Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 70 (август 2010)» Поэзия» Молчание Иова (подборка стихов)

Молчание Иова (подборка стихов)

Рейдерман Илья 

***

 

Как жизнь страшна – когда б мы это знали,

когда она, почти сходя с ума,

ломает всё, что строила сама,

шумит большою толпою на вокзале,

иль, очутившись где-нибудь в больнице,

едва попискивает, как комар...

И мы не знаем, наяву – иль снится

один и то же нам ночной кошмар.

Как жизнь страшна: дом перестал быть домом.

Он тоже – как больница и вокзал,

хоть кажется в нём всё таким знакомым.

Уже не свяжешь всё, что развязал.

Всё сдвинулось – так незаметно, вдруг!

Все вещи порознь – и глядят угрюмо.

И стол уже – не друг, и стул – не друг.

Ты жив ещё – а мир привычный умер.

Бездомен ты, как многие бездомны.

Как жизнь в своём безумии – проста!

И в небеса, что над тобой – огромны,

бросайся так, как прыгают с моста...

 

 

***

 

Одесса и осень – рифмуются очень.

Не жаль ничего им. Всё бросим. Всё минем.

Всё – жёлтой листвою над мостовою.

О, ветви и небо! О жёлтое  с синим!

О, дерево с морем – и жёлтые склоны.

Что делать влюблённым – встречаться? прощаться?

Ждать часа, чтоб мир стал, как прежде, зелёным?

Грядущего часа? Последнего часа?

Ах, жёлтое с синим. Одесса и осень.

Последняя ясность. Последняя ласка.

Твоей красоты никогда не износим,

она на холсте – как застывшая краска.

Художник задумчивый пишет картину,

тона подбирает, с натурой сверяясь.

…Тебя задержать всё ищу я причину,

с уходом твоим неизбежным смиряясь.

Не время ещё безнадежностям зимним.

Мы живы ещё – вопреки испытаньям.

Постой же, мой город! Будь жёлтым на синем.

И осень постой – как воздушное зданье.

Ты, жёлтое, вечно. И синь загустеет.

…Уходят друзья. Прохудилися крыши.

Захлопнуты окна. И город пустеет.

И падают листья всё тише. Всё тише.

 

 

***

 

Побыть бы в осени невиданной,

в её просторе необъятном,

чтоб в жизни – книге недочитанной –

всё стало, наконец, понятным.

Как пьёт пчела нектар медлительно,

глядеть, глядеть, впивая дали…

Да, жизнь идёт к концу действительно,

мы мудрой учимся печали.

Душа – измучена, но держится,

не ведая последних истин.

А может, истина и брезжится?

И взгляд прощальный – бескорыстен.

 

 

***

 

                        Дине Фруминой

 

Художник-осень пишет в Горсаду

пейзаж, холста касаясь мягкой кистью.

Она уже предчувствует беду –

не потому ли так нарядны листья?

Ты, красота – всего лишь робкий гость?

Застенчивая, хрупкая такая...

Рисует осень, но пейзаж на гвоздь

нельзя повесить, время побеждая.

В пейзаже этом – музыка высот,

и величавость духа – в каждом древе.

Своё рисует осень – и поёт

почти неслышно... Грусть в её напеве.

Да, листья умирают, пожелтев.

Но перед смертью есть одна минута,

когда, внезапно в небеса взлетев,

весть о бессмертии несут кому-то.

Земное тяготенье победив

на миг один, ложась на воздух телом,

они – свидетели о мире целом,

земные ноты, что вплелись в мотив.

Читаю ноты жёлтые с листа.

Пускай минуют осени и зимы –

я вижу тот  пейзаж, уже незримый.

Ты обрела бессмертье, красота!

 

 

***

 

И пронзён какой-то мыслью странной,

я остановился на Гаванной,

и гляжу, как будто сквозь стекло,

силясь догадаться, что  ушло.

Жизнь ушла – а я и не заметил.

День ведь был не пасмурен, а светел,

да и потерялась – не игла:

жизнь ушла – как бы и не была.

Это ведь случается со всеми.

Вот идут прохожие – и время,

то, в котором все они – идёт.

Что же видишь – множество пустот

вместо глаз и  лиц родных, знакомых?

Что не взгляд – не ты, не тот! Всё – промах!

Пыльный город. И осенний свет.

Те – далече. Тех – на свете нет.

Ну а ты, на улице стоящий –

в настоящем ты? И настоящий?

Или – словно прилетел в ракете,

и как будто на чужой планете,

и во времени совсем другом –

сквозь стекло глядишь на всё кругом?

 

 

***

 

Бог – это просто тишина дыханья.

Прислушайся – неслышно дышит Он,

но мир колеблется подобно ткани,

подобно занавеске у окон.

Пока охватывает вещи трепет,

они – живые, дышат в такт с Творцом.

Его дыханье эти формы лепит.

Материя становится лицом.

Немых камней неловкие улыбки,

глаза деревьев, что глядят, кося...

В них исчезающий, стыдливый, зыбкий

намёк на то, чего сказать нельзя.

Но внятны нам не эти лица – спины,

вещей, всё ощутимое рукой.

Шершавая поверхность – не  глубины,

не тишина дыхания, покой.

Не оттого ли пролетают мимо

слова, ушей коснувшись лишь едва?

А то, что мы высказываем – мнимо,

совсем не то, чем эта жизнь жива.

 

 

***

 

История вращает жернова,

похрустывают косточки людские.

Ей миллионы мёртвых – трын-трава,
ведь цели, разумеется, благие.

Всё в жертву – поколенья и века.

Работает, не ведая одышки.

Что наши муки? Ей нужна мука,

чтобы испечь грядущего коврижки.

Как всё мгновенно, ненадёжно, тленно,

бессмысленный напоминая бред!

Так откажись, восстань, беги из плена.

Плюнь в телевизор. Не читай газет.

Истории нет больше. Тьма историй

взамен. Вконец запутанный клубок.

Все истины уже погибли в споре.

Сознанья нет – и обморок глубок.

... Но в том просторе, что незрим очами,

в высотах высей, в глубине глубин,

в величественном мирозданья храме

стоишь не вместе с толпами – один.

Вот глубина, в которой – тайны свет.

Тут времени ослабевает сила.

О, если жизнь ещё не вся постыла,

здесь – вопрошай, здесь – вожделей ответ.

О, вопрошай, покуда сердце бьётся!

Ты здесь стоишь. Какая в мире тишь!

И лишь тогда история очнётся,

когда ты в вечности себя определишь.

 

 

***

 

МОЛЧАНИЕ ИОВА

 

Вот печь, в которой труп сожгут. Вот ров,

в котором, расстреляв, зароют тело.

Не вопрошай же ни о чём, Иов.

Не видишь разве? – небо опустело!

Когда нас хладнокровно убивают –

Бог в мире пребывает? Убывает?

Весь этот океан вселенской боли,

в котором разум наш идёт ко дну,

и явь, подобную кошмару, сну, –

признать ли проявленьем божьей воли?

Когда предсмертный слышен детский плач, –

Он может быть спокоен, счастлив, весел?

Сокрылся Он. Он облаком завесил

лицо. Равны и  жертва, и палач.

 

В предсмертную  я вслушиваюсь тишь.

Что скажешь, Бог? Ты и сейчас молчишь?

И я молчу. Не задаю вопросов.

Иов молчащий – тот, что был так смел!

Пророк, что, ужасаясь,  онемел.

Утративший все истины философ.

Душа нема. Что может быть печальней?

Молчу. И нет Тебя – в моём молчанье.

 

Но ежели Ты слышишь всё и видишь,

но ежели всё ведаешь, не спишь, –

Ты тоже проклинаешь, ненавидишь,

и вместе с нами Ты в огне горишь!

Участвуя в безмерной этой драме

и нас не покидая до конца,

Господь бессмертный – умираешь с нами,

страдальческого не открыв лица…

 

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.