Вторая жизнь (рассказ)

ВТОРАЯ ЖИЗНЬ

Он пришел ко мне, взволнованный – нет, взбудораженный, как будто на него упал кирпич, и он чудом остался жив.

Я предложил ему кофе – по-ирландски, щедро сдобренный виски, все, как он любит. Он отказался. Вынул пачку «Парламента», закурил, несмотря на надпись жирным шрифтом «НЕ КУРИТЬ» у него над головой.

- Как дела? – дежурно поинтересовался я.

- Я по делу. 

- Ничего не хочу слушать. Ты все время норовишь ее оговорить. Притом, что совершенно ее не знаешь.

- Тебе нужно расстаться со своей подружкой. И как можно скорее.

- Можешь ты, наконец, объяснить, почему?

- Знаешь, кого я сегодня встретил в супермаркете? Не поверишь? Л.!

 Вот это да! Такого удара я ожидать не мог.

- Если это так, то она сама роет себе могилу. Ты же знаешь, сколько у Л. врагов. И, прежде всего – тот тип, который... с которым она путалась до меня.

- Она сказала мне... впрочем, она сама тебе расскажет все. Вот ее телефон. Позвони.

Мне ответил автоответчик. Холодный, хрипловатый голос. Такой знакомый, что у меня по коже пробежали мурашки: «Привет. Говорите, что хотите и проваливайте. Надо будет – перезвоню». Кем-кем, а нежной романтичной барышней Л. не была.

Заикаясь и путая ударения в словах, я продиктовал Л. свой домашний адрес и телефон. Я был уверен, что она не перезвонит – уж очень глупо звучал мой голос, когда я все это говорил.

Естественно, она не перезвонила. Я приехал домой, принял душ, переоделся и уже готовился лечь спать, как в дверь позвонили.

Я открыл дверь  и потерял дар речи.

Это была новая Л., та, которую я раньше не знал. Деловой костюм сменило ярко-синее платье с глубоким вырезом. Каштановые волосы стали пепельными. В руках – крошечная черная сумочка-клатч. Но глаза... выражение глаз... и знакомая прохлада ее руки. У нее всегда была прохладная кожа.

Да, это была она. Она вернулась.

Я поспешил закрыть дверь. Дальнейшие события я помню крайне смутно. Но одно я почувствовал наверняка – возвращение Л. – это... ну, как двенадцатибалльное землетрясение.

- Ты знаешь, что тебя ищут тоже? – она отпила черного кофе из крошечной чашечки.

- Кто?  

- Мой бывший... – она замялась - ...друг. – Он сдал нас обоих.  Мы уже объявлены в международный розыск. И... – она откусила кусочек круассана – если нас таки достанут...

Она не договорила, а я чувствовал, как по лбу струится холодный пот. По поводу деятельности Л. и ее дружка ходили самые мерзкие слухи. Она уверяла, что они занимаются только реализацией контрафактного видео. Но я был уверен, что все обстояло не так невинно.

- Что же нам делать? – спросил я, с трудом сдерживая нервное напряжение.

- У меня есть идея. Мы умрем.

- Как – умрем?!

- Понарошку. Инсценируем собственную смерть. Нас будут считать мертвыми, а мы будем счастливо жить на другом конце земного шара.

- Но моя работа... И еще... – Почему-то не хотелось упоминать свою подругу. Но Л. так улыбнулась, что стало ясно: она в курсе.

- О деньгах можешь не беспокоиться. И о своей невесте – последнее слово она произнесла с таким ядом в голосе, что я поморщился – тоже. Соглашайся. Свобода лучше тюрьмы. Любая свобода лучше любой тюрьмы.

Выбора у меня не было.

Да, выбора у меня не было,  и вскоре мою машину, сильно обгоревшую, нашли на окраине города. В машине заживо сгорели два человека – водитель и пассажир. Их опознали только по остаткам одежды – меня – по чудом уцелевшему галстуку и часам «Романсон»,  Л. – по белому сапожку. Похоронили нас в закрытых гробах со всеми почестями.

Мы же в это время были в самолете. Четырнадцать часов в воздухе – и мы в крошечном городке на краю географии – зато с видом на океан.

- Вот и началась вторая жизнь, - задумчиво произнесла она.

Месяц мы жили в блаженном неведении о происходящем. Потом наступил июнь – неожиданно прохладный  и дождливый.

- Это же Южное полушарие, - невозмутимо пожала плечами Л. – Здесь зима.

Тем не менее, в доме на пляже становилось холодно. Я вызвался подыскать нам квартиру – за месяц жизни я совсем освоился, у меня появились друзья, я даже научился немного говорить на местном наречии.

Л. со мной не поехала,  а осталась улаживать кое-какие дела.

Когда я вернулся, Л. не было. На столе лежала записка:

Позвони по номеру 3420935. Срочно.

Я позвонил и онемел. Это был голос ее бывшего бойфренда, того самого, который сдал нас властям:

- Послушай, я здесь, в городе. Можешь подъехать в суши-бар «33» , вы там часто бываете?

- Да, конечно.

- Вот еще что. Возьми с собой ноутбук – если у тебя он есть, конечно. Мой сломался,  отремонтируют его только через две недели.

- Разумеется.

- Ты опоздал, - он смерил меня презрительным взглядом.

- Пробки.

- Ладно, замяли. Подключай ноутбук.

Я включил компьютер, он протянул мне флешку. Там был видеофайл.

- Смотри, смотри.

То, что я увидел, повергло меня в ужас. На экране девушку, загримированную под японскую гейшу, накачивали наркотиками две одетые также девушки. В одной из них я узнал Л.  Когда девушка уже с трудом стояла на ногах, ее отнесли на узкую кровать, похожую на больничную койку и привязали, лишив ее возможности двигаться.  Дальше начались тошнотворные сцены пыток и истязаний.

Сюжета в фильме не было. Все экранное время занимали сцены пыток и расчленения женского тела. Звук также убрали, вместо криков боли звучала какая-то идиотская бравурная музыка.

Меня мутило. Я видел много фильмов ужасов, но это было нечто иное. Настоящее убийство. И что самое ужасное – Л. участвовала в этом фильме.

- Теперь ты знаешь, чем Л. занимается. Она не просто статистка, как ты мог бы подумать. Она автор сценария и режиссер.

- Вы ничего не путаете?

- Да говори мне «ты», я же не столетний старик. Нет, не путаю. Л. –настоящая маньячка. Но талантливая! Если бы она делала нормальное кино, она бы из фестивалей не вылезала.

- Зачем она это делает?

Он усмехнулся:

- Деньги, дружок. Такие фильмы стоят в пять раз дороже, чем простые порнушки с БДСМ. Распространяются они нелегально через закрытые сайты, которых нет в обычных поисковиках. В тюрягу никто не хочет, сам понимаешь. А спрос на них есть. Клиенты, конечно, психи полные – кому нравится смотреть, как убивают людей?

- А зачем ты сдал ее властям? И меня заодно?

Он усмехнулся. Пригубил сливового вина и продолжил:

- Видишь ли... я знал об ее планах. Ну, инсценировать собственную смерть и так далее. И знал о той роли, которая отведена тебе в этом спектакле. Поэтому решил ей подыграть.

- Так ты этого не делал?! – до меня наконец-то дошел истинный смысл его слов.

- Разумеется, нет. Никто ничего не узнает. Нет, нет, не говори ничего. Какая разница? У вас теперь новая, другая жизнь. Той больше нет. Вы умерли.

Я вышел из бара. Меня трясло. Как я мог быть таким идиотом, чтобы поверить в историю, рассказанную Л.! Черт, как же она меня подставила! Нужно бежать, бежать отсюда, как можно скорее. Пока я не стал следующим статистом в ее очередном фильме.

Л. отсутствовала три дня. На четвертый она приехала:

- Собирайся, поехали. Мне нужна помощь, и никто, кроме тебя, не может помочь мне.

- Ты убьешь меня? – поинтересовался я.

- Что?!

- Я встречался с этим твоим дружком. Он показал мне твой фильм.

- Дурачок, это же не настоящее убийство. Инсценировка.

Но я ей уже не верил. Смерть я ни с чем не спутаю.

- Вот здесь находится студия. – Л. открыла ключом дверь небольшой квартиры. «Похожа на ту, в которой я жил в детстве», - мелькнуло у меня в голове.

- Вот здесь место оператора. В кухне – монтажная.

(Как будто экскурсию проводит, подумал я).

- Декорации каждый раз разные. Сегодня будет черно-белый фильм.

- А... как вы заглушаете крики жертв? – поинтересовался я.

Л. испуганно повернулась и сделала какой-то жест.

- Что с тобой, Л.? Нас что, снимают? Прошу вас, продолжайте съемку! – обратился я к прячущемуся оператору.

- Это моя работа.  А теперь и твоя тоже.

- Да, конечно. Последняя роль. Лебединая песня!

- Перестань!

- Я видел фильм. Она умерла по-настоящему?

- Перестань сейчас же!

-  Долго она мучалась? И кто она вообще?

- Не знаю! Хватит, прошу тебя!

Что на меня нашло, я не знал. В следующее мгновение я увидел, как Л. оседает на пол. Видно, удар был слишком силен. По лбу ее струилась кровь. Жива она или нет, я не знал. Мне было все равно.

Оператор впал в какой-то ступор,  стоял, обнявшись со своим киноаппаратом, раскачивался и что-то тихо напевал. Шок. Сейчас он безобиден. Я прошел на кухню. На столе стояла бутылка с какой-то жидкостью.

Это был бензин для зажигалок. Для чего его использовали  в этой квартире, можно было только догадываться – ясно, что не зажигалки заправляли.

Я прошел в комнату, облил бензином ковер, столик, кровать, похожую на больничную койку. Не забыл и бесчувственную Л., и оператора, окончательно впавшего в кататонический ступор – его руки и ноги были гибкими, как из воска, он не разговаривал и не реагировал на раздражители.

Я открыл дверь и зажег спичку. Через некоторое время квартира была объята пламенем.

Слава Богу, этаж был первый.

Я уходил все дальше и дальше. Уходил дворами. Огонь все уничтожает, даже отпечатки пальцев.

Жалко Л. С ней было хорошо.

Вторая жизнь продолжалась.