придавало нашим поцелуям особую наивную сладость и пряность. Иногда мой взгляд скользил по экрану. Фильм был про море. Там кто-то куда-то плыл, тонул, побеждал и вновь куда-то стремился. Я и не предполагал тогда, что эти увиденные мельком кадры мой обостренно работавший в те минуты мозг запомнит навсегда, и море навечно сольется в моей памяти с ощущением теплой темноты кинозала и вкусом ее припухших от поцелуев губ...

- …Огромное румяное яблоко ведет за руку маленькую ранетку. Ранетка все время капризничает. На помойке они видят валяющийся огрызок. «Будешь огрызаться – таким же станешь», - назидательно говорит мама-яблоко.

Она не смеется. Даже учитывая, что за рыжеволосость, и подростковую худобу я прозвал ее Ранеткой. Кстати, задолго до известного телесериала.

- «…И так три года я не изменял ни жене, ни любовнице, ни какой-либо другой своей женщине», - читаю я вслух «Комсомольскую правду». Ноль эмоций.

- «Фирме на постоянную работу требуется опытный бухгалтер (можно женщина), а также опытная женщина (можно бухгалтер)»…

…Дождь, взяв со старта слишком большую скорость, вскоре выдохся. Пошел медленнее, а потом и вовсе сошел с дистанции. Вечерело. Мокрый асфальт после дождя блестел, как чешуя змеи. Улица была умыта, тиха, свежа и безжизненна, как покойник в морге – мелькнула в голове совсем не моя мысль. Трупы остывают быстро. Кофе еще быстрей. Где, в каком второсортном детективе,  я прочитал эту чушь?!

- Нам пора, – наконец сказала Дашка. – Поехали, мне завтра рано вставать.

Я хотел, чтобы мы расстались как нормальные современные люди, без истерик, скандалов и взаимных упреков. Но женщины не умеют быстро прощаться. Они дольше привыкают к мужчине, нежели мужчина к женщине. И соответственно, процесс расставания у них происходит совсем по другому, более болезненно, - невесело размышлял я, когда мы выехали на окружную дорогу…

…Наша машина влетела в ночь как пуля, все глубже и глубже увязая в ее тучном, словно чернозем, плотном, мясистом теле. Это была негласная договоренность – сегодня последняя ночь, которую мы проведем вместе, в одной постели. Это нормально, это цивилизованно, – с облегчением думал я, надеясь, что все обошлось.  Увы, напрасно. Как оказалось, это было только начало…

…Мы неслись по объездной дороге. Я просил ее двигаться помедленнее, но куда там! Она неслась как шальная. Я знал, что такая бешеная езда по ночным дорогам возбуждает ее сильнее, чем  самые откровенные сексуальные ласки.

Фары еле разрезали плотный пирог тумана. Все казалось другим. Знакомые места едва узнавались, и не верилось, что мы вообще сейчас находимся в городе. «Шоссе в никуда», - почему-то вспомнилось мне (все тогда находились под впечатлением этого фильма Дэвида Линча).

…Я даже толком не успел сообразить, что случилось. Фары на мгновение высветили человеческий силуэт. И тут же сильный удар – переднее стекло рассыпается на тысячи мелких осколков. Визг тормозов по мокрому асфальту...

- Не останавливайся, - сказал я. Да, кажется, эту роковую фразу сказал вслух именно я. Может быть, даже закричал. И она нажала на газ.

…Нужно ли говорить, что в тот вечер в кафе Дашка выпила грамм сто коньяка. И еще столько же мартини со льдом. Она нервничала, и никак не могла унять эту свою нервозность.

- Выпей немного, - да, кажется, эту роковую фразу сказал ей там, в кафе, именно я.

…Мы приехали к ней домой. Остановились во дворе. И только тут Дашка разрыдалась. Я тоже был на грани нервного срыва. Закурил сразу две сигареты. Одну дал ей. Ее пальцы  ходили ходуном, помада размазалась. «Может, позвонить в милицию?» - беспрестанно, как заклинание повторяла она.  Я обнял ее за плечи и сказал, что все будет нормально. Никуда звонить пока не нужно. Я не брошу ее в беде, мы все утрясем. Еще неизвестно, может, ничего страшного и не произошло. Подождем до утра. А машину поставим в гараж к моему хорошему другу – мы вместе служили в Афгане, он живет за городом, в коттедже. Гараж у него просторный, туда пять машин войдет – не вопрос.

Так и сделали. Я созвонился с Сергеем, и в ту же ночь перегнал к нему ее «мерс». С помятым бампером и без переднего лобового стекла. «Потом, Серега, все объясню потом», - сказал я приятелю, и он больше не задавал мне лишних вопросов. 

…Я решил вернуться в семью. Тогда, в кафе, наконец-то рассказал Дашке об этом. Я был нужен своим детям, да и возраст… «Мне уже пора стареть, - сказал я ей с грустной улыбкой, - а тебе пышно расцветать на моих старых костях». Мне казалось, что чем дальше, тем наш «неравный гражданский брак» выглядел в глазах общественности все более нелепым. А Дашка восприняла это как личное предательство. Я слишком плохо ее знал – такие если любят, то навсегда, а если ненавидят, то сделают, все, чтобы тебя уничтожить. У них, у рыжеволосых максималисток, просто нет выбора, они по другому не умеют жить – либо все, либо ничего. Я же думал, что наши отношения для нее – не более чем увлечение молодости, которое она уже пережила или быстро переживет.

…Дашка жила в большой «двушке», в новом микрорайоне далеко от центра. Ночь прошла в каком-то полузабытьи. Ни я, ни она толком так и не уснули. Помню, я вышел от нее рано утром. Дошел до остановки, сел на первый автобус. И только проехав несколько остановок, догадался, что еду совершенно в другую сторону – я перепутал номер. Сначала я запаниковал, а потом подумал – будь что будет. Выйду на конечной, а там разберусь. Я не просто уезжал от нее, я уезжал от нее в другую сторону. И эта сторона была дальше, чем обратная сторона Луны…

…На следующий день все местные газеты, радио и телевидение передавали  информацию о том, что вчера, в десятом часу вечера, на объездной дороге, неизвестными была сбита беременная женщина. Несчастная возвращалась от своих родителей, живущих в частном секторе неподалеку… От полученных травм скончалась на месте. Преступники с места происшествия скрылись. Всем, кто обладает хоть какой-то информацией, просьба позвонить по телефону…

Радио и телеэфир трое суток гудели по поводу столь циничного преступления. Сбить беременную, да еще на пешеходном переходе! И вместо того, чтобы оказать ей хоть какую-то помощь – сбежать, бросив бедную женщину умирать на дороге! По телевизору показывали безутешного вдовца, на руках которого остался трехлетний ребенок.

Атмосфера накалялась. К поискам преступников подключился чуть ли не весь город. Все жаждали наказать подонков, сбивающих по ночам ни в чем не повинных людей…

…Есть Зло как преступление. Есть Зло как философское понятие. А есть Зло как форма абсолютной свободы.  Дашка позвонила мне на сотовый, и сказала, что передумала сдаваться милиции. (Ну, слава Богу! – подумал я). Более того, она уже нашла двух свидетелей, который подтвердят, что за рулем… сидел я.

- И, кстати, твой друг Серега, тоже это подтвердит, никуда не денется – ведь это ты пригнал в его гараж машину. Там, на руле и дверце твои отпечатки пальцев. Я скажу, что немного выпила, и поэтому уступила тебе руль. 

Мне показалось, что я ослышался.

- Вот так, мой дорогой,  - сказала Дашка с металлическими интонациями в голосе, - предательство за предательство.

 

Я был вне себя от бешенства. Вот она, значит, какая женская мстительность? Ну да ладно, что она сможет против мужской мудрости…

- Ладно, - ответил я после некоторой паузы, - давай сегодня вечером встретимся где-нибудь, и все спокойно обсудим. Например, там же, на объездной, где все произошло, только в лесополосе…

- Хорошо, - немного подумав согласилась она, - только не вздумай что-нибудь отчебучить: я приеду не одна, со мной будут два моих… свидетеля. И учти, у этих парней имеется право на ношение огнестрельного оружия.

«Дура, какая же ты дура!..» – зло думал я, доставая из тайника в туалете пистолет системы Стечкина. Калибр 9х18 мм, емкость магазина – 20 патронов, темп стрельбы - 600 выстрелов в минуту…Убойная вещь на все времена – рядом с ним «Макаров» выглядит как детская пукалка. Я купил его в смутные 1990-е, на черном рынке, у какого-то бухого прапора. Он распродавал помаленьку имущество расформированной военной части. «Стечкин» и две обоймы к нему. Если хорошо постараться – не то, что на двух, на десять отморозков хватит…

 

«Эх ты, Дашка, Дашка!..» - не переставал думать я, пока добирался до рокового места. Я загадал: если она решила меня просто припугнуть, и приедет туда одна – мы помиримся. Я сделаю, все, чтобы успокоить ее. Я не стану возвращаться к семье и детям, пока все не уляжется. Если что, найдем хорошего адвоката, в конце концов, откупимся, подключим все наши связи…

 

Но Дашка подкатила не одна. Я это хорошо видел – ведь приехал в лес на три часа раньше их. Чтобы, так сказать, осмотреться и занять выгодную диспозицию. Как нас учили в Афгане.

Они стояли, курили, о чем-то весело разговаривали, смеялись. Два здоровенных лба и Дашка. Моя Ранетка… Как будто это была всего лишь небольшая прогулка, и они не собирались сейчас убить человека. Если уж не  в прямом, то в переносном смысле. Раздавить меня морально, заставить играть по их правилам.

Ну, уж дудки! Азарт охотника, который я уже давно забыл,  и который  был мне так знаком по афганским операциям, проснулся во мне с прежней силой. Я вытащил пистолет, и тихонько взвел курок. Потом также осторожно достал свой знаменитый десантный нож, на рукоятке которого было восемь небольших засечек…

Мелкий дождь, который моросил с самого утра, пошел сильнее. Это хорошо, подумал я, дождь смывает все следы…

- Привет, - сказал я и шагнул из-за дерева. Эти двое стояли с вытянувшимися от неожиданности лицами. Потом, опомнившись, сунулись доставать «стволы». Но было поздно. Я опередил их на одно мгновение… Которое длится вечность.

 

…Мы стояли под этим ночным, проливным дождем и целовались, как школьники. Холодная дождевая вода затекала мне за шиворот, Дашкины волосы тоже стали мокрыми, и прилипли к лицу. Теперь ее губы навсегда будут иметь для меня вкус дождевой воды, вкус неба и небесной свежести, успел подумать я. Протрезвевшие под таким природным душем, хлюпая по лужам, мы пробежали несколько домов и заскочили в прокуренный, пропахший дешевой стряпней и кислым пивом байк-бар. В баре было тепло и сухо, а больше нам ничего не было нужно…

...Я вошел в ванную и включил горячую воду. Я закрыл глаза – душ шумел словно дождь. Тот самый дождь, который преследовал нас с Дашкой все время нашего знакомства.

Я не спеша разделся, разулся. Снял с себя забрызганную кровью одежду – и исчез навсегда. Растворился в окружающем меня пространстве без времени. Это была сладкая смерть. Почти нирвана. Я всегда хотел именно такой незаметной смерти…

 

 …Вечность состоит из тысячелетий… Тысячелетия из веков, века из годов, года из дней, дни из часов, часы из минут, минуты из секунд, секунды из мгновений. А мгновения вновь состоят из вечности…

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.