Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 68 (май 2010)» Поэзия» Так темнота спасительна для глаз (подборка стихов)

Так темнота спасительна для глаз (подборка стихов)

Глотова Любовь 

* * *

Шел день шестой от сотворенья мира.

И шла корова с выменем пустым.

И ветер гнал листы деревьев мимо

по странным траекториям своим.

И, захлебнувшись ветром и травою

и голосом, плывущим из небес,

шел я один… и рядом ты со мною.

И за тобой усталый плелся бес.

 

И думал я, нам нет пути обратно –

и сгинь скорей, пустое волшебство!

Ушам моим не нужно ничего!..

Но тишина рассудку неприятна.

Так темнота спасительна для глаз

лишь поначалу, а потом им больно…

Я думал, для чего ты родилась

и почему ты этим недовольна?..

 

Шел год шестой, на убыль шла луна.

И ветер наши гнал стада на север.

И думал я, как ты теперь – одна,

растишь детей и сушишь козам клевер.

И думал я, что двое сыновей,

как вырастут, всё сделают иначе.

Но ты не плачь, ведь женщины не плачут,

тем более – божественных кровей.

 

…Один остался, да и он ушел.

И ангелом второй взлетел над миром.

Двадцатый год от сотворенья шел…

И жизнь прошла, гонима ветром – мимо.

И не посмел я утешать тебя

и что-то предпринять во имя Бога.

И только бес топтался у порога,

запретный плод в копытцах теребя.

 

 

 

МУМУ  

 

1.

Герасим пригожий парень,

глаза его с поволокой.

Его бы – да в баньке парить,

да ночью любить глубокой.

Но только Герасим служит,

у самого белого моря.

Он служит, и он не тужит,

лишь изредка бога молит

о солнце, о передышке

и чтобы зажили ноги.

Бог то подмигнет парнишке,

то лоб свой нахмурит строгий

с портретика, что у входа

висит в тяжеленной раме.

Еще, так как бог – природа,

Он вдруг промелькнет в экране.

 

2.

«Я бесстрашная, я муму,

почему, говорю, почему?..

Что ищу под твоей бескозыркою? –

Всё в глаза твои честные зыркаю.

Гули-гули по крышам мерзляво сидят,

гули-гули покушать чего-то хотят.

Ты раскрыл свою куртку, батон накрошил,

ты быть честным решил, быть всесильным решил.

И ленивые жирные птицы

подлетели и говорят:

 

уходи от него муму

там река уходи муму

там вон камень лежит

у воды

уходи

муму».

 

3.

А муму-горемыка Герасима любит:

он покормит ее, он ее приголубит.

Двинет, если залает,

но она-то не лает.

Только ласково взвизгнет и ногу лизнет.

 

4.

Муму посмотрела на небо –

глазастая умная тварь.

Муму услышала ангелов –

ушастое нежное созданье.

 

5.

А в синем небе всё ангелы пляшут  – да от тоски;

им бы на землю к бабам поближе, но не моги;

они танцуют, они ликуют и голосят;

они болеют, их комиссовывают в ад.

 

6.

«Разве это ангелы?» – решила  муму

и пошла за Герасимом, рада:

«Скажи, а ведь ты – никому, никому,

кроме меня, правда?»

«Никто не увидел бы», - думал он,

сжимая веревку крепче.

Туман твердел, хоть его кайлом,

когда подходили к речке.

 

7.

Стоит он бритый, стоит разбитый на КПП,

а сверху смотрит с тоскою сытою ВВП:

«Эй ты, Герасим, на что сдалась-то тебе муму?

Давай-ка, братец, на дно речное и – никому».

 

8.

«Вода покрывалась льдом,

вода уходила на зиму.

И где ты теперь, мой дом,

Европа моя и Азия?

 

Я женщина всех эпох –

испанский на мне сапог,

зеленый на мне берет,

и черный есть пистолет.

Я руки твои сожму,

Не будет голос дрожать:

утопишь свою муму –

кто станет тебе рожать?

 

Дрожит под водой звезда;

дрожат в ночи города

от холода и стыда;

 

дрожит под звездой вода,

и ночь дрожит в городах,

и стыд дрожит в холода,

и я дрожу ото льда».

 

 

 

* * *

ты у меня одна

партия и страна

 

мне уже двадцать два

я еще нет никто

есть Питер и есть Москва

и остальное ничто –

тула тундра тува

самара сахара – стоп…

мне уже двадцать два

а завтра – гляди ж – потоп?

завтра – гляди ж – навек

позамкнет провода

и тишиною рек

оплывут города

сколько там будет вас

в Питере и в Москве?

сколько здесь будет нас

в самарасахаратуве?

много там будет вас

мало здесь будет нас

я допиваю квас

это вам не москва-с

 

 

 

* * *

Пьют от радости, пьют от горя

И от нечего делать пьют.
Пьют до опухоли в горле –

И по морде друг друга бьют.

Допивают и пьют по новой,
И за новой бегут – и пьют.
Пьют за этого, за другого – 

И по морде друг друга бьют.

Пейте ж пиво и ешьте мясо! –

Все сегодня едят и пьют.

Пополняйся, страны моей касса!
По мордасам им, по мордасам!
По больничному им матрасу!
В поднебесный их пункт-приют!

 

 

* * *

Этот день стыл и слеп,

и трещит подо мной

замороженный снег,

синеватый, тугой.

 

Вспоминаю про хлеб

и стакан молока.

День остыл и ослеп.

Но ведь это – пока?

 

Этот день словно сто

дней и столько ж еще.

Под тарелочкой – стол.

Ключ в двери моей – щелк.

 

И не видно, что день

и остыл, и ослеп.

Под тарелочкой – стол.

На тарелочке – хлеб.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.