Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 69 (июнь 2010)» Поэзия» Зерно, из которого вырастет змей (подборка стихов)

Зерно, из которого вырастет змей (подборка стихов)

Красноярова Евгения 

«Зерно, из которого вырастет змей…»

(подборка стихотворений)

 

 

 

***

 

                себе на всю оставшуюся жизнь

 

настигнут адресатов похоронки

поминки приголубят мертвецов

жрецы зарежут нового телёнка

кобылы побегут от жеребцов

 

и смилуются боги-первоптицы

взмахнут крылами, обмолотят жмых

но только ничего не обновится

в миру, где мёртвых больше, чем живых

 

где тленный дух – залог хлебов и весей

где каждый съел кусочек мертвеца

 

не все воскреснут

лишь они воскреснут –

телец

       жена тельца

рабы тельца

 

 

 

***

 

Голорукий апрель коромысло повыше забросил…

Звонкопалые звёзды горстями рассыпаны рядом не им ли?

Небо вырастет к лету и в жёлтое вызреет к осени,

Но пока черновик его слева направо в зелёных чернилах.

 

Высоко-высоко, там где белый барашек пасётся,

Где своих созывают на вече вечернее новые ливни,

Зарождается смерть, и кто стар и плешив, тот спасётся,

А кто светел и юн – добровольцем уйдет на войну и погибнет.

 

Оттого так апрели горчат, что никак не собрать их

В толстостенный сосуд – молодильным нектаром, бессмертною влагой…

Оттого повторяют себя, как близнечные братья,

Что чем меньше отсчитано их на героев, тем больше отваги

 

Залегает в сердцах ископаемым неким ресурсом,

Без которого вряд ли избегнет планета вердикта Вселенной.

 

И апрели звенят, изумрудятся прямо по курсу,

Словно нет ничего, кроме первой листвы и небес белопенных.

 

 

 

***

 

Февраль – когда почти весна,

почти единорог

копытом будит ото сна

ручьи больших дорог…

 

… когда – почти щенячий визг

и горлицы призыв…

прочти – лучи в бокальцах брызг

прочти – позыв грозы

 

прочти – адонисов огни

бросаются под нож…

так близко – руку протяни

и кажется – возьмешь

 

и схватишь за конец платка,

за локоть, за рукав

великолепного божка

весенних троп и трав…

 

И громко так, и гулко так

колотится в груди:

– Февраль, бессребреник, батрак, –

прости меня, прости!

 

 

 

***

 

ОДЕССЕЯ

 

                …по следам посещения городского совета

касательно помощи одесским литераторам

 

Я люблю этот город, как любят мышьяк.

Он – как сказочный мёд – только мимо течет.

Он бы продал другому меня за пятак,

Только я не даюсь, я упряма, как чёрт.

 

Я ношу этот город в карманах пальто.

Ему тесно, мне тоже – квартирный вопрос.

Он мне всё – предлагал, но со зла, но – со льдом.

Я купила его – за пяток папирос

 

И бутылку вина урожая тех лет,

От которых – бронхит, ностальгия и сплин.

Мы сошлись – как оратор и анахорет,

Как борцы, из которых погибнет один,

 

А другой повредится в уме. Дуэлянт

Невозможен без повода выстрелить в лоб.

Я люблю этот город, как любит земля

Начинённый последом химическим гроб…

 

Если любишь, не смей расставаться, не смей!

 

Я любовь сохраняю – до лучшего дня,

Как зерно, из которого вырастет змей

И заест, и забьёт, и задушит меня.

 

 

 

***

 

ПОЭТУ ШОЙИНКЕ ВОЛЕ

 

Поэт из племени йоруба

В бессмертный стих слагает губы.

Поэт из племени йоруба

Сидит в тюрьме, чтоб доказать,

Что каждый – сытый ли, голодный –

Имеет право быть свободным,

Имеет право – не молчать.

 

Поэт поёт, и Обатала*

Глядит на Африку устало.

Поэт поёт и Обатала

Уже не может не помочь

Тому, кто выбрал путь трибуна

Под ярким небом Олоруна**

Дорогу, звездную, как ночь.

 

 

 

***

 

Скулой к скале прижаться…

Камень на ласки – скуп.

Можно с тобой обняться,

Кварцевый однолюб?

 

Зол наш удел и горек –

Горбиться, не расти.

Слышишь, как дышит море

В клетке моей горсти?

 

Рвется, скользит по пальцам…

Мы не заметим, как

Сточит и кварц, и кальций

Беглой воды наждак –

 

Так уступает расе

Волн и любовь, и твердь

Тот, кто придумал нас и

Тот, кто придумал – смерть.

 

Может, он сам, усталый,

Выпив морских чернил,

Где-нибудь в небе к скалам

Голову прислонил…

 

 

 

***

 

В ненужной борьбе обретается вера:

держаться за жизнь – оборваться за жизнь.

Костюм нефартовый заказан, примерен

и в пору тебе. Наступая на слизень

 

чужого бесстрастия, страха чужого,

не поручень ищешь, а верное слово.

Но слово есть слава, а слава есть слалом…

Чужое кругом – как обскура, как лава,

 

как пава, но перья ли эти нужны нам?

Солист никогда не бежит за оркестром.

Не строй – ни карьеры, ни дома, ни сына

но – пой, и погибни, как лебедь над пресней,

 

за здравость души и за твердую память,

а все остальное – белила, бравада…

Восстанешь – в пречистую канувши заводь

бессмертных страниц. А чужого – не надо.

 

 

 

***

 

Нет путёвей путевых заметок:

что увидишь сквозь обскуру веток,

то познаешь, и познав – пожнёшь…

 

Вызревает путевая рожь.

Гоношится истина в бутылке.

И деревья робкие затылки

подставляют жалобно под нож…

 

Записать. Забыть. Сложить в коробку.

Лес, дорогу, птицу, небеса –

под одну обложку подвизать

с городами, стогнами и стопкой!

 

Стопка к стопке – высится наследие…

Стопка к стопке – вздрогни и поедем, а?

 

 

 

***

 

ПИСЬМО В ПИТЕР

 

                               Ирине Дежевой

 

Мой питерский Гесиод,

от южных недужных дел

умчавшийся на санях,

сорвал на границе свитку.

Мой питерский Гесиод

молчит с параллели «Л»

о мелочных трудоднях,

болтающихся на нитках…

 

На набережной – вода.

Над набережной модерн –

седой великан блокад,

бомбёжек и революций.

На набережной вода,

и кто б ни стоял в воде,

все реки впадают в ад,

пока существуют нунции.

 

Пол-унции счастья – в рот.

Пол-устрицы неба – впрок.

Балтийский неровен час,

но Север – по-русски праведен.

Мой питерский Гесиод,

храни тебя святый Блок,

и тот сумасшедший в нас,

бегущий босым – по наледи…

 

 

 

***

 

Сыграем в землю – нам ящик не по карману.

Пока тепло ещё, пока всё не заледенело.

Что толку плакать о Курте и ждать нирваны,

когда не пуля стремится к телу, а к пуле – тело…

 

Сыграем! Что нам терять кроме раскладушки,

протертых джинсов, язвы, десятки любимых книжек?

Чем путь длиннее, тем ласковей зов психушки,

тем забубённей тоска и пакостней television

 

Так скверно только в том сквере, где Чикатило

насиловал детский трупик и божью мамку мучил.

Сыграем, пока от жизни не попустило!

Пока не стало сытнее, проще и значит – лучше…

 

Пока есть небо и небо свежо и сине,

в каких войсках такие как мы пригодится могут?

Нас горсткой фишек поставили на Россию,

и мы стоим – на плахе, в шинелях на босу ногу,

 

и мы умолкаем, ладонями прикрывая

кораблики глаз, налитые любовью груди…

 

Мне будет стыдно разве что в холле рая.

А пред Престолом Его мне стыдно уже не будет.

 

 

 

***

 

Не верю в холодные зимы

Без хлеба, вина и огня.

Ты крепче держись за меня,

И вместе мы будем – спасимы

От кельи, тюрьмы и Цусимы…

 

Прожитых снегов не замай.

Угарно – величие Рима.

Меняй переправы, меняй,

Но только коня не насилуй.

 

Меняй переправы, меняй.

 

 

 

***

 

Осина – потому что рыжая.

Осенний парус – кораблю бы!

Поэт без глянца и престижа,

Поэт, которого люблю,

 

Ты тоже воду пьешь из гирла

И носишь метку на плече...

Пока могилу нам не вырыли,

Поэт! равнение на Че!

 

Осина – потому что праведным

Пером не пишутся стихи.

Какие черти в наших скаредных

на ласку заводях – лихие!

 

Дыши, Поэт. Стихи и камни

На равных созданы паях.

Маши, маши издалека мне,

Неопалимая моя.



* Обатала («господин белой одежды») – в мифологии йоруба бог, управляющий небесным сводом и миром.

** Олорун («хозяин неба») – в мифологии йоруба глава пантеона богов.

Коментарии

Grekov | 19.06.10 09:02
Это супер! Как прекрасно и как тонко - Евгения, Вы совершенно неотразимы! Спасибо.
Страницы:  1 

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи:  6
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.