Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 

1яяяяяяя (пьеса)

Янев Никита 

1яяяяяяя.

Пьеса

 «Он славно пишет, переводит».

                                «Евгений Онегин».

Действующие лица.

Гена Янев.

Веня Атикин.

Финлепсиныч.

Никита.

 

 

Г. Я.       Ну, для меня всегда, с детства было счастьем.

 

В. А.       Среди своих.

 

Ф.           Но мне никогда этого не удавалось.

 

Н.            Во чреве китовом.

 

Г. Я.       Только что-то начнётся, как после школы, на заводе «Автоцветлит», после смены в скифо-сармато-казацких степях, на Приазовщине, с Александром Македонским, бабой, что первый фильм Никиты Михалкова «Неоконченная пьеса для механического пианино» и Нобелевская повесть Хемингуэя «Старик и море» это пипец.

 

В. А.       Как ты уже в армии пропускаешь опасность, потому что говоришь слишком много слов в секунду, и не можешь сосредоточиться на внутреннем терпенье, а наоборот рассредотачиваешься на внешние образы несвободы.

 

Ф.           Ну и что, зато Александр Македонский, баба, потом на Джомолунгме и на Эвересте, хотела спасти себя, а спасла троих. Первый муж – шизофреник, второй муж – склеротик, третий муж – в завязке. Шестерых – у сына аутизм, у племянника – десантура. Себя не забудьте, себя тоже из женской тоски вызволять каждый раз надо. То консъержкой в доме свиданий, то разноской на лотке с ширпотребом.

 

Н.            И других Александров Македонских много. Самуилыч, Седуксеныч, Димедролыч, Соловьёв на Соловках. И Иисусов Христов много. Марья Родина, Эвридика Орфеева, Майка Пупкова, Лёлик и Болек.

 

Г. Я.       Люди где-то на уровне иммунитета этого боятся. Причём, противоречье в том, что в нашем глиняном поле от Франции до Канады - палата №6, не потому что Чаадаев придумал, что мы живём без истории.

 

В. А.       А в том, что единственный выход не пропустить опасность – пойти на каторгу.

 

Ф.           Так по невежеству сердца, а скорей по маминому волхвованью: генофонд поправить. А скорей по заданью подпольного антитеррористического центра на Альфа Центавров, где прочно засели болгарская баба Лена с одним глазом и русская баба Поля, строй общину, Генка, из себя, потом ещё подтянутся люди.

 

Н.            Ты и начал своё последнее сраженье. Наполнять собою инопланетян, куклы. Сначала заболела жена, потом дочка, потом тёща.

 

Г. Я.       Жена стала скульптором после болезни. Дочка издателем романов. Тёща конгрессменом. Ты палец о палец не ударил для ближних. Ты тупо смотрел в одну точку 30 лет и 3 года, как Илья Муромец, по пояс в адаманте, по грудь в изумруде.

 

В. А.       Те, кто всю жизнь для ближних в глиняном пустом поле от Франции до Канады, а дальних поподставляли – знают, глядишь-глядишь через триллионы расстояний с планеты Альфа Центавров из подпольного антитеррористического центра одним глазом в глаза этих ближних.

 

Ф.           А им попхать. И только один придурковатый головой о стенку 30 лет и 3 года стучится, что вокруг всё живое. Как же можно: до сих пор и после сих пор? Надо всё время. А это значит, что внутрь молиться, а наружу терпеть.

 

Н.            И вдруг всё переворачивать одним ударом, когда глиняное пустое поле от Франции до Канады в палату №6 превратилось. Внутрь терпеть, а наружу молиться.

 

Г. Я.       Когда куклы как конгрессмены романами заговорили.

 

В. А.       Они это называют искусством, сценой, Александром Македонским, а Иисуса Христа опять не видят и покупают бинокли.

 

Ф. Один раз в глиняном пустом поле от Франции до Канады, плоском как летающая тарелка, на горе Джомолунгме Александр Македонский к Иисусу Христу подходит и говорит, корешок, закурить не найдётся? Не знаешь, чья это такая прекрасная невеста, как бессмертье?

 

Н.            Они выходят со спектакля, как из качалки, и говорят, фуф.

 

Г. Я.       Полусвет.

 

В. А.       О, если бы вы были холодны, не говорю горячи, хотя бы холодны, но вы теплы, изблюю вас из уст своих, ангелу Лаодикийской церкви ангел Господень.

 

Ф.           В устах хорошо, комфортно, на планете Альфа Центавров, в кукле, когда достучишься 30 лет и 3 года головой о стену, и сможешь представить слово всегда.

 

Н.            Всё точно так, только наоборот. Баба Поля и баба Лена за руку как Александр Македонский и Иисус Христос в перископ смотрят как их убивают и из них лепят.

 

Г. Я.       Со спектакля выходят, а там ничего нет, бегут обратно, а там тоже, в себя смотрят, а там палата №6, глядят наружу, а там глиняное пустое поле от Франции до Канады, плоское как летающая тарелка.

 

В. А.       Но красиво, как с горы Джомолунгмы. Чайка Петрова и чайка Петров планируют над. И друг к другу прижимаются как друг друга бессмертие. А там под: их души, которые расстреливают из автоматов Смит-и-Вессон дальние, чтобы заботиться о ближних.

 

Ф.           Всё.

 

Н.            Т. е., так и должно было быть, на самом деле. Они почувствовали, что на них наезжают, и одни, и другие, и третьи. Авторы из полусвета, зрители из зрительного зала, редактора телеканалов. И запели свою шарманку про цензуру и конъюктуру.

 

Г. Я.       Раньше: враг народа. Теперь: чернуха, графоманство, тупик, стенка.

 

В. А.       Как же вы без тупика и стенки вознесётесь, братие? Хотелось мне сказать, но мне никто не давал голоса.

 

Ф.           Потому что, вообще-то, дело только в этом, чтобы не давать голоса.

 

Н.            Возмущение на голос, что он есть.

 

Г. Я.       Потому что если не сливается, он довлеет себе.

 

В. А.       И дальше начинается осыпание цензуры и конъюктуры, потому что наши дети не верят.

 

Ф.           И активисты это чуют. Они всегда держат нос по ветру.

 

Н.            У меня так было, а потом было, что, с кем я рубился самурайскими мечами, стала мамой, потому что мама во всех превратилась.

 

Г. Я.       И теперь как мама смотрит, что я сделаю дальше.

 

В. А.       А я сделаю фокус. Финт ушами.

 

Ф.           Превращусь в них, расскажу им как с той стороны было.

 

Н.            Они прибегут к излюбленному садистическому приёму как к избавленью, что меня нету.

 

Г. Я.       Но, во-первых, они уже обосрались, прокукарекали, что я чернуха, графоманство, тупик, стенка.

 

В. А.       Во-вторых, мне уже поверили их дети.

 

Ф.           В-третьих. Инопланетяне прилетели, посмотрели и обратно улетели.

 

Н.            Им не понравилось.

 

Г. Я.       Никто никого не любит, не жалеет.

 

В. А.       Ничего ничего не значит.

 

Ф.           Ничего никогда не было, не есть и не будет.

 

Н.            А потом из глаз глядели и скучали.

 

Г. Я.       Это как монета жёлтым светится, что она там, а мы здесь.

 

В. А.       И эти инопланетяне – они.

 

Ф.           Когда они меня убили, я даже рад был.

 

Н.            Это как в армии в учебке, когда сержанты по ночам поднимали, нюх строить.

 

Г. Я.       Я даже обрадовался, потому что почти всех уже избивали.

 

В. А.       Рад, потому что я устал быть во всём виноватым.

 

Ф.           Гитлер, Сталин, Хиросима, первородный грех, провалившиеся реформы.

 

Н.            Ближние мочат дальних.

 

Г. Я.       А когда дальними оказываемся  мы сами.

 

В. А.       Начинается ток-шоу.

 

Ф.           Анна Павловна Шерер, владелица великосветского салона, кричит и плюётся по всем каналам, что никакого внутри нет.

 

Н.            Капитан Копейкин с синеньким носиком плачет, что он выиграл Шенграбенское сраженье, а его адьютантики с губкой для обуви и своим трупом в кейсе подставили и пи…лей вставляют.

 

Г. Я.       Мне страшно, потому что, во-первых, во-вторых и в-третьих.

 

В. А.       Тёща Орфеева Эвридика, которая сначала заболела, а потом стала конгрессменом.

 

Ф.           Жена Родина Марья, которая сначала заболела, а потом стала скульптором.

 

Н.            Дочка Майка Пупкова, которая сначала заболела, а потом стала издателем романов.

 

Г. Я.       Мама, которая из всех осенних вещей смотрит.

 

В. А.       Все как я стали, придурочные, больные, а меня нигде нету, вот вам и ток-шоу.

 

Ф.           Надо было просто лишить их жизни, совершить самоубийство, но этого нельзя было делать.

 

Н.            Надо было внутрь молиться и наружу терпеть сначала.

 

Г. Я.       А потом внутрь терпеть и наружу молиться, чтобы они догадались, что с ними будет после смерти.

 

В. А.       И поверили, потому что иначе с ними ничего не будет после смерти.

 

Ф.           Если они при жизни не смогут увидеть, что всё наоборот.

 

Н.            Несчастье – счастье.

 

Г. Я.       Начальника – подставили.

 

В. А.       Чмо – Бог.

 

Ф.           Иначе, посмотрите. Вот, они приходят. Они же только что были Богом. Поэтому их так колбасит. Но они ничего не помнят.

 

Н.            Они разговаривают друг с другом. «Она – такая». «Он – такой». И передают телепатическую картинку, какая и какой. Эти инопланетяне.

 

Г. Я.       Они видят, что они попали на зону. На зоне все должны ударить ногой труп, чтобы выжить, даже ласточка в небе.

 

В. А.       Как ты им докажешь, что единственный способ выжить – умереть.

 

Ф.           Орфеева Эвридика умерла и стала конгрессменом.

 

Н.            Родина Марья умерла и стала скульптором.

 

Г. Я.       Майка Пупкова умерла и стала издателем романов.

 

В. А.       Мама умерла и стала осенью, зимой, весной, летом.

 

Ф.           Я сделал так. Может быть, я не очень хорошо сделал.

 

Н.            Но, принимая во внимание все предыдущие условия, по-моему, я сделал идеально.

 

Г. Я.       Я умирал всё время.

 

В. А.       И тогда куклы Марьи Родиной заговорили романами Майки Пупковой для конгрессменов Орфеевой Эвридики про осень, зиму, весну, лето мамы.

 

Ф.           И они как за дудкой повлеклися за жизнью, потому что они были Богом, эти инопланетяне, которые разговаривают так друг с другом, как Эллочка-людоедка: пипец, прикольно, комфортно, конкретно.

 

Н.            Ну а дальше уже начинается чистое ток-шоу. Жена Мария говорит, а тебе никогда не приходило в голову, что это всё тебе снится? Причём, сон должен быть очень сложным, потому что этот сон снится одновременно тем, кто были, тем, кто есть и тем, кто будет. А на самом деле мы звёзды.

 

Г. Я.       Я отвечаю. Так это было дальше. Когда накрыло зоной, войной всех против всех в глинобитном поле от Франции до Канады, палатой №6. Зерно уже было в слове.

 

В. А.       Они умирали и рождались. Они просыпались и видели простое поле, в котором валяются их трупы.

 

Ф.           Как спасают и как выручают. Как тянутся за ручкой. Как женщины на мужчин смотрят. Они видят образ. Это разные образы. Как белуха в воде рожает, как на сайтах про роды.

 

Н.            Этот образ слово я, что за столько-то времени ты смог сделать много. Острое наслаждение, так, наверное, можно сказать. Выматывающее наслажденье. Как на тебя налипает.

 

Г. Я.       Ты не можешь сказать, кто ты, потому что сначала было оглушение оболочкой и сны, а потом точно такие яяяяяяя на тебя смотрели дикими глазами, что они иностранцы, дедушки советской армии, президенты одной супердержавы, папа, мама, жена, дочка, тёща.

 

В. А.       Ну, ты не то, что понял принцип. Принципа было только 2. Внутрь терпеть, наружу молиться. Наружу терпеть, внутрь молиться. Сначала ты делал так, потом сяк. До середины и после середины.

 

Ф.           Можно понять буддистов, детей и древних, которые всё одушевляют, мировые ритмы, ветку, глаза, как ребёночек мокрой головкой из лона вылезает.

 

Н.            Смерть, роды. С той и с этой стороны оболочки снов ни до чего не можешь дотронуться и острое наслажденье от того, что дотрагиваешься.

 

Г. Я.       У меня только одно объяснение. Что это искушение отдельностью нужно было для отдельности.

 

В. А.       Сначала тебя не было, ты был с той стороны оболочки снов, ты был снами. Потом ты был ухарем расколовшимся смертником воскресшим несчастным счастливым всем после всего. Потом ты был звездой и смотрел.

 

Ф.           Мультфильм такой. Чёрная дыра взрывалась и рождалась сверхновая звезда. За это время ты рождался, жил и умирал.

 

Н.            Информация со всех фасеток считывалась в твой мозг, и ты был Бог, ты решал, чему отдать себя.

 

Г. Я.       Все стояли в пустом тумане в оглушённой трубе во сне и вдруг увидели тебя.

 

В. А.       А теперь посмотри, что ты сделал, и начни всё ещё раз. Ты можешь трахаться всё время, спасать на скорой помощи, убивать на войне всех со всеми, всё время улыбаться в офисе за понты, разгружать машины за смешные деньги.

 

Ф.           Но ты выбираешь другое. Взять кукол и раздать роли. Роли ты придумал сам. Кукол взял у брата.

 

Н.            Ну, дальше, сны становятся актёрами и играют героев. Им верят про фасетку, которую ты придумал. И оказывается, что ты ничего не придумал. Ты засыпаешь и не просыпаешься.

 

Г. Я.       Просыпается другой сон, и в какой-то момент совершенно другой жизни узнаёт всего тебя с острым мучительным наслажденьем. А, вот как было!

 

В. А.       А ты со звезды смотришь. Вот придурки, ничего не чувствуют. И они начинают чувствовать. Появляется контакт.

 

Ф.           Война. Любовь.

 

Н.            Они рожают тебя опять. Ты упираешься. Ты не хочешь. Тебе хорошо было там, в снах.

 

Г. Я.       Но в тот момент, когда яркая вспышка света озарилась, какой-то мужик, заросший густой щетиной, ударяет тебя отвратительной ладонью под зад.

 

В. А.       У Муси на голове солидол и гуталин. Муся белый кот.

 

Ф.           На иконах 17, 18 и 19 века, купленных Марией перед 3 операциями по дешёвке, отражаются осенние краски на веранде.

 

Н.            Собака Глаша побежала с одной стороны забора, а я пошёл с другой, и она меня потеряла. У неё начиналась течка, я испугался, что её загонят собачьи десантники и забьют собачьи урки, но она меня нашла с ловкими движеньями собачьих лап, пока я бегал с выпученными глазами, и кричал на неё, где ты ходишь?

 

Г. Я.       Вообще-то она юродивая и падает на ровном месте. Юродивых любят звёзды. К сожалению, я тоже юродивый.

 

В. А.       Рыжего кота сбили 2 машины, «Мерседес» и «Део» и врезались друг в друга. Движение остановилось.

 

Ф.           Майка Пупкова, Марья Родина и Никита вызвали скорую помощь, потому что у Орфеевой Эвридики было защемление грыжи и она внутрь молилась и наружу терпела в двуспальной квадратной кровати.

 

Н.            Муж у неё умер 25 лет назад и все эти 25 лет она работала на тяжёлой работе. В столовой тягала кастрюли, внутрь терпела, наружу молилась, что зять мудак, писатель и денег не заработал.

 

Г. Я.       Скорая объехала пробку и вправила грыжу.

 

В. А.       Звёзды смотрели. Звёзды, покойные папа и мама. Санитары тоже смотрели. Санитары ожившие папа и мама.

 

Ф.           Как было сделать так, чтобы денег заработать, чтобы тёща с грыжей не работала?

 

Н.            Не работать писателем.

 

Г. Я.       Не стучаться 25 лет головой о стенку.

 

В. А.       86399 раз в сутки.

 

Ф.           24 х 60 х 60.

 

Н.            Может быть, я неправильно посчитал. Я считал в столбик.

 

Г. Я.       И на 86400 раз в сутки ко мне прилетал этот рассказ про то, что папа и мама не умерли и стали санитарами.

 

В. А.       А я думал, чего она на меня так смотрит? Красивая, эффектная женщина, а я юродивый. А это была мама.

 

Ф.           Мама, я запутался. Все рождаются из лона белухи и друг друга любят.

 

Н.            Это какое-то кровосмесительство. Только монахи чисты и ни во что не верят.

 

Г. Я.       Когда так загорается.

 

В. А.       Очень.

 

Ф.           Ты уже знаешь, что – очень.

 

Н.            Так уже было вначале.

 

Г. Я.       10 лет назад.

 

В. А.       Ты ещё принял строчки за размер.

 

Ф.           А это были реплики.

 

Н.            Представляешь?

 

Г. Я.       Через 10 лет.

 

В. А.       В конце?

 

Ф.           Да-да, я понимаю.

 

Н.            Риск большой.

 

Г. Я.       Ты ведь сам вчера говорил тёще про то, что ни один не останется жив, все умрут.

 

В. А.       И сам не верил.

 

Ф.           Чувствовал, что-то не то.

 

Н.            Что-то не сходится.

 

Г. Я.       10 лет прошло.

 

В. А.       2 книги прозы.

 

Ф.           По хорошему, 3 книги. «Гражданство», «Как у меня всё было», «1+1=1».

 

Н.            И вот ты вернулся к стихам.

 

Г. Я.       И они оказались не верлибром, а драмой.

 

В. А.       А жизнь оказалась.

 

Ф.           Не искушением нищетой.

 

Н.            И не искушением корыстью.

 

Г. Я.       А искушением искусством.

 

В. А.       Потому что прошло.

 

Ф.           Не 10 лет.

 

Н.            И не 20 лет.

 

Г. Я.       А 30 лет.

 

В. А.       Жизнь поколенья.

 

Ф.           30 лет и 3 года, говорили древние греки.

 

Н.            Эсхил писал про богов, Софокл писал про героев, Еврипид писал про людей.

 

Г. Я.       Платон ученик Сократа, Аристотель ученик Платона, Александр Македонский ученик Аристотеля.

 

В. А.       Ты хорошо учился в институте?

 

Ф.           Я вообще не учился в институте. В этом всё дело. Я тусовался. Я искал себя.

 

Н.            Когда загорается этот огонь, ты всё бросаешь и любишь буковки.

 

Г. Я.       Из буковок потом получаются жена, дочка, тёща, остров, мама.

 

В. А.       Потом полегче.

 

Ф.           Потому что мама у себя там на Альфа Центавров.

 

Н.            С бабой Полей и бабой Леной на посылках.

 

Г. Я.       Двигает рычагами.

 

В. А.       Управляет процессом.

 

Ф.           Хромосомы-шромосомы, которые не так соединились.

 

Н.            Фасеточный глаз пчёлки Майи.

 

Г. Я.       Астероид «Око Бога».

 

В. А.       Роды, роды, роды на сайте про роды.

 

Ф.           Где реклама порнухи.

 

Н.            «Брось палку».

 

Г. Я.       «Как не кончать долго».

 

В. А.       И видео, как из лона мамы я вылезаю.

 

Ф.           То есть, конечно, это не я, а.

 

Н.            Гена Янев.

 

Г. Я.       Веня Атикин.

 

В. А.       Финлепсиныч.

 

Ф.           Никита.

 

Н.            Но ведь что выясняется.

 

Г. Я.       Что хромосомы-шромосомы всегда так соединялись.

 

В. А.       Мама здесь когда управляла процессом, то получалось.

 

Ф.           Если ты пойдёшь в лес за грибами.

 

Н.            То тебя там обязательно изнасилуют.

 

Г. Я.       Если ты купишь на базаре тушёнку.

 

В. А.       То можешь не сомневаться, что она из человечины.

 

Ф.           Если вокруг тебя живут люди.

 

Н.            То рано или поздно они тебя подставят.

 

Г. Я.       Когда она на Альфа Центавров двигает рычагами.

 

В. А.       С бабой Полей и бабой Леной на посылках.

 

Ф.           То в чёрной дыре номер 3 нуля 7 получается, что она взрывается.

 

Н.            Из чёрной дыры номер 3 нуля 7  новая сверхъяркая звезда рождается.

 

Г. Я.       И пока она рождается.

 

В. А.       Ухарь расколовшийся Гена Янев в индейца превращается.

 

Ф.           У которых Бог главный.

 

Н.            Когда болгарская баба Лена с одним глазом кричит болгарскому деду Танасу вообще без глаз.

 

Г. Я.       Опять, пьяная свинья, нализался.

 

В. А.       Рядом звезда корчится, пьяная свинья, пьяная свинья.

 

Ф.           И она говорит, не надо.

 

Н.            А почему не надо, ба?

 

Г. Я.       Когда из западной группы войск приехал цинковый гроб и контейнер книг.

 

В. А.       Иллюстрацией мысли, что жизнь на самую драгоценную жемчужину в здешней природе человека разменять велено.

 

Ф.           Кем велено?

 

Н.            Вот именно, кем велено?

 

Г. Я.       Смертник воскресший Веня Атикин в инопланетянина превращается.

 

В. А.       У которых они главные.

 

Ф.           Когда ногу в сапог сунул на утреннем построенье, а там мочи полное голенище.

 

Н.            Может единственное, что его тревожило, что застудится, был ноябрь.

 

Г. Я.       Всё остальное мгновенно приклеилось к той тоске в животе, которая началась.

 

В. А.       Когда же она началась?

 

Ф.           Когда весь день читал Евтушенковскую подборку Мандельштама в «Огоньке» в дядитолиной милиционерской квартире на повторном курсе, а ночью написал первое стихотворенье.

 

Н.            Не оставляйте раскрытыми книги,

Так явно крадут они тени и краски,

От пыльного кресла оставили только скелет,

Цвета затушёваны пасмурным бархатом грусти.

И вот фотографии вянут как блёклые листья,

За голые ветви цепляются небо и птицы,

И тянутся пальцы, и судорги их угловаты.

Медузное скользкое небо, не воздух, а чьё-то распятье,

Дома в пожелтевших коробках от старых ботинок

Топорщатся светом из окон, что сумерки.

Только зрачки, забелённые дымом.

В такой драпировке из листьев, сметённых в охапки,

Зажжённых, чадящих едва, равнодушных,

Я книгой стою посреди умирающей ночи.

Я только её содержанье, а вот переплёт весь,

Косой, запрокинутый, сном потревоженный мир

В меня опускается словно размытая птица.

И больно, и сладко, и медленный страх в бисеринках

Круглящихся глаз, и как будто не я составитель,

А кто-то другой не могучий, не Бог, а другой.

Кружится, кружится и падает сердце в ладони,

Агоний, агоний, агоний

Стремится настигнуть, достичь и добиться

Прощальная каждая буква.

И площади, скверы, дворцы, перекрёстки, бульвары

Ложатся под гомон плебейского моря восторга,

И что-то несётся на кончике сдавленном спазма,

Забытая книга, ларец, рукоделье, ухватец.

И всё растворяется в пене бескрайнего дела,

Так память справляет глухие поминки по хлебу,

Любви, отлученью и долгой молитве.

И первый снежок порошит раскалённые веки рассвета,

Уверуй, уверуй, уверуй, твердит истончённое тело,

Синюшный развод вокруг белого моря белков,

Косые саженные тени в морщинках покоя.

И всё это вдруг отлучается птицей с подбитым крылом,

И медленно плавно сходясь где-то в точке вселенной

Бьёт розовый клок, и из крови вздымается солнце.

 

Г. Я.       Это как когда мальчик первый раз изольёт семя, возможно ещё без девочки.

 

В. А.       У пустоты нашёлся ребёнок.

 

Ф.           Дальше полегче.

 

Н.            Мысли.

 

Г. Я.       Как с цинковым гробом.

 

В. А.       Как это всё будет, а меня не будет.

 

Ф.           Ладно придумаем что-то, времени долуища.

 

Н.            И вот, кажется, начало придумываться.

 

Г. Я.       Несчастный счастливый Финлепсиныч в мутанта превратился.

 

В. А.       У которых нет главного.

 

Ф.           Когда сказал тёще, что ей всё равно, какой будет внучка, ей лишь бы не быть одной. Она пошла и выпила 50 таблеток «Феназипама», что её разоблачили.

 

Н.            А он в тайге и тундре очнулся в самоссылке в сторожке, на необитаемом острове в Белом море, на котором расстреливали-расстреливали, а потом оглянулись, а они посреди общины.

 

Г. Я.       К окошку расстрелянные 30-х, самоубившиеся 60-х, спившиеся 90-х прильнули и смеются.

 

В. А.       Голый себя водой из ведёрка поливает и плачет.

 

Ф.           Что это уже не трагедия, а драма.

 

Н.            После всего Никита в послеконцасветца превратился.

 

Г. Я.       У которых всё главное.

 

В. А.       Когда мама на операционном столе сказала, что она не бросила Гарика и умерла.

 

Ф.           И не бросила Гарика.

 

Н.            Когда он потом 33 года головой о стенку стучался, в которую всё улетает и ничего не прилетает.

 

Г. Я.       86399 раз в сутки.

 

В. А.       24 х 60 х 60.

 

Ф.           Может, я неправильно посчитал? Я считал в столбик.

 

Н.            И на 86400 раз прилетает всё.

 

Г. Я.       Жена, дочка, тёща заболели, умерли и родились.

 

В. А.       Жена стала скульптор после смерти.

 

Ф.           Дочка издателем романов.

 

Н.            Тёща конгрессменом.

 

Г. Я.       А он стал после смерти драматургом.

 

В. А.       Писал тексты для кукол.

 

Ф.           Которые как конгрессмены.

 

Н.            Говорят романами.

 

Г. Я.       А зачем ей это умение, вы спросите меня, конечно?

 

В. А.       Ну, звезде, подставлять, подставляться, решать вопросы.

 

Ф.           Просто у меня было так. Ну, для меня всегда, с детства, было счастьем – среди своих.

 

Н.            Но мне никогда этого не удавалось – во чреве китовом.

 

Г. Я.       Только почувствуешь, что ты сверхновая звезда, как ты уже чёрная дыра, потому что ни один человек не умер, все остались живы.

 

В. А.       И смотрят спектакли, как конгрессмены. Как куклы выходят из лона, говорят романы, думают, что умирают и убивают.

 

Ф.           Ты точно знаешь, как будет. А будет так, как всегда было. Сначала несчастье, потом счастье, потом несчастье, потом счастье.

 

Н.            Счастье в том, что мы не умираем. Глядим со звёзд на жизнь, которая нам снится. Это очень сложный сон, потому что, вы понимаете, какие это должны быть узлы из совпадений, если в одном Китае полтора миллиарда населенья.

 

Г. Я.       Я не говорю, откуда столько звёзд. Я говорю, все сны должны совпасть в сне про реальность.

 

В. А.       Несчастье в том, что многие должны вернуться в чёрную дыру, из которой они родились, в которой всё, что было, всё, что есть, и всё, что будет, как на складе, в неразвёрнутом виде, потому что у них не получилось стать звездою.

 

Ф.           Дело вообще не в этом. Если они все здесь. А они все здесь.

 

Н.            Папа, мама, баба Поля, баба Лена, Афанасий Иванович Фарафонов, Николай Филиппович Приходько, Петя Богдан, пароход «Историк Морозов», пароход «Капитан Останин», майор Агафонов, Марина Михайловна Цирлина, мальчик на переменке.

 

Г. Я.       То я для красоты, вы меня извините, но я для красоты.

 

В. А.       Можно внутрь молиться, наружу терпеть сначала.

 

Ф.           Потом наружу молиться, а внутрь терпеть.

 

Н.            Потом ты увидишь, что чёрная дыра считывала тебя для сверхновой звезды.

 

Г. Я.       Пока эта информация летела, то, что по старинке называлось душой, разворачивалась в трёхмерную.

 

В. А.       Слава, власть, деньги, это было не важно.

 

Ф.           Потому что у трёхмерной звезды были бессмертье, бесконечность и чёрная дыра, из которой она родилась.

 

Н.            Каждая звезда была на месте своей чёрной дыры.

 

Г. Я.       В каждой чёрной дыре были все звёзды и все дыры.

 

В. А.       Таким образом, вы понимаете, конструкцию системы.

 

Ф.           Здесь все есть, кроме тебя. Ты чёрная дыра и ты кое-что можешь.

 

Н.            Чёрная дыра это смерть, грубо говоря, в которой все смерти не существуют.

 

Г. Я.       Короче, они смотрят кино, а ты показываешь, как они смотрят кино. Кто, они?

 

В. А.       Вчера вечером смотрели документальный фильм «ВВС» про теорию большого взрыва.

 

Ф.           Там юродивый парализованный дядечка, ведущий специалист в мире в области астрофизики, глазами показывал, что вселенная взорвалась из ничего и разлетается.

 

Н.            Надо найти точку, с которой бы всё было видно. Такая точка есть на иконах. Мария купила несколько старых икон на «Молотке.ру» в Интернете. Там можно купить старьё по дешёвке.

 

Г. Я.       Они необыкновенные. Удивительное совпадение. Марию колбасит последние 3 года. Сначала ей поставили диагноз местные хирурги, аневризма сонной артерии, диагноз.

 

В. А.       Лучший исход – летальный. Худший исход – 30 лет под себя испражняться.

 

Ф.           Потом через 2 дня в 2 ведущих центрах в Москве, неаневризма сонной артерии, диагноз. Ошибка в диагнозе, короче.

 

Н.            Она села на пол и стала плакать, что она больше так не хочет.

 

Г. Я.       Потом стала шить текстильных кукол, скульптура такая, у которых они мёртвые, а воздух живой, метафорой мысли, что всё только начинается.

 

В. А.       Потом стала покупать иконы на «Молотке.ру». Потом дочке поставили диагноз, фиброаденома груди.

 

Ф.           Про эту точку знает наша собака Глаша. Ей когда на лоб смотришь, представляешь ничего и произносишь команду, она её выполняет, чего бы ей это не стоило.

 

Н.            Например, ждёт полтора суток там, где ей приказали.

 

Г. Я.       У Никиты папа был врачом и лечил наложением рук. Болгарская баба Лена с одним глазом была колдунья.

 

В. А.       Болгарское племя флагенатов по углям под музыку ходит и даже не получает ожогов.

 

Ф.           Болгарская бабушка Ванга ослепла и стала всё видеть, что было, что будет, на чём сердце успокоится.

 

Н.            Что мир станет романом. Болгары пришли с Волги на Балканы. Дочку прооперировали.

 

Сентябрь 2009.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.