Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 71 (сентябрь 2010)» Поэзия» Ветер истории дует в глаза (подборка стихов)

Ветер истории дует в глаза (подборка стихов)

Лимонов Эдуард 

 

Мефистофель и Гретхэн

 

    Знаете что, молодая блондинка?

    Это ― копыто, а не ботинка!

    Это, простите, моя принадлежность,

    А не ошибка, а не небрежность.

 

Да, это так, молодая блондинка,

Я Мефистофель, а Фауста нет.

Фауст ушёл, покупает билет,

Но Вам зачем он, о паутинка?!

 

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

 

    Он покупать, покупает билет…

    Я Вам сказал, что фон Фауста нет.

    Этот германский учёный романтик

    Из дому вышел, поправивши бантик…

 

Ну ничего, ничего, ничего…

Вы не жалейте, что нету его.

Я Вам его заменю, ведь я тоже

Аристократ и учёный вельможа.

 

    Гретхэн, останьтесь! Гретхэн, садитесь!

    Ладно, расслабьтесь! Облокотитесь!

    Вам наливаю вот это вино,

    Лучше вина не пивал я давно…

 

(в сторону)

 

Адское зелье! Чудесная смесь!

С девок и женщин немедленно спесь

Сразу слетает, дама вздыхает…

И вот сама меня нежно хватает…

 

    Хвост мой рукою гладит и мнет

    И меня тащит на жаркий живот…

    Гретхэн, что с Вами?

    Вы стали нескромны…

 

Фауст придет. Что мы скажем ему?

О, как глаза у Вас страшно огромны

И затмеваются, как бы в дыму…

 

(некоторое время спустя)

 

    Фауст? Фон Фауст, я должен признаться,

    Здесь уж давно перестал проживаться,

    Мы с ним поссорились прошлой весной,

    Ты, моя дочь, согрешила со мной…

 

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

 

С визгом она от меня убежала,

Ну, разумеется, Гретхэн пропала.

Ну, разумеется, в прежние лета,

Власти её наказали за это…

 

    Голову бедной палач отрубил,

    Гёте потом про неё говорил

    В толстом труде, эпизодом искусства

    Гретхэн остались лучшие чувства.

 

.

 

                                           Эпитафия Э.Л.

 

    Он говорил по-французски и по-английски,

    Он сидел в тюрьме, и воевал.

    Он был таким, каким ты никогда не будешь.

    Этот парень всё испытал.

 

Его девки любили. Он был им интересен.

Он любил вино, и любил хохотать.

Он сложил ряд стоеросовых лоботресин,

А еще он умел сотрясать кровать.

 

    На склоне лет ему удалось родить злодеев

    [Тебе не удастся, как ты не пыхти!],

    Маленьких гениев, этих змеев,

    Он сбил, папаша, с праведного пути…

 

Прохожий, сука, на вытяжку гад!

Здесь лежит старый пират…

 

 

P.S. Он предлагал найти и съесть Господа Бога!

Согласись, что таких немного…

 

 

 

                                 H.M.

 

    Она называла меня «Ли»,

    А ещё называла «Пума»,

    Она, бывало, сажала меня на раскалённые угли,

    Но я выжил её угрюмо…

 

Я вспомнил, когда она умерла,

И когда, они её сожгли,

Что у Эдгара По есть баллада зла

О девочке Аннабель Ли

«В королевстве у края земли

Эти люди её погребли…»

 

    О Аннабель Ли, Аннабель Ли,

    Ты ушла от меня в зенит.

    Пять лет, как скрылись твои корабли,

    Но сердце моё болит.

 

Я буду спать до середины дня,

А потом я поеду в кино

И охранники будут глядеть на меня,

Словно я одет в кимоно.

 

    Ты называла меня «Ли»,

    А ещё называла «Пума»,

    Я один остался у края земли

    В королевстве тутанханума…

 

 

 

                 Дочке Саше

 

    Маленькая волчонка

    В красненьких ползунках,

    Есть у меня девчонка

    Тихая, как монах.

 

Носик ещё опухший,

Головка ещё длинна,

Сквозь мамкин живот набухший

Вылезла в жизнь она.

 

    Мой тебе, Александра,

    Крепкий мужской завет —

    Есть ведь у папки банда

    Лучше которой нет.

 

Деток зовут «нацболы»,

И потому хочу

Не отдавать тебя в школу,

К нацболам тебя приучу.

 

    Будете, мои дети,

    Ты и шальной Богдан

    В банде расти на свете

    А папка,― Ваш атаман.

 

 

 

* * *

 

    Мои детишки элегантные,

    Вам посвящаю я псалом,

    Да будете Вы доминантные,

    Всегда, над всеми, и во всём!

 

Отец Ваш Вам желает страсти,

Желает пения страстей,

У Вас не мало будет власти

Над скушным скопищем людей.

 

    Сашуня смотрит за Богданом

    И умеряет его пыл,

    Богдан не будет хулиганом,

    Тебе я парня поручил!

 

Богдан девчонку охраняет,

Охрану на себя берёт,

Оружием пацан бряцает,

Но волос на себе не рвёт.

 

    Вы завоюете полмира,

    Полмира сами прибегут,

    Ну что ж, Вы дети командира.

    И потому Вас лавры ждут.

 

Триумфы, флаги и фанфары,

Возможно, белые слоны,

От стройных сосен до чинары

Захватите Вы для страны

 

    Разнообразных территорий,

    И да поможет вам Егорий,

    Георгий то есть наш святой

    Во тьме грядущих категорий

    Я ― покровитель Ваш сплошной…

 

 

I

 

    Я остаюсь опять один,

    Ребёнок капитана Гранта,

    Читатель Гегеля и Канта,

    Французский скромный гражданин.

 

Мне Немо капитан знаком,

Он был подводным моряком,

Служил в Тулоне, и в Марсель

Он приезжал пить эль.

 

 

II

 

    Без женщины остался я один,

    Ребёнок капитана Гранта.

    И размышляю, блудный сын,

    О свойствах эля и таланта.

 

Мне Немо капитан знаком,

Я тоже стал бы моряком,

С Рейкьявика бы плавал до Пирея

И альбатрос бы, надо мною рея,

 

    Мне сообщил бы чудную возможность

    Бодлера на французском вспомнить сложность

    Про мощных птиц, бесстрастных альбатросов

    Забавою служивших для матросов…

 

Да не пришлось…

 

.

 

Переезд

 

    Я бросил несчастливую кровать

    И эту, в Сыромятниках, деревню

    В которой можно было зимовать,

    Глядя на сад, задумчивый и древний,

    Я бросил несчастливую кровать…

 

Где спал я с женщинами поколений разных,

Иных ― задумчивых, а этих ― безобразных…

 

    Кровать не будет, впрочем, пустовать,

    Домохозяйка будет зимовать

    И просыпаться от чревообразных,

    На вой похожих женских голосов…

    Ей просыпаться будет в пять часов,

    Тяжёлая, безумная работа,

    А просыпаться, ясно, неохота…

 

Простите мне Ивановна, та чью

Я занимал на пять на целых лет квартиру,

Седому бабнику и командиру,

Что призраков оставил Вам семью…

 

    Но вспомнят, вспомнят, что я жил у Вас,

    Пока нас не накрыл всех медный таз…

 

 

 

Myлен Руж

 

    В двубортном пиджаке

    С стаканом в кулаке

    Подходит, словно злой авторитет,

    И никаких ему пределов нет…

 

У ней большущий рот,―

Накрашенный овал,

Окурок замечательно идёт,

Как будто кто его пририсовал…

 

    Она стоит в углу

    И туфелькою трёт

    Окурок, ею сплёванный, в золу

    А он подходит, за руку берёт…

 

Так начинался их большой роман ―

Блондинки, и его,

Мерзавца, одного,

А в это время грохотал канкан…

 

    И юбки к потолку,

    И целый ряд трусов,

    У гангстеров улыбки до резцов

    И бьётся струйка крови по виску…

 

Вот так! Вот так!

Там совершался страшный кавардак,

И в ту Мулен, что Руж

Стремился каждый муж

На свой уикэнд, и если в отпуску!

 

 

 

Вертинский

 

    Он начал жизнь поэтом,

    Закончил музыкантом,

    Он выступал дуэтом,

    Стоял с огромным бантом.

 

Под ногти кокаином

Он забивал нередко,

Был силуэтом длинным,

Был денди и кокетка.

 

    Он был не эпопея,

    Но бледная стихия.

    К нему слетала фея,

    Он не чуждался кия.

 

Блуждал по биллиардным,

По рюмочным сидел

И ромом контрабандным

Не раз желудок грел…

 

 

 

* * *

 

    Ветер Истории дует в глаза

    И вот выползает слеза…

    Про Гёте, товарищ, напомнил ты мне?

    Мне Мефистофель приснился во сне.

 

С Буонапарте подписку берёт,

Хвост Мефистофеля по полу бьёт,

Буонапарте подрезал мизинец

И получил всю Европу в гостинец.

 

    Ветер Истории Гегеля полы

    Славно раздул. Вильгельм-Фридрих весёлый

    Маркса тяжёлого предвосхищает,

    Гитлер за Гегелем мрачно шагает.

 

В венской ночлежке, где скучно и сухо,

Гитлер читает «Феномен-ологию духа».

 

    В танковой битве под Курской дугой

    Гегеля школы сошлись меж собой.

    Гусениц лязг, вот устроили танцы

    Гитлер и Сталин, неО-гегельянцы…

 

Мощных снарядов и мощной брони

Нету кровавее в мире резни,

Чем разбирательство среди родни!

 

    Ветер Истории, дуй мне в глаза!

    На Вашингтон навалилась гроза,

    Но в ожиданьи Пунических воин

    Космос спокоен. Космос спокоен…

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.