Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 16 (бумажный)» Поэзия» Запас последних сил (подборка стихов)

Запас последних сил (подборка стихов)

Сыроежкин Василий 

▼ ЗАПАС ПОСЛЕДНИХ СИЛ (подборка стихов)

 

 

ЗАПАХ ТУНГУССКОГО МЕТЕОРИТА

 

Коллекция марок заброшена в угол,

Стена минометом прошита;

Я шел сквозь ряды обезличенных кукол,

Под мышкою том Стагирита.

 

Безжалостен лязг милицейских повозок.

В доминиканской защите

Петляет стрельбою разреженный воздух,

Свиваясь в кровавые нити.

 

На шляпе звезда, шестипалая лапа,

В кармане билет на Гаити,

Повсюду охрана, и снова у трапа

Я слышу: Куда вам, простите?..

 

Страна упоительно белых одежд…

В логических снах Стагирита –

Широкое поле увядших надежд

Тунгусского метеорита.

 

 

● ● ● ● ●

 

Печать безумия в лице.

Мне страшно уходить всухую,

И все что сделано в конце

Кричит мне: «Вася, я блефую!».

И я иду, куда идут,

И я молчу, когда попало.

Меня наверно не поймут,

Но мне и этого не мало.

 

ГОРИЗОНТ

 

Моя радостная симфония

Тысячей ртов исторгнутая.

Моя сладостная агония

Собою в себе утонутая.

Соболья-песцовая-сущность

Ровнее желудка жабы.

А ты?

Ты умеешь навязывать?

Навязывать

Галстук ржавый?

 

 

 

ЗАПАС ПОСЛЕДНИХ СИЛ

 

Я человек с большим запасом сил.

Душевных, механических, последних.

Я с древа накопительства вкусил

Огромных льгот. И в паводках весенних

Я человек запасшийся водой

На случай отключения во вторник.

Я оптимист, живущий чехардой…

…а за стеной опять скончался дворник.

 

 

 

В МЕНЯ ВСЕЛИЛСЯ ЛЕВИТАН

 

В меня вселился Левитан.

Я начал людям сообщать

Такие вести, что потом

Едва ли мог себя прощать.

 

Я нес какой-то странный бред,

О том, как кучка пастухов

Брела в потемках за звездой,

Светившей лишь для дураков…

 

Еще я людям говорил

О том, что началась война,

Война, которой нет конца…

Потом рыдала вся страна.

 

Пришлось сказать, что умер Бог,

Что сера сладкая в аду,

Что тунеядство не порок,

А мы не в заде, а в заду.

 

Я много всем наговорил

О самобытности вранья,

О переломе позвонков

И мешанине бытия.

 

Сумел сказать, как на духу,

Что Сталин свят, а Ленин жив…

В меня вселился Левитан

И я стал бесконечно лжив.

 

 

 

СТРАНИЦА

 

Страница убористым почерком –

Кто-то оставил знак.

Страница с прощальным росчерком

Среди деловых бумаг.

Страница серьезного текста

Среди анекдотов и поз.

Страница, занявшая место

Истерик, мольбы и слез.

 

 

 

ПРОЕЗЖАЯ НАД ОБЬЮ

 

Двое суток вагон не проветривается,

Трое суток никто не ест.

Люди жмутся друг к другу, как сельди.

Отсутствие даже стоячих мест

Давит стотонною глыбой

На головы едущих личностей,

А воздух-то, воздух-то, воздух…

Как канализацией спёрт от вторичностей.

Каждый гений. То вовремя, то не вовремя

То наверняка не признанный.

Проезжает мимо станции смерти

На суровую линию жизни нанизанный.

На время пути все блокнотики – тлен,

Прах, пустота и мракобесие.

А ведь только с утра, красота и мечта

Что-то весили.

Но за время пути подросли все собачки,

Зазнобило полярников, вырвало лётчиков,

А моряки и зэка застонали от качки.

Ожидая суровых «обходчиков».

Людей едущих в город поливают из шлангов

Тёплой водой. И в тёмное время суток

В вагоне отчётливо слышен делёж меж собой

Металлических «уток».

И вот сквозь невидимый хаос огней,

Пролетевших за крашенной сталью,

Раздаётся прощальный гудок-соловей,

Он протяжный, печальный…

Пассажиры поспешно пакуют мешки

И желают друг другу удачи.

Кто-то вспомнил случайно чужие грешки,

Кто-то плачет…

Но состав, не сбавляя упрямого хода,

Пролетает над Обью и слышно,

Как несутся по кровью забрызганным рельсам

Чьи-то чувства, и проблески смысла…

 

 

 

РАЗОРЕННЫЕ ГНЕЗДА

 

Разоренные гнезда розеток,

Большегрудое море морщин.

Дедуктивный назойливый метод,

Изувеченный сетью причин.

 

Серой Шейкой летящей над лавой,

Разлагается корень из икс.

Разоренные гнезда облавой –

Камнепадом, стремящимся вниз…

 

 

ПРЕДЕЛЬНЫЕ СМЫСЛЫ ВЕЩЕЙ

 

По улице девочка шла.

Какую-то сумку нашла.

Открыла. А там, как назло,

Лежало вселенское зло.

Лежали: моральный закон,

Смешной поролоновый слон,

Еще пара древних монет,

Завернутый в плащ пистолет,

И звездное небо (в кульке),

Ладонь на горячей щеке,

Абстракции дальних морей,

Песцовые шкурки зверей,

Коричневый теплый предмет,

Квитанция на пистолет,

Фарфоровых блюд карнавал,

Квитанция на самосвал,

Ребенок на фото (в саду),

Следы на заснеженном льду,

Огромный глухой телефон,

Тревожный полуденный сон,

Свободные воля и власть,

Пиковая черная масть,

Один неудачный аборт,

Покрытье на теннисный корт,

Растрепанный женский парик,

И потный мужской дождевик,

Рыбацкая глупая снасть,

Заботливо-сонная власть,

Предельные смыслы вещей,

Заслуги, любовь и Кощей,

Отгадки, шарады, полки,

Капканы, буи, огоньки,

Остывшие за ночь костры,

Набитые снедью шатры,

Полоски железных дорог,

Сердечных сосудов порок,

Страница бессмысленных слов,

Отсутствие всяких основ…

 

Я видел, как девочка та

Шагнула спокойно с моста.

На шее висел – телефон,

В руках поролоновый слон.

Над речкой светила луна.

Так ярко! До самого дна!

 

 

ОТЕЦ

 

Во лбу горит звезда контроля.

Зачем и для кого важна?

Я думаю, что это Воля

Сквозит сквозь пальцы пацана.

И есть за что еще ответить

И свой базар свести к концу.

Ведем себя как будто дети,

В костюм залезшие к отцу.

НИКА

(…зачем за решетками окна?)

 

Я в сущности как Ника Турбина,

Как фолиант не вытрепанных нервов,

Как лязгнувшая первая струна,

Взрезающая шеи манекенов.

 

Без устали горланю свою чушь,

Зовущуюся через раз стихами;

И я в «Россию» больше не хочу,

Мне так давно не надо к маме…

 

Я в бабочке, с улыбкой Пикассо,

Забравшись на корявый подоконник,

Опять начну крутить свое лассо

Как х.. попавший в грязный рукомойник.

 

Я в сущности, как Ника Турбина,

Такой же маленький, забитый негритенок.

Талант какого жаждала она,

Страшащийся бездарности ребенок.

 

 

УСТАВШИЙ МАЛЬЧИК

 

Он бежал по воде

И очень громко смеялся.

Но в лице его было что-то,

Чего я боялся.

Он обратился ко мне

С просьбой помочь,

Но я сослался на то,

Что давно уже ночь.

Он устало присел

На одну из волн

И погрузился в свой

Детский глубокий сон.

Я погладил его по лицу

И понял:

Ему нельзя спать,

Иначе утонет.

Я его разбудил.

Он открыл глаза,

Улыбнулся и тихо сказал:

«Тебе кажется, что я тону?

На самом деле

Это ты идёшь ко дну.

Ведь ты вместо того

Чтобы просто помочь

Сослался на то, что

Давно уже ночь».

И мальчик вскочил

И, смеясь по воде,

Помчался…

Меня оставляя в беде.

 

ТАНАТОС

 

Деструкция мне родней,

Чем рядом сидящий дядя.

Ты любишь меня сильней,

Чем я, когда я не сзади.

Но скоро начнется прилив,

Мы выбросим за борт парус.

Я знаю, что я болтлив,

Вчера меня сбил «Икарус».

 

 

 

КОРРЕКЦИЯ МИРОВОЗЗРЕНИЯ

 

Он не первый на этом пути.

Город солнца ему не нужен,

Он готов до конца нести

Свое гордое имя ЛУЖА.

Его маршем убит декабрист

И струится тельняшкой лето,

Он еще один плотник-софист

Из бюро похоронок «СВЕТА».

Он живет, когда кто-то спит,

Он шевелится в каждой бочке.

Иногда наповал убит

Реверсивным подтекстом точки.

Он не первый вдыхает дым

Над помойкою мировоззрений.

Он с рождения был седым

Внеутробно растущий гений.

 

 

 

ЭКЗОТИКА

(музей восковых скульптур)

 

На этой выставке уродов

Я чувствовал себя живым.

Я, наконец, не брал аккордов

И не пускал по кругу дым.

 

Я трогал, щупал и смеялся,

И зло кривляясь, как Ришар,

Над всеми ловко потешался,

И надувался словно шар.

 

Меня хвалили за радушье

И за чудесный сервелат.

Я не почувствовал удушья,

Когда упал лицом в салат.

 

Я понял только через месяц

Почем мне стоил лиха фунт…

В музее восковых иллюзий

Никто не понял этот бунт.

 

 

ПРИНЦИПЫ

 

Есть принципы которым нет числа.

Есть беспринципность с рожей каннибала.

Но хуже слез осатаневшего осла

Бывает только оптимизм шакала.

 

Есть принципы, а есть авторитет.

Но я смотреть на это не намерен!

Я гажу в пунш, пришедши на фуршет

И громко хлопаю меня впустившей дверью.

 

 

 

ЖЕНЩИНЕ

 

Я буду кричать маралом

В фаллопиевой трубе.

Всегда с приоткрытым забралом

Назло спортивной ходьбе.

 

Из немедоносных маток

Ты просто царица Син.

В одной из последних схваток

Родится какой-то сын.

 

В пещере армейского склада

Заплачет поэт Басё.

И все потечет как надо.

Плацента покроет все.

 

А я леплю мир из воска.

Пусть катятся поезда.

Моя гужевая повозка

Без лошади. Навсегда.

 

 

АСКОРБИНОВАЯ КИСЛОТА

 

Единственный больной, сидящий у стола.

Мучительный массаж, а после – процедуры.

Старушка Шнеерзон сегодня умерла;

Не вынесла высот своей температуры.

 

Веселый душ Шарко, резиновые шланги,

Протянутые вдоль штативов с кислотой.

И снова только сон мне прикрывает фланги,

А голос главврача опять бросает в бой.

 

Я плаваю во сне, а чаще в нем летаю,

Мне женщины, смеясь, рассказывают сны…

Но где-то через час я мрачно просыпаюсь

И вижу лишь массив облупленной стены.

 

Единственный больной без страха и упрека

Прикованный к коляске – водитель-инвалид.

Я выплыву однажды из сумрачного дока

Без ног, идей, забот, претензий и обид.

СПЕЦХРАН

 

Он что-то типа бизнес-плана

Сварганил из своей души.

И стал строгать карандаши

В унылом здании спецхрана.

 

Однажды он взломал замок

На старом сейфе министерском…

а там лежало его сердце

в колючей проволке тревог.

 

Он долго гнал себя взашей

По мерзлой каменной конторе.

И проступали на ладони

Стигматы от карандашей.

 

 

 

ДРУГОЙ

 

Я зарядил бездушное ружье.

Он встретил нас прищурившись и лая.

Другой свершал деяние свое,

Задравши юбку за углом сарая.

 

Ворвавшимся источником тепла

Из темноты желания Другого

По мне прошлась поганая метла;

Шатнулась безосновная основа.

 

Я покружил вороньей чернотой

Над освежеванной могилой Канта.

Я – это зло сморкнувшийся Другой,

Утерший сопли о шершавость банта.

 

 

ПОЧЕМУ?

 

Где же совесть твоя? Почему ты молчишь?

Где же твой старый шарф? Почему ты не рада

Килограммам песка засыпающим раны

И гранитным оградкам вишнёвых афиш?

 

На искусственном льду, в подвенечных коньках,

Налегая на пиво, о чём ты мечтала?

Разрывая на ленты листы «Капитала»,

Ты меня посылала на всех языках.

 

Почему же сейчас ты молчишь, почему?

Где улыбка твоя и отёкшее сердце,

И прощальная песнь за закрытою дверцей,

И желанье служить неизвестно кому?

 

Я однажды умру. Все когда-то сдыхают.

Но из недр земных вырывая руду,

Я по тонкому лезвию бритвы иду…

Мне по прежнему, дура, тебя не хватает!

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.