Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 70 (август 2010)» Поэзия» Число закрытых дверей (подборка стихов)

Число закрытых дверей (подборка стихов)

Сухарев Валерий 

 

***

 

УТРОМ

 

Привкус новой любви – коньяка и меда…

Выкинь лежалый хлам из глубин комода,

заведи на восемь кота – как будильник,

наполни чем-то полезным свой холодильник.

Побрейся и подобрей, убери квартиру,

сорви фотомодель с дверей сортира,

перекрестись и сосчитай купюры,

не будь щепетильным в словах, тем более – хмурым.

Вбей фанданго в паркет, говори что попало,

сминая исподнее ей, комкая одеяло;

себя покажи, не с конца начиная,

той, кого Бог послал: та или иная, –

пусть станет достойной невольного вздоха!

И, если до этого было так долго плохо, –

теперь должно быть иначе! Надуй природу,

прикрой занавеской чумную в окне погоду,

перейди на другой язык, вермишель свари,

и скажи, что она – почти мадам Бовари.

 

 

***

 

Прошлое – как число закрытых дверей,

пропущенных фраз, саднящих деталей, створок

уже отошедшей реальности, фонарей

на набережных, бережных оговорок, –

 

словом, весь этот цуг событий гремит,

как пассажирский в степи порой ночною,

некий литерный рейс, сплошной безлимит,

переоравший пространство, но с тишиною

 

вынужденный согласиться – она сильней;

и, точно кисель, обволакивая ложку,

всасывает весь этот грохот; и мысль о ней –

примиряет, правда не сразу, так – понемножку.

 

Толку считать года – не вообще, а те,

особо счастливые или же их антиподов…

Машинист ничего не ведает о пустоте,

вот и летит, зная снег, но не зная, что под.

 

На перегонах, долгих, как пьяного сон,

округи не разобрать, все слилось в протяжный

и стертый ландшафт с пейзажем; он

не наводит даже тоски, но мог бы; тяжбы

 

с ним не завесть – по сути, не за что за-

цепиться, всё – скороговорка, бубнение

примет и явлений; и скашиваются глаза,

начиная моргать от такового движения.

 

В отдельно взятом своем настоящем, когда

за окном фасады и небо, как за вуалеткой,

потому что плавает снег, – я подсчитываю года,

сумму - на белый лист; так накрывают салфеткой

 

чаевые и отправляются далее, к тем,

кто и ждать-то не ждал, а затем – подивившись чуду –

что вот так и должно было быть… А потом, в простоте,

всю перемыли и всю перебили посуду.

 

 

***

 

ГАСТАРБАЙТЕРЫ

 

Дед мороз, певший по-фински колядки,

застрял в Сыктывкаре, запил, трясет бородой,

швыряется зайцами, не пускает на блядки

Снегурку, орет, что тоже еще молодой.

Он дедморозничает не ради денег –

нравится атмосфера, выпить нальют,

а самому – тошнехонько, встанет, шубу наденет,

ходит, сорит и нарушает уют.

Поет. Пусть не фальшиво, зато тоскливо;

вчерась Снегурка тоже пьяна напилась

и он ее трогал во сне за груди и сливы –

у нее, говорит, получилось тогда в первый раз.

Корпоративы закончились, детки иссякли,

в Сыктывкаре метет и не идут поезда.

Вот и сидят в гостинице, точно в сакле,

пьют и блудят, не сдвинутся никуда.

 

 

***

 

БАЛТИКА. ЗИМА

 

Мальтийские видишь кресты мельниц в тумане?

Близкой Балтики норды несут простуду

хутору, овцам; платок индевеет в кармане,

и горизонт с выражением – «не забуду

мать родную», а заодно и желтея,

ложится на нивы; с тоски гуляет собака

вдоль куличек сугробов; плохая затея –

за нею болтаться по хутору; и, однако,

ходишь: сидеть в дому совсем нестерпимо,

плести с хозяйкой увечные зимние речи

на викинговом диалекте, бросая мимо

печки обрубки фраз или паля картечью

междометий – унылый бред; в крынке сметана

того же оттенка, что и поля в округе;

всех-то затей – просыпаться ни поздно, ни рано,

вообще неизвестно зачем, сбросив упругий

от холода блин одеяла, греметь водою,

тоже почти замерзшей, скрести щетину,

испытывая перегрузки, блестеть слюдою

затвердевших за ночь белков; и видеть псину –

одну и ту же в окне, одну и ту же;

быть к обеду на градусе, жить, как эти

доблестные пейзане, закутав потуже

горло шарфом, как это делают дети.

И все-таки – великолепно, неповторимо!

Балтика так же рядом, как болт сарая,

где смуглые окорока; и мы говорим о

прогнозе погоды, и скатерть всегда сырая.

 

 

***

 

ФАСАД. ЛИЦО

 

Гримаска модерна. Лицо. Вокруг виноград,

усугубляющий прочих лианность линий,

стебли решеток, балкон; никому не комрад –

кот застыл, поднявши свой не павлиний,

здесь, на карнизе, но сам уже – за углом

душой: видны морской эпизод и тоже дом:

 

кирпичный, похож на колбасу кровяную,

с белой орнаментовкой (жилы и хрящ);

сорок лет хожу и опять поверну я

именно здесь, под эркером этим парящим;

метафора, рукотворные пары рифм;

табличка былого владельца, отсвет зари.

 

Я мог бы здесь жить, но все это не срослось.

И я бывал там, в комнате с кафельным шкафом

английской печи; от эркера, точно ось,

по потолку плясала гирлянда, и кафель

отражал его окна, над каждым – овал;

я мысленно это давно уже срисовал.

 

Но – лицо на фасаде, формою рта –

фавн с неприятной усмешкой; полное, в общем,

лицо, но поскольку под ним – высота,

глядело оно снисходя, что всякому проще –

оттуда; белесый (но серый) базедовый взгляд

подчас заставлял обернуться назад.

 

Мужчина оно или женщина – это лицо?

Ни то, ни другое, оно, как модерн, андрогинно;

и греческая волна под ним, и кольцо

лиан в штукатурке – как выступившая ангина;

и выше, под крышей – кафеля бирюза

способна слепить глаза.

 

Этот дом немножечко напоказ,

и лицо – как будто вперед смотрящий,

словно глаза на галерах; в который раз

(фигура речи) я поверну здесь, для вящей

полноты прогулки; моя беглая тень

помедлит немного в арочной темноте.

 

 

***

 

ПАМЯТИ ОТЦА

 

Достаточно лампы на тумбочке или дверной

ручки, аграфом изогнутой, рюмки мартеля,

чтобы припомнить за окнами крем заварной

сугробов и им подобное на постели,

 

взбитой бессонницей, коржик кирхи и птиц,

схожих с чепцами бегинок на променаде,

хрупкое зимнее взморье, потеки лиц,

в профиль, по ветру; скованное «не надо»

 

причалов, ставших стеклярусом, линию льда,

выбравшегося на берег, мятую книгу

Рильке, что-то еще, что вместила среда,

такое-то декабря; протяжную лигу

 

фасада в духе модерн, витрины зевок;

зрение все впитало, в память впустило

на время жизни, чтоб человек не мог

в таких же днях потеряться – лишенных тыла,

 

задника; здесь нам дан первый план, его

обязательные для запоминания вещи;

и только небо, взглядом потустороннего,

провожает фигуру в пальто; и хлещет

 

ветер по голеням зябкой тканью, и не видать

лица; статика силуэта на фоне моря;

черный штришок, а за ним стальная вода

и такое же небо, морскому, земному вторя.

 

Всякий из нас – убывание. Звук или цвет

будут сходить на нет, как и ты, без злобы

и упований в грядущем, иного нет

способа – выйти из рамы пейзажа, чтобы

 

остаться, может быть, в левом нижнем углу,

в виде подписи, вроде царапины даже,

и, почти ничего не зная про мглу, – во мглу

бесцветную соскользнуть, стать лучшей пропажей

 

дня, и абсолютом не-присутствия, не-

обратимости, химией соответствий…

Память всегда от прошлого в стороне,

словно бесстрастный следователь от следствия.

 

 

***

 

ЛИРИКА

 

Допотопный декабрь, реликтовые небеса

подобны глушителю звуков, сплошной модератор,

пеленг связи с ангелами: их голоса

по-зимнему отдалены, на то небеса и вата;

что можно услышать, устраиваясь ко сну?

риторику веток, таящих в себе весну;

пейзаж, как тетка в платке, глуховатая

 

и подслеповатая – прямо, поди ж ты, лирика,

вместо ручьев и грачей – на углу

собака терзает газон, делает рильке,

в мерзлой земле зарывая; фонарь курит шалу,

и падают атомы снега в улицу и на дома,

и бормоча – «Сойти мне, сойти мне с ума»,

кот одолевает дерево, праздный зимний шалун.

 

Так вот как выглядит расставание! Все

детали этого дня случайны, но и точны,

словно в палате мер и весов – туда не несет

свое лихо только дурак; и со стороны

ежели поглядеть, то – зимний простуженный день,

и лень падать снегу, но и не падать лень;

чашка сургучного кофе на фоне светлой стены.

 

Пейзажная лирика, живопись, суррогат,

достойный употребления перед сном,

но сон умотал, и ходишь, себе не рад,

в зеркале отражаясь, как в подвесном

озере – себе же рыбак и улов;

и интересно, сколько в квартире углов,

включая и пятый паучий? Сходить в гастроном.

 

Так вот как выглядит это! Пересчитав

желания и тут же их отменив,

натягиваешь пальто, себе не чета;

неон декабря как пролитый аперитив;

неужто и впрямь человек спокоен, когда

находит всему оправданье, смиряется, да?

Нет, только тогда, когда, запретив

 

себе все виды надежды, один идет,

по помидоры в стуже, не зван никем,

в пальто из кашемира, простой идиот

темнеющего пространства, зажав в кулаке

ключи и двести последних долларов; он

только на самое себя обречен

и предоставлен судьбе, как лодка реке.

 

В такие минуты снег – как сплошное сто,

как образец совершенства, метафора всей

слабо удавшейся жизни в ее непростом

единообразии, а заодно и красе, –

снег в такие часы лекарственен, как алкоголь,

как ангельский анальгин, снимающий боль,

и в тишину уводит… Писать засев

 

эти свои закорючки, ставшие в ряд,

тонические пейзажи, силлабику снов,

ластишь надежду, как кошку, снова не рад

себе; и это время занесено

в черный список; так снегом заносит двор

и все следы отметившихся до сих пор

здесь ангелов зимних, закутавшихся в рядно

 

стужи в приморском городе; сторожевые

горят фонари над улицей, в чей рукав

влезла культя декабря, и его склоненная выя

ноет от холода, как и эта строка –

от тоски существования на листе;

лампа перечитает – и именно те

здесь собрались слова, именно та тоска.

 

 

***

 

БАРКАСЫ

 

Собаки на старых причалах нюхают йод

водорослей, чья пакля когда-нибудь станет

пластами и залежами, с ракушками, сором,

что поставляет прибой – те иоты

чешуи, плавников; и чайки, с исподу из стали,

надоели волне визгливым своим разговором.

 

Невдалеке митингует дырявый метеофлаг,

как колпак от Буратино, разбитого в щепки

между камней, выныривающих из воды,

когда отойдет волна; отхлебнув из фляги,

Павел Петрович, с кошкой в ногах и в кепке,

как сухопутный катер – туды-сюды –

 

перемещается вдоль прибоя, сминая песок,

как кальку; и он не мерзнет, ему тоскливо,

особливо от вида баркасов в лепре и соли...

И, уходя в горизонт, от взора наискосок,

дымит корыто турецкое, комкая ткань залива,

и контейнеры там, как коробки на антресолях.

 

Капторанг отпивает опять, на-попа ставит кошку,

и о родине что-то поет, и о Маринеско,

и о третьей жене, клешней разрезанной, как

режут суда – навсегда; но, вновь отхлебнув, понемножку

успокаивается; даль похожа на фреску

с херувимами облаков. Старый моряк

 

обходит кости баркасов, фелюг руины;

рыболовецкое кладбище кроет снежок,

где-то стонет лебедка, словно ей плохо;

южный тряпичный ветер щупает спину,

через залив зияет маяк, как ожог,

и первая фляга кончается, как эпоха.

 

Ежели разобраться, то человек

со временем, как и фраза, приобретает

иной оттенок и смысл, особенно, при

частом употреблении: так, от калек

остаются воля и дух; так, схваченный ртами,

воздух – углекислота уже… Сотри

 

теперь цунами все это побережье,

раствори этот город в пене, как в щелочи,

произойди иной катаклизм – всплывет

из обломков, помятая и небрежная,

серая кепка Петровича; и грядущие сволочи

из археологов – сунут ее в киот

 

с табличкой – «Эпоха конца эпох и времен

прешедших»; и там же, в пластах и сланцах,

с водорослями вперемешку, – наши найдут

бессмертные оттиски, со всех сторон

анонимные, как и любая субстанция,

поиздержавшаяся от перемены времен.

 

 

***

 

МЕТОДОЛОГИЯ

 

(1)

 

О vis-a-vis плетение словес…

Твой византийский ум, чтоб разогнаться,

сперва дает круги, как мелкий бес,

при том, что ни коньяк, ни ассигнации

его не будоражат так, как суть

тропы в лесу: то мхи, то буреломы,

сычи, потемки, и в ветвях, чуть-чуть

в ознобе, – звезды… Далеко от дома,

где отпечатан шаг – уйти, и где

деваться было некуда; далече

от ранних, в замороженной воде

рассудка, мыслей о себе калечных.

Хошь – водку пей, а надо – «план» кури;

кто ясно мыслит – ясно излагает.

Что мне тебя журить, сама жури,

а мы посмотрим, конфидентка дорогая.

 

(2)

 

Как в Арктике, в мозгу кочуют льдины,

бисквиты холода, трубят то кит, то нерпа,

и иней покрывает, как седины,

брады флажки расставивших там пионеров.

Другой се способ ощущения в потоке

холодных вод – себя; и хмурым ледоколом

сознанье движется туда, где не сороки,

а льды трещат; пингвины ходят в школу

на близплывущий айсберг; всяческие гаги

биеньем крыл и криком оглушают

тупеющих во льдах от счастья и отваги…

Все вмерзло, флаг застыл, и радость не большая.

 

(3)

 

Налево – сволочи, направо – педерасты,

чуть позади – просты и добры люди,

а впереди чуть-чуть – жрецы инакой касты,

что жрут кита на золоченом блюде.

И я одна никто, ни там, ни этам,

и у меня все отняли, но я,

назло себе, эстетам и поэтам,

а заодно и ближних сих гноя

угрюмостью сугубой, депрессивной,

я тоже докажу, что я, что я…

Но рукоблудие и блудомыслье сильно

влияют, так что, правды не тая,

я – снедь, которую не гложет даже рыба;

притом, имея груди и изгибы,

я даже не приманка мужику,

таких боятся, как «кукареку»

боится бес, обходит стороной…

Зачем же вы не возитесь со мной!

 

(4)

 

Вот способы свести с ума себя

и близких, напугать собой округу,

испортить нервы, их же теребя

без устали и толку, как дерюгу.

Дерет обои кошка, ей видней,

ей, может быть, не нравится орнамент,

иль чует мышь в подполье, там, на дне,

а может быть, и ниже, где фундамент.

Но то – идеи ради, мыши той…

А здесь несет паленым по-старинке

и русской безнадегой, вышито

не гладью, а крестом, как думочка в глубинке.

Коль научилась есть, и спать, и ныть, –

научишься, хотя и понемногу,

и думать, чтоб со всякой стороны

был доступ и к себе, и к Богу.

Через второе – к первому, а нет –

не разбазарь, что дадено от века.

И кто талантлив – снял с себя запрет,

как костыли отбросивший калека.

Коментарии

 | 07.11.14 23:17

 | 07.11.14 23:17

 | 06.02.16 09:33

 | 06.02.16 09:33

 | 15.03.16 14:44

 | 15.03.16 14:44

 | 28.03.16 05:39

 | 28.03.16 05:39

 | 04.08.16 14:04

 | 04.08.16 14:04

Страницы:  1  2  3 

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.