Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 16 (бумажный)» Проза» Молодость права (этюды)

Молодость права (этюды)

Вайс Александра 

▼ МОЛОДОСТЬ ПРАВА (этюды)

 


ЗАВТРА НЕ БУДЕТ

В углу, прислонившись к стене, стоит гитара – струны перетянуты. Да бог с ними, со струнами… Чуть ближе нахохлившись, сидит кошка по имени Конь.

 - Ну, знаю, что поздно! Меня и мама уже отчитала.

Молчит, как будто и нет меня вовсе. Молчит, а глаза такие круглые, пронзительные. Даже на руки её взять боюсь.

Ну, ладно – спать и ни о чём не думать, а завтра…

 

 

ЧЕЛОВЕЧЕК

 «Маленький человечек – большие проблемы» - так говорила мама человечка и хмурилась. Человечек был очень маленький, проблемы – очень большие. Но ведь проблемы на то и проблемы, чтобы их решать. Мама всегда приходила к человечку решать проблемы. К человечку легко было придти – человечек был на нейтральной территории. У человечка был зал. У мамы был зал. У амёбы был зал. У мамы была мамина комната, в которой был мамин мир. Мама уходила в мамин мир после решения проблем человечка. У А была А. комната – и А. пыталась не выходить из А. мира. У человечка не было комнаты для человечка. Человечку некуда было уйти после решения проблем. Человечку некуда было уйти от проблем. Но у человечка был зал. Мир человечка не вмещался в зал, и человечек выбрасывал свой мир. Выносил вместе тетрадями, альбомами, галстуками и бантами каждый день на свалку. На свалке мир человечка сжигали вместе со многими другими мирами. Иногда человечек захватывал и мамин мир, который вылазил из маминой комнаты и ложился в зале. Мама громко ругалась, но если мамин мир вылазил – человечек снова его выбрасывал. А. очень сильно охраняла А. мир, и его никто не видел. А. мир никому не мешал, А. мир никого не радовал.

У человечка была бабушка – у бабушки было две комнаты для бабушкиного мира, но мира у бабушки было так много, что она засыпала миром обе комнаты и приносила этот мир человечку в зал. Маме человечка в зал. А. в зал. А. было всё равно, а человечек выносил бабушкин мир на свалку вместе со своим миром – мама и бабушка громко ругались. Зал нужен был для решения проблем – для маленькой частички мамы и человека. И если мама человечка состоит из тысячи подобных частичек, то сам человечек на этой частичке начинался и заканчивался.

 

 

УЛЫБНИСЬ

Ну вот – ты опять улыбаешься во все свои тридцать два жёлтых зуба, да так искренне и трогательно, что хоть слёзы из глаз! Как будто не знаешь, что выглядишь глупо. Ты как будто не видишь, что творится вокруг! Или не хочешь видеть?... Ну всё – ещё секунда и я начну тебе верить).

Я пойду – надо прогуляться перед сном, привести себя в чувство.

Вот он – старый мост, ненавистный и любимый одновременно… Неверный свет фонарей… Почему, собственно, неверный? Дело тут, наверное, в искусственном освещении, которое искажает действительность. Случайные прохожие, набросанные тут и там картонные коробки, брошенные, сбежавшие, или просто рождённые в местных подвалах, почему-то чаще рыжие, кошки. Почему меня тянет именно сюда?- в эту грязь и сырость? К слову сказать, эти мои вечерние прогулки совсем небезопасны – нормальные люди не будут шляться здесь в столь поздний час. Здесь можно встретить только бомжей да мелкое жульё, но меня сюда ТЯНЕТ.

А дело вот в чём – так есть шанс, что в мой диалог с самой собой не вмешается постороннее лицо. «Время года зима, время года терять…» - что теряю я? Что я приобрела? Четыре карамельки в кармане? Возможность жить вместе с тобой, жить как ты? Но мне не нужно такой жизни! Мне ничего от тебя не нужно!

Совсем темно и холодно и надо идти домой. А дома что? Как будто он есть, дом! Вот вернусь сейчас в квартиру, а там он, протоптал узенькую дорожку в моих, разбросанных тут и там вещах. Дорожка – до кухни, а там ЧИСТОТА! Мама в таких случаях говорила «как в операционной». Говорила, кстати, с восхищением… а вот меня эта стерильность ничуть не восхищает. Стоит, наверное, и домывает посуду. И лицо, «как у врача во время сложной операции» - тоже мамино выражение.

 

Женщина в старом сером пальто подошла и спросила, который час – совсем лишняя среди  ночных улиц. Чужая… а я ответила, что не ношу часов, потому что счастливая и УЛЫБНУЛАСЬ.

 

 

ОДА ГРАДУСНИКУ

У меня появилась новая забава – мерить температуру. Это прямо-таки целый ритуал: градусник засовывается подмышку делением кверху, и начинаются наблюдения. Мне нравится смотреть, как ползёт ртуть вверх по столбику – сначала быстро, затем, преодолевая красный треугольник, медленнее, останавливается обычно возле отметки в 38. Дело тут всё, наверное, как раз в этом самом треугольнике. Он, для совсем уж одарённых, показывает, что дальше – всё, не норма. Не норма? Так мы только этого и ждали.

К слову сказать, градусник в доме появился извне вместе с моим кавалером. Он вообще помешан на всяческих измерениях – иногда он приносит мне из своего дома страшный прибор для измерения давления. Эту-то штуковину я возненавидела моментально и по вполне объективным причинам – просто, когда манжет надуваясь, сдавливает мою руку, ощущение такое, что я вот-вот этой самой руки лишусь. А вот к градуснику привыкла и даже полюбила, так как этот маленький и безвредный друг всего через несколько минут приятного даже контакта выносит свой вердикт: «Чё, подруга, таки выделилась!».

 

 

МОЛОДОСТЬ ПРАВА

«Депрессивное поколение» - сколько раз мне приходилось это слышать: «Ловите позитФФ, жизнь прекрасна!»! А мы почему-то утверждаем, что жизнь говно, хотя, к слову сказать, этой жизнью совсем не обижены. Мы постоянно купаемся в любви – матерей, отцов, сестёр, друзей, мужчин и женщин. Мы ненавидим своих отцов, это странное чувство, тяжёлое, разрушающие изнутри, ненависть, замешанная на любви, даже страсти. Мы болеем – может смертельно, а может, просто врём себе и окружающим. Мы не способны на счастье, нас всегда будет что-то грызть, и если повода нет, то мы его найдём. Мы будем себя тратить, пока есть что тратить, и потом тоже будем! Не соглашаться, прыгать по столам, приходить пьяными. Мы инфантильно отказываемся от этого мира – он нам ненавистен, как и мы сами. И за своих любимых мы отдадим последнее… мы и за нелюбимых отдадим, как будто не ценное и они не оценят, потому что мы сами снижаем эту цену. Мы её отвергаем.

Это только потом, вырастя из образа трудного подростка, мы всё наладим, согласимся. Заведём семьи, машины, недурные привычки…

Да и нет никакого «мы» и быть не может. Я сейчас пишу о себе да о трёх-четырёх друзьях, они поймут, они СТАНУТ. И всё будет, а пока… молодость права!

 

Коментарии

elena_705 | 04.06.10 12:00
Александра, а Вы стихи сейчас пишете? Давно уже новых не было...
 | 02.06.11 19:49
Пишу)Презентация книжки стихов будет в сентябре)
Страницы:  1 

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.