Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 64 (ноябрь 2009)» Поэзия» Человек человечеству рознь (подборка стихов)

Человек человечеству рознь (подборка стихов)

Чернышков Дмитрий 

* * *

Вот у Гомера – Греция была.

У Геродота Греция – была.

У Герострата – Греция – была.

И даже Байрон Грецию имел

в виду, когда она

к нему плыла…

Она плыла и как бы обещала

какое-то – нажми «replay» – начало,

какие-то великие дела.

 

 

 

* * *

От источника мёртвого света

всё равно что лети не лети,

но за всё это – и за всё это –

неизбежно придётся платить, 

потому что счастливый билет

был недаром однажды подарен…

Через двадцать оставшихся лет

оставайся такой же, my darling.

 

 

 

* * *

о география –

великий облучок

сопутствующих наименований

трамвайных позвонков стогласие влечёт

за вами

друзья мои

прекрасен наш предлог

куда-нибудь подольше бы подальше

понавсегдальше что ли так сказать

что остаётся глазу и руке

скользящим вдоль пустого силуэта?

я знаю что ты знаешь это

уже давно

пора пора

понять

есть плоский мир иссохшего зерна

и зрения смещённая страница

и крестовина взгляда из окна

где обитают стёршиеся лица

она и он

она ему верна

и ничего не может измениться

а ты живёшь и дышишь

и живёшь

живёшь себе

и дышишь

снова

снова

 

 

 

* * *

давно женат счастливым браком

духовной жаждою томим

по будням выпивает с братом

по выходным с собой самим

стоит с дрожащими губами

недоумённо жмёт плечом

другим бы пусть мозги е…ли

но только я-то тут при чём

чего неймётся этим курвам

твою-мою же ту хандрид

и говорит ну что покурим

покурим что ли говорит

 

 

 

ПАТРИОТИЧЕСКОЕ

 

снова ветер играет ветвями

и калины колышется куст

снова песня течёт навевая

изначальную древнюю грусть

со времён летописного свода

по бескрайним просторам руси

там где пуще неволи свобода

гой вы молодцы добры еси

где плывут облака величаво

и дремучая стынет вода

снова лира моя замолчала

но ведь так происходит всегда –

лишь помыслишь о чём-то высоком

только что-то начнёшь понимать

как навстречу с берёзовым соком

выйдет родина ё… твою мать

 

 

 

* * *

- Привет,

сто лет,

откуда и куда?

 

- Из точки А в такую же другую,

описывая плавную дугу и…

 

- А разве нет прямого,

разве нет?

 

- Конечно, есть,

но я почти достиг,

сказавши А,

той самой Б, откуда

уже не видно берега и дна,

и отправная точка не видна,

и звуки различимы еле-еле…

 

Вибрирует обрывом, тяжелея,

смеющегося голоса струна.

 

Есть музыка на свете, но она –

но и она не знает сожаленья.

 

 

 

* * *

палец порежешь – и боль

жизнь потеряешь – и свет

это слезинки след

это слезинки след

 

 

 

* * *

всё что утрачено было вернётся однажды

но не прямым повторением не буквальным

чем-то легко вдохни безмятежно-бумажным

словно обёртка конфеты весёлый журавлик

на раскрытой твоей розоватой и длинной ладошке

посмотреть на просвет прозрачной и детской что ж ты

проходи садись устраивайся заждались мы

мы без тебя и начинать не хотели

ну на худой конец электронные письма

с периодичностью максимум раз в неделю

чтобы остаться горькой улыбкой горкой посуды

сладостью терпкой сборами впопыхах

ягодной россыпью спелой осенней простуды

мёртвым дыханием стебля в твоих руках

 

 

 

* * *

И всё остаётся на свете,

и всё пребывает в миру…

 

Какое-то странное чувство,

как будто я скоро умру.

 

Но это не страшно, не страшно –

да-да, повторяю, да-да.

 

Счастливый трамвайный билетик

выбрасываю всегда.

 

 

 

* * *

Я обычная сволочь алтайских морей,

мне неведомы жалость и чувство стыда

и уже глубоко безразличны теперь

говорящие «нет», говорящие «да».

 

Корабли постоят – и ложатся на «Курск»,

на свой «SOS» получая привычный ответ,

но товарищей нету на цвет и на вкус,

господа офицеры, – товарищей нет.

 

Часто пишется «брат», а читается – «Брут»,

и прилипла травинка с землёй к сапогу,

и сквозные деревья стоят, и как буд-

то скучают вороны на чёрном снегу.

 

До свидания, солнце! Прощай, листопад.

И дорога туда, где вселенская драка,

пролегает – не мимо, не возле, не над –

от эпохи барокко к эпохе барака.

 

 

 

* * *

чуть потише церковные мыши

корабельные крысы – домой

неужели я стану таким же

не узнал тебя боже ты мой

 

я таким же когда-нибудь стану

и отыщется казнь или кознь

лебединому вражьему стану

человек человечеству рознь

 

будет пух тополиной метелью

над зияющим зёвом норы

и рубашка прилипшая к телу

с оборотной к душе стороны

 

 

 

* * *

немощи ветхой и седенькой

лики стары и странны

у твоего собеседника

сердце с другой стороны

 

всё что я понял живя

всё что не продал за нал

господи это же я

а это ты не узнал

 

это на вечную память

да не смущайся ты – на

господа можно оставить

если не хватит вина

 

так от щедрот своих боже нам

дай не жалеть ни о ком

крепкого чая с мороженым

фиников с молоком

 

 

 

* * *

холодного солнца всход

ласковый небосвод

вид зазывающих вод

так вот

плачь и смейся красивая девочка

проплывёт голубой пароход

никуда твоё счастье не денется

всё проходит и это пройдёт

и подёрнется ряской забвения

не забудется но тем не менее

не просить не бояться не мстить

и не верить но вынести выносить

никому ничего не простить

 

 

 

* * *

Раз простил себе –

и распростился

навсегда с собой самим.

А за

окнами неистовствуют листья,

целый мир вливается в глаза.

Цвета помертвелости осины

с обречённой силой –

или без –

делают совсем невыносимым

синее сияние небес.

И когда внезапно видишь это,

то уже не страшно,

а смешно

оттого, что будущего нету,

потому что прошлое прошло.

 

 

 

* * *

время закончится

время закончилось

время заканчивать

и остаются

солнечный моцарт

сумрачный бах

и современность

идущая нах

 

 

 

* * *

из тех времён из тех могил

из тех пещер и ям

живым никто не выходил

такой у них изъян

 

надо погибать в бою

и никак иначе

баю-баюшки-баю

чтоб ты сдох мой мальчик

 

 

 

* * *

вот казалось бы кончено спето

или просто сгорело дотла

и невидимы нити сюжета

даже если дожить до утра

 

это всё так до боли знакомо

и сравнима такая беда

со стихами володи жбанкова

не читайте его никогда

 

но отхлынет однажды и это

пересыщено болью сполна

и такие покажет сюжеты

и такие подскажет слова

 

 

 

* * *

Блюдечко губ не касалось –

и оставалось сухим.

Музыка только казалась –

и доставалась глухим.

 

Это не злость и не зависть,

та-ра-ра,

тра-ла-ла-ла:

музыка только казалась –

и не была, не была…

 

Не было, не было, не было –

не было боли и зла.

Набело, набело, набело…

Дым и зола.

 

Дудочки горлышко узкое –

раз, два, три,

раз, два и три –

и беспощадная музыка:

та, что погибла внутри.

 

 

 

* * *

готовился долго прислушивался молчал

старался быть в центре оказывался только возле

осенью дома бывало так холодно по ночам

что все комары в конце концов перемёрзли

 

я теперь просыпаюсь встаю заправляю кровать

пью чай иду на работу я не так уж и мал но

у меня до сих пор есть отец до сих пор есть мать

всем остальным на меня как и мне самому наплевать

и разве это не кажется мне нормально

 

я ничего не умею и много могу

ангелы черновики подшивают к делу

вера моя где же ты ни гу-гу

жизнь жизнь куда же тебя я дену

 

 

 

* * *

«Здравствуй, Боже!

Здравствуй, Боже! –

говорит обычный гой. –

Ничего, что я хороший?

Ничего, что Ты плохой?

Но скажи – зачем на свете,

а ля гер ком селяви,

остаются только эти –

ничего, лишь только эти

звёзды, розы, соловьи?..»

 

 

 

* * *

жили-были старик со старухой

тридцать лет и три года и вот

совершили поскольку свобода

государственный переворот

все хвалили царя и царицу

только рыбка махнула хвостом

все мы бражники здесь блудницы

но опять я совсем не о том

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.