Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 

Перелом (рассказ)

Файзуллин Роман 

ПЕРЕЛОМ

  

   Не знаю, зачем я тогда первый раз укололся. Но это был эфедрин, и мне понравилось. Я лежал в старом вагоне, расположенным на территории мебельного производства, которое принадлежит отцу моего школьного товарища.

   Я позвонил Павлу, они с Саней что-то делали, по-моему, Павел помогал ему чинить машину. Я спросил, где они и сказал, что сейчас приеду. Павел сказал, что б я зашел в аптеку по пути и купил десятикубовый шприц. Зачем шприц я спрашивать не стал,  это было и так понятно.

   В приподнятом настроении я быстро добрался до пункта назначения. Павел открыл мне дверь гаража, через которую рабочие проходили на производство в сверхурочные дни. Саня копошился в двигателе своей старой девятки. Мы прошли в захламленный вагон, в котором жили бичи, периодически неофициально работавшие у Сани. Денег за работу он им не давал, - платой была еда и проживание в данном вагоне.

  Засучив рукав, я лег на старый диван. Левой кистью руки перетянул руку выше локтевого сустава, почувствовал легкое жжение, накатывающую сладкую легкость и слабость.

- Не шевыряйся, лежи спокойно, полностью расслабься, - сказал Павел, натягивая мне капюшон на лицо, - закрой глаза и молчи. Мы здесь рядом, если что, сразу звони.

- А почему надо не двигаться? – спросил я.

- Кайф чтоб не обломать, – ответил Павел и ушел.

    За всю свою жизнь я пережил порядка пяти – семи, точно не помню операций, самая тяжелая это перелом обеих костей голени со смещением.

    Немного предыстории: в шестнадцать лет, после школы я сразу пошел работать  на стройку разнорабочим. Работал две недели, честно и добросовестно. На третьей, наша бригада в обход правилам т.б. начали вручную поднимать строительные леса, среди них, - поднимающих, был и я. Поднимали ее без распорок, или как они там называются, которые должны препятствовать скольжению ножек конструкции. Когда все это перекосило и поплыло в сторону, рабочие бросились врассыпную. Я находился в самом центре. За доли секунд осознав, что произошло, я сделал единственное правильно на тот момент действие, - не стал бежать от падающей башни, а двинулся в середину конструкции. В результате у меня пострадала нога, - консолидированный перелом голени, - осколочный и со смещением, вместо  возможного перелома шеи, позвоночника и всего остального.

   Доктора долго тянули с операцией. Был риск развития некроза, но и оперировать было очень сложно. В итоге после трехнедельных раздумий они решились. Операцию провел военный хирург со стажем. Сделал все по максимуму. Пол года я был в гипсе, потом еще пол года реабилитировался. Теперь травма напоминает об изменении погоды. А в целом ничего страшного. Мне двадцать один. Я работаю продавцом консультантом в компьютерном магазине.

 

 

   Поликарп Сергеевич  проснулся, не сразу поняв, где он. Он вообще-то должен проходить курс общеоздоровительной терапии в санатории «Березка». Но забыл мед. книжку, поехал за ней домой, дома выпил бутылку пива и не смог остановиться.

  - Сейчас, сейчас, иду на процедуру, - суетясь впотьмах, бормотал пенсионер.

   Год назад у него умерла жена от рака легких. Долго мучилась и страдала. После ее смерти он совсем сдал, стал постоянно пить и нести всякую чушь, доставая этим окружающих. Два раза в год его сестра, которая взяла над ним шефство, решила отправлять его в санаторий. Она, конечно, не просто так проявляет родственную заботу, - в случае его смерти квартира перейдет ей. Он оформил на нее завещание. И ей приходиться раз в неделю навещать его, приносить продукты, прибираться по дому, если надо готовить еду.

    Поликарп Сергеевич сделал пару шагов, нащупал выключатель

 - А-аа, так я же дома, - жмурясь от света, успокоил он сам себя. – Пить хочу. Должно остаться где-то пиво.

    Тяжелыми, короткими шагами он прошел на кухню, осмотрел все возможные места, где могла быть спасительная жидкость, но нашел только пустые бутылки.

   Умывшись холодной водой он оделся и, трясясь в алкогольном трипе, стал  набирать знакомые цифры на дисковом телефоне.

  - Валечка?! Миленькая, здравствуй доченька!  Дома?

 - Нет, ушел куда-то, его же дома не застанешь, - ответил женский голос.

  - А, ну ладно тогда, извини.

  Пенсионер положил трубку, сделал задумчивую паузу рассматривая, что-то в воздухе, затем несколько раз чихнув, утерся платком и отправился на улицу.

 

 

   «Он входил в нее снова и снова. Она обхватила и прижала его к себе своими сильными ногами. Начала царапать пальчиками спину. Затем, приближаясь уже к финалу, они крепко сцепили руки, и стали увеличивать темп, непрерывно целоваться при этом и дико стонать в такт…»

«Это подойдет для дешевого порно – журнала» - недовольно размышлял юноша в очках.- «Я же не стану писать порнуху? Нет, не стану, разумеется. Надо что–то действенное, например сценарий какого-нибудь артхаусного полуфэнтази с элементами триллера».

 «От прямого удара Стивен пошатнулся и упал на одно колено, удивленно рассматривая, как растекается, ударяясь об асфальт темно-алая жидкость, густыми сгустками потекшая из его носа. На него даже нахлынула ностальгия, он уже лет шестьдесят не видел собственной крови.  Будучи правым по всем понятиям, в совершенстве владея гипнозом и боевыми искусствами он, мог, не задумываясь о последствиях убить всех четверых, но его сдерживал его годовалый сын от черной львицы прайда…»

- И это не то. Все не то. Шедевры единичны, в них все как надо, каждая запятая на своем месте, и  поменять нельзя. Получается мусор. Мусор мне не нужен.

  Он выделил курсором написанный текст, удалил, потянулся, хрустнув всем позвонком, и встал из–за рабочего стола.

 - Весна, это все-таки хорошо, - продолжил он в слух, смотря на тающий  за окном снег под лучами апрельского солнца. В это время что-то загудело, он не сразу понял, что это сотовый телефон. Чтобы найти его юноше понадобилось несколько минут.

 

 

    В принципе, не так уж и плохо. Получаю сносную зарплату и работа вполне нетрудная, на заводе за эти деньги надо было бы как ишака себя выжимать.

    Первые ощущения, как от наркоза перед операцией. От нахлынувшего просветления меня потянуло на телефонные звонки. Я стал названивать всем своим знакомым, с которыми, так или иначе, поддерживал связь в последнее время. Сначала я позвонил Гузеле, медсестре из уфимской центральной больницы, она не ответила, - я набрал номер Олеси, работницы авиакомпании, которая тоже находится в Уфе, но и она не подняла трубку. Наконец на звонок ответил мой старый приятель писатель – неудачник Антон.

  - Тоха, привет.

- Привет.

- Я сейчас в немного нестандартном состоянии сознания. Ну, ты понимаешь меня…

- Да, понимаю. Как у тебя дела?

- Потихоньку. Все получиться, надо только работать и развиваться.

- У тебя что?

- Пишу вот…

- Что пишешь?

- Не знаю, еще ничего не написал.

- Ну, ничего. Все…

   Тут разговор прервался. У меня закончились деньги на телефоне. Я выбежал  из вагона, суетливо заталкивая мобильник в карман джинсов, и пошел в цех к ребятам, они курили…

 

**********

  

    Потом мне было неловко больше перед собой, чем перед этими двумя, за то, что я признавался им в братской любви и говорил, как хорошо, что они у меня есть. Неловко, потому что в действительности это не так. Впрочем, меня не сильно волнует, моя неискренность по отношению к ним.

 

 

   Бутылка пива «Седой Урал»  выпала из кармана и разбилась в дребезги, когда пожилой мужчина наклонился, чтобы проверить рукой, не покрашена ли скамейка, ее цвет показался ему подозрительно ярким и насыщенным.

- Вот блять, сука! Опять придется идти,- выругался он, смотря с сожалением на растекшееся пойло и разлетевшиеся осколки у его ног.

- Поликарп Сергеевич, опять пьете? – обратилась женщина лет пятидесяти, выходящая из подъезда.

- Да, здравствуй Танечка еще раз! Ну а что же мне еще делать? Бабка умерла, я один остался.

- Ну а пить то зачем же обязательно?

- Скучно мне. Жить не охота. Ты кстати куда, сегодня же суббота?

-  В погреб, за картошкой, он до десяти сегодня работает.

-  Жалею я тебя сильно Танечка.

- Не пейте. Делом, каким-нибудь займитесь Поликарп Сергеич, вы же плотник хороший.

- Займешься тут, - проворчал пенсионер.

  Женщина грустно вздохнула и пошла дальше, ничего не ответив.

 - Пусть сынок зайдет, как придет, - пробормотал он ей след,  лениво усаживаясь на скамейке.

   Посмотрев пару минут на просыпающиеся весенние лучи солнца, упорно разогревающие еще холодную землю, он достал измятый носовой платок в большую клеточку, пару раз сочно сморкнулся  и направился, не спеша в магазин.

 

 

   «Опять этот придурок напился. Бухой звонит, - подумал Антон. - Хочу есть. В холодильнике должно остаться мясо. Надо разморозить и пожарить с картошкой»

  Сытно поев жареной картошкой, со слегка подгорелым мясом он проверил почту и снова принялся за сочинительство. В колонках играло Green Day – Holiday, на ум ничего не приходило.

 « Многие рассказы начинаются с того, что писатель сидит за компьютером, пьет кофе, курит сигарету. Только я не пью кофе и не курю, но сейчас я сытно поел и меня тянет, что–то сделать. А еще многие отношения настоящих девушек начинаются с того, что они трахаются ни с тем, кого любят. И после уже ничего вернуть нельзя. Но на это им может быть наплевать, а может, и нет. И тогда? И тогда все то же самое, - не лучше и не хуже, а то - же самое.

 Все молодые писатели делают одну и ту же ошибку, конечно же, начиная писать, они пишут о себе. То, что они пишут – полное дерьмо, конечно, ведь автор не может писать сразу гениальные вещи. Даже если вообще может, то первое время он все равно учиться. И никому не нужен, даже если когда-нибудь станет  нужным. Клок вагины! «Клок вагины» здесь лишнее, вылетает из логической цепочки. И так, в связи со всем перечисленным, они считают себя, даже при всей амбициозности и самовосхвалении, ни кем иным как неудачником, потому что на них всем  насрать,  и это правильно, ведь они делают то, чего с таким же успехом, можно не и делать. И соответственно герои их тоже неудачники, они же списаны с них самих. Такая литература нахер никому не нужна. А у меня протагонист будет сильным, и будет делать то, что надо, и всех побеждать. У него не все будет хорошо, но он не станет от этого кривить губки, какой плохой мир и люди вокруг злые, а будет ломать все, пока не сломается сам. Так я исключу  уже одну фундаментальную ошибку, через которую проходят все молодые писатели. Потом, буду чередовать сочинительство с чтением разноплановой литературы, - написал рассказ, - поучился у классиков. Так я отшлифую язык»

 Антон, привстав, потянулся к книжной полке над его столом

 «Кафка - «Процесс», крутая штука говорят. Подойдет»

  Перебравшись на кровать и устроившись поудобнее, он  принялся читать.

 

 

  Антон один из моих немногочисленных знакомых, с кем я общаюсь просто потому, что мне с ним интересно, а не потому, что мне от него что-то нужно.

  Мы познакомились три года назад, в психушке, где обоим посчастливилось косить от армии. Собственно мне и косить то не надо было, я не здоров, но что бы военкомат это признал, пришлось лечь в психушку. Он выписался раньше меня, со  статьей 14 Б – умеренно выраженные психические нарушения, или что–то типа этого. Такая же статья у меня. Хотя я мог вполне откосить по ноге, в военкомате наотрез отказались признавать это и стали настаивать на психиатрическом обследовании. После непродолжительного противостояния я сдался, согласился отлежать в дурке и получить статью по психиатрии, вместо более щадящей хирургической. На клочке бумаги у меня остался его мейл и мобильный телефон. Выписавшись, я первым делом позвонил ему. С тех пор иногда видимся, не часто, где-то раз в несколько месяцев. Но, каждая наша встреча превращается в увлекательную прогулку по ночному городу с философской – идеологической борьбой двух незаинтересованных сторон.

  Насколько я знаю, он окончил девять классов, еще два добил в шараге, после нигде не учился. Постоянной работы никогда не имел, трудился, где придется, - грузчиком, слесарем, даже как-то охранял свинарник, но совсем недолго, меньше месяца, как он рассказывал. Он уже никем не станет, надеяться ему не на что и он это понимает. Его единственный шанс, хоть и очень призрачный взорвать все это положение вещей, став известным и востребованным литератором. Но и здесь он мало что может, одного природного дара (я читал его прозу, не лишено таланта) недостаточно, нужна еще колоссальная работа, знания приобретенные извне. Пишет он очень неграмотно и во всем чувствуется пробел в образовании. Язык изложения сырой, но сюжеты он складывает мастерски. Он относится к сочинительству, как настоящий художник, трепетно и серьезно, хотя на показ нередко любит говорить, что делает он это только для своего развлечения и не относиться к своей графомании, как к чему-то важному, и тут он, конечно же, прав, хотя и лукавит.

 

 

  С пятого раза, попав ключом в замочную скважину,  Поликарп Сергеевич со скрипом открыл дверь своей квартиры. Форточки в зале и спальне он намеренно оставил открытыми, чтобы за время его отсутствия помещение проветрилось, на кухне же открыть забыл, - как припомнил он, заходя но, оказалось этого и не требовалось, она и не закрывалась со вчерашнего дня.

 - Ак-хаа-уу, - с облегчением выдохнул он, опростав стакан пива. Сел на стул, посмотрел на иконы, которые увешивали весь угол над столом его кухни. (Его жена была на редкость набожна) Выдвинул ящик стола, зачем-то достал оттуда серебряную ложку. Потом встал и поставил чайник на газ. Чихнул пару раз так, что чуть было, не упал, затем утерся рукавом своей рубашки и, короткими шагами медленно побрел в зал.

 В зале был включен телевизор. Шла передача «Суд присяжных».

- Подсудимый, вы признаете себя виновным? – томно спросил судья с лицом взрослого мальчика.

«Ага, признается этот хлюст. Тут еще никто не признавался. Все невиновны» - проворчал про себя пенсионер.

- Нет, я никого не убивал –  уверенно ответил подсудимый.

- Подсудимый встаньте.

 Откормленный, белокожий мужик в синей футболке встает. И все встают, кроме присяжных и судьи.

- Суд, прошу огласить приговор.

«Подсудимый Н.Н. такого-то года рождения, приговаривается к пяти годам строго режима. В течение месяца со дня оглашения приговора вы можете обжаловать решение в областном суде. Подсудимый, вам понятен приговор?»

- Да, - ответил подсудимый,- я не виновен!- выкрикнув вдогонку.

 «Вот мудаки, напридумывают же» - злился Поликарп Сергеич, потягивая остатки пива из бутылки.

 

 

  Чтение шло легко. Антон чувствовал себя, как у себя дома в тексте. И жалел, что раньше не читал ничего из Кафки.

  Он остановился на месте, где служанка Лени спрашивает главного героя, нет ли у его женщины, каких-нибудь физических недостатков и нагло предлагает себя  взамен.

«Надо прогуляться, я еже три дня не выхожу» - подумал он, захлопнув книгу. Встал с кровати, сходил  в ванную умылся, натянул на себя серую толстовку и джинсы, надел гриндерсы, и пошел на улицу.

   Прохожие абсолютно не волновали Антона, он был весь погружен в себя.  Казалось, разденься сейчас все они до гола и он и то не обратит на них никакого внимания.

   - Есть курить? – спросил какой-то парень, шедший на встречу.

- Нет, - ответил Антон.

«Интересно, - подумал он, - в жизни все не так, как в литературе, а в литературе не так, как в жизни. В классической ситуации, которые нередко описаны в рассказах, за вопросом «есть ли курить», последовали бы дальнейшие гопнические доебки. А здесь, он просто спросил, получил отрицательный ответ и пошел дальше. Но, такие ситуации, без дальнейшего развития была бы не интересна читателю и поэтому, они встречаются гораздо реже»

  Антон зашел в магазин, чтобы купить, что-нибудь выпить. Дальше он шел по аллее, потягивая «Бёрн» из банки. Вечерело. Пахло просыпающимся летом. Он присел на деревянной скамейке с вырезанными медведями по бокам. Видимо, тем, кто эти мастерил их, такой дизайн показался выигрышным, раз все скамейки вдоль аллеи были украшены зверями в таком стиле. Поставил банку рядом с собой и стал кому–то звонить.

 

 

  Возвращаясь домой с парой бутылок пива «Балтика Куллер», я решил зайти к соседу. Проведать, узнать, как живет, старику нелегко после смерти жены и мой визит будет очень кстати. Да и я еще не совсем отошел, чтобы показываться на глаза матери.

  Мы сидели, пили пиво, он в одном кресле, я в другом, напротив. Дядя Поликарп жаловался, как ему тяжело и одиноко, потом рассказывал про свое нелегкое детство, юность и вообще жизнь. Я слушал внимательно, хоть и знаю все его истории наизусть. Мне всегда приятно его слушать, а в накуренном состоянии потягивая пиво, вдвойне.

- Я тебе сейчас все расскажу, ты еще не все обо мне знаешь, - тихо, чуть ли не шепотом, как будто собирается выдать важную тайну, заговорил дядя Поликарп. « Всем приготовиться, очередная порция маразма проедаться по моим ушам» - подумал я и ответил, изображая любопытство, - не знаю, но вы ведь мне расскажете дядя Поликарп? Он запрокинул голову и закрыл лицо ладонями так, будто беззвучно заплакал и не хочет, чтоб его слезы видели. Потом убрал ладони с лица, тяжело вздохнул и, достав из кармана трико пятьсот рублевую купюру, продолжил, - сходи, возьми еще пива, а потом я тебе все расскажу. Делать нечего, идти не охота, но придется, старика не обидишь.

 Я нехотя надел ботинки и вышел на улицу. Набрал в ближайшем киоске его любимого «Седого Урала» десять бутылок, себе взял бутылку «Балтики Куллер», пить я больше не хотел. Хотелось поспать. Завибрировал телефон. Антон.

- Привет. Что делаешь.

- Ничего, пиво пью.

- Не хочешь прогуляться?

- Можно.

- Ладно, подходи к яблоку минут через пятнадцать.

- Хорошо.

   Я занес мешок с пойлом. Дверь была открыта. Стал будить старика, он заснул наглухо. Где–то полчаса  я безуспешно тормошил его, пытаясь привести в сознание, чтобы он закрыл за мной дверь. Бесполезно. Старик лежал трупом. Тогда я просто прикрыл дверь и ушел, оставив сдачу от пива под телефоном.

 -  Привет.

- Чего так долго? Целый час тут стою.

-  Да там. У соседа сидел, дверь закрыть не мог он, напился. Не интересно это.

- Ладно. Пошли, прогуляемся.

- Пошли.

 

  

   От настойчивого стука дверь приоткрылась. Сосед по площадке, алкоголик.

- Есть кто дома? Дядь Поликарп?! - Никто не отвечал. Мужчина  бомжеватого вида тихими шагами проследовал в квартиру.

- Спит, - хриплым голосом сказал мужчина. Быстро пробежался глазами по комнате, сразу поймав пакет с бутылками. Потом  прошел в спальню, осмотрел все и скрылся, прихватив пиво. Через пару минут вернулся с двумя товарищами.

- Я в зале посмотрю, а вы в спальню, - сказал он двоим.

 И стал шарить по карманам штанов висевших на двери зала. Их, как назло было у пенсионера в ходу аж шесть штук и не в одних денег не оказалось. Он бросился к куртке, лежавшей на кровати, выгреб из карманов всю мелочь и пару измятых  десятирублевок.

«Где же деньги?» - думал он, судорожно просматривая все места, которые годились для хранения финансов;  тумбочка,  подушка, кровать, заглянул под палас, телевизор, - ничего.

- Где–то же должно быть, - раздраженно процедил он сквозь зубы. «Кресло» - подумал он и принялся стаскивать старика с него, тот оказался на редкость тяжелым.

- Эээ-ааа, сс-фуу-ки - провопил старик, скинутый на пол с належанного места.

В полости кресла лежала стопка сотенных купюр, он взял их и побежал к выходу.

- Уходим, я все взял, - приглушенно сказал он двоим, что обыскивали спальню, стоя в дверях,  и они покинули жилице обворованного пенсионера. Через пару секунд он вернулся, чтобы оставить на диване бутылку « Седого Урала»

  Прошло пару часов, прежде чем старик, проспавшись, поднялся на ноги. Взгляд его сразу выловил из окружающего его фона серую пол-литровую емкость лежащую на диване…

 

 

  Шли мы медленно, я рассказывал Антону что-то про свою работу. Он слушал внимательно, иногда говорил что-то в ответ, подшучивая надо мной.

- Пойдем ко мне? – предложил он.

- Пошли, - ответил я.

  Мы взяли еще пива, вернее я взял пиво, а Антон себе банку какого-то коктейля, пиво он категорически не пил. Пришли к нему домой, я был у него в гостях впервые.

- У меня ремонт, не пугайся, - сказал он, - разувайся, проходи. Я прошел в зал.

- Вот, на потолок хочу, сам придумал, - начал рассказывать он, раскинув большую, шириной во всю комнату клеенку с лицом девушки в кислородной маске.

- Круто, впечатляет, - восхитился я.

Антон зажег благовония. В стоящем на полу мониторе компьютера  заиграл  клип радиохед стрит спирит. Мне начало казаться, что я вхожу в транс, пол голос Тома Йорка. Когда клип закончился, я опростал очередную бутылку. Было уже поздно, примерно три часа ночи.

- Этот фильм меня в транс вводит, - заговорил Антон, засовывая в дисковод диск из коробки с надписью « Горбатая гора» и лег на диван, напротив меня, так, чтобы его лицо было обращено ко мне довольно близко, и он без труда при желании мог смотреть мне в глаза.

 Когда в экране показался голый мужик, разговаривающий с другим, мне стало не уютно. «Что-то совсем не то» - промелькнуло в моем сонном и пьянеющем сознании.

- Поздно уже, я пойду, - сказал я вставая.

- Как хочешь, - протянул недовольно Антон.

«Ну а зачем мне оставаться, ночевать что ли?» - непонимающе подумал я, обулся и ушел.

 

**********

 

- Че, не веселый? – спросил меня Паша, пожимая руку.

- С работы, уставший. И  тут еще соседа пенсионера, можно сказать из-за меня ограбили на всю пенсию. И так все как-то не так…

- Как из-за тебя? Что-то я не пойму, ну-ка сначала все давай поподробнее.

- Да если бы я не пошел тогда к этому….- тут я замолчал.

- К кому еще? – переспросил Павел

- Да не важно, к пацану одному, ты его не знаешь.  В общем, помнишь, тогда у Сани на работе курили, я потом еще у дяди Поликарпа сидел, пиво пили, а потом он уснул, я его разбудить не мог и ушел, оставив квартиру открытой.

- Да, не важно с дедушкой поступил.  Ну ладно ты ж ему не нянька, а если б тебе неотложно что-нибудь надо было, в больницу вести кого-нибудь, или, предположим, убивать кого-то, тебе бежать надо, выручать, что ты хату его сторожить должен? Забей.

- Да какая разница…

- Не парься. Вот мне говено. Я наворотил, за такое убить могут. Бабу по пьяни изнасиловал. Изнасиловал и избил, по ступенькам за ноги эту шмару волочил, потом об лифт башкой бил.

- Ты че, ебнутый!? – вырвалось из меня.

- Я бухой в хлам был, да еще после состояния долгого нестояния. Она кстати тоже далеко не трезвая была и  зачем с малолеткой пьяным пошла в подъезд? Ей лет не сильно моложе, чем моей матери. Но моя мать что-то не ходит пьяная с хмырями по подъездам.

- Ты уебок, Паша.

- Знаю, но дело не в этом. Баба эта приезжала с пацанами. Пиздюк, который у меня стажируется, решил похвастаться, придурок, какой он взрослый и показал ей пропуск на завод, когда мы с ней познакомились. Он видимо и сдал меня. Мы договорились, что через неделю я получу зарплату, еще подзайму, и отдам ей две штуки баксов. Можно было конечно к ним вообще не выходить, когда они приехали, но они мне позвонили - ответил, не знал же, кто звонит, и теперь мне стремно от них скрываться.

- И что, у кого ты деньги возьмешь?

- Да не собираюсь я им отдавать! Мне легче замочить их и сказать, что это была самооборона, - смеясь, воскликнул он. – Че, первый раз чтоль из жопы выбираюсь.

- Да хуй с тобой, - равнодушно ответил я.

 

**********

 

 

 Хоронили Павла в закрытом гробу. На похороны я не пошел, сидел дома, пил и смотрел  последний концерт Цоя в Лужниках. Для меня  его смерть была полной неожиданностью. При всем моем наплевательском отношении к нему я, даже ощущал небольшую вину, за то, что не отнесся серьезно к его словам, когда он рассказывал мне обо всем и смеялся, над тем, что его скоро замочат. Хотя, сейчас, по прошествии чуть больше месяца с его смерти, мне его уже совсем не жаль. И, наверное, это правильно. А с Антоном после нашей последней встречи мы больше не виделись…

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.