Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 72 (октябрь 2010)» Поэзия» Девочка в жёлтых берцах (подборка стихов)

Девочка в жёлтых берцах (подборка стихов)

Красноярова Евгения 

***

Осень – девочка в желтых берцах,
бер-
цовая моя
кость, –
на-
низываю
своё сердце
на ось

мира –
пусть серебрится скупо
бес-
крылая
суть
моя.
Осень, скоро начнётся скупка
рыжья...

Мы поторгуемся ещё,
право –
пусть не над пропастью,
пусть –  во ржи.
Осень – грустное моё право –
на
жизнь...

 

 

***

 

ПРЕЗУМПЦИЯ НЕВИНОВНОСТИ.

 

                               обвинителю…

 

Не лови меня, не суди,

не грози островерхим пальцем –

то, что бьётся в моей груди,

очень просит ещё остаться

в этом сотканном наспех ми-

ре ткачихой неосторожной.

Не звени мне доспехами –

я всю жизнь прикрываюсь кожей.

 

Защищаться – не ремесло –

приближение хищной птицы.

Что от грозных горящих слов

нам останется, что – простится?

Кто возрадуется оплечь,

наши скрещивая дороги?

Мне по силам и щит, и меч,

только что они перед богом

неопознанного, нео-

кантианского куба судеб?

 

Не останется ничего

кроме жертвенников – и судей.

 

 

***

 

ПОСТКАЗАНТИПСКОЕ – 2010

 

И море, и берег рыжий,

и облако в жанре «nu»,

распластанное бесстыже,

я в памяти сохраню.

 

Разобранную беседку

на самом вихре холма,

наливку и сигаретку

строка сохранит сама.

 

Как моря полна канистра

была и высок подол!

Как солнце скатилось быстро

в азовский сырой подпол

 

и долго ещё шипело,

и пенилось, и скреблось…

как будто не всё – успело,

не вовремя – сорвалось.

 

 

***

 

К концу подходят чай и папиросы,

на дне железной банки преет соль.

Усохшие, прореженные косы

уже не красят вялое лицо,

и дни хитрят, химичат, по-кукушьи

подкидывая в руки свой помёт…

 

Как здорово, что осенью приглушен

и ход часов, и чувства разворот,

и можно быть безрукой и безликой,

не есть в обед, не привечать подруг,

и вдруг уйти – по штукатурке бликом.

И уходя не выключить утюг…

 

 

***

                              

Силу смерти преодолевая,

силу тлена преодолевая,

мы ворвёмся в осень,

мы восстанем –

от интриг,

шкафов,

черновиков…

 

От чего ты грустная такая?

Отчего – далёкая такая?

Мы недолгий пламень,

но мы – пламень

на седых

бровях

материков.

 

Горнорудно – глаз твоих свеченье.

Волноломно – глаз моих свеченье.

От мольбы до самоотреченья –

сто по сто

неначатых

стихов.

 

Тяжело быть – противу теченья,

но трудней, перечеркнув теченье,

взмыть наверх – в небес средоточенье

и лететь

свободно

и легко…

 

 

***

 

Чужую Родину – любить,

чужие есть хлеба…

Глядеть, как небо золотит

покатые гроба,

как умирает всё вокруг –

чужое, не моё,

как расправляет крылья крук

над гибельным жнивьём,

 

и повторять себе – не вой,

мелка Земля, кругла,

и в стороне твоей родной

такая точно мгла

не жнёт, но сеет зубы злых

и со лжецами спит.

И брат-поэт, сидит, притих,

и кровью стих залит.

 

 

***

 

ЛИТЕРНЫЙ

 

Усыпи меня, поезд,

бегущий по лунной степи.

Преврати мою совесть

в царевну, которая спит –

 

пусть года пронесутся,

как строгий пейзаж за окном,

пусть во мне не проснутся

знакомые город и дом.

 

Пусть, сознанье треножа,

колёса о дальнем поют.

Пусть ничто не тревожит

пустынную душу мою.

 

 

***

 

СИРОТСТВО ОТ ЛЮБВИ

                              

Николаю Рубцову

 

Здесь Тотьма. Здесь – тотем,

и детский дом, и школа,

и всё, о чём потом

напишется в стихах…

 

Здесь можно насовсем

остаться было, Коля –

еловый справить дом,

сойти за лесника…

 

Искривлен мир дугой!

Эх, если б можно было

тогда – забрать пальто

и прочь его итить…

 

Я б – не пила с тобой.

Я б так тебя любила,

как никогда

                никто

                      не мог тебя –

                                        любить…

 

***

 

Пусть под кожу возмездием вколот

мне его смуглорожий пожар,

я не буду любить этот город

по священному праву бомжа.

 

Я не буду чесать ему спину

и возделывать почестей сад.

Я покину, покину, покину

этот южный сырой каземат!

 

Пусть пытает раскаянья пыткой,

пусть полощет в семи кипятках, –

он зачахнет во мне. Так улитка

засыхает в своих завитках…

 

 

***

 

МУЗЕ

 

Мне кажется, что я тебя люблю

не страсти соловьиными речами,

а вечности покатыми плечами.

 

Мне кажется, что я тебя люблю

дыханием свободного стиха,

в котором золотится твой стихарь…

 

Пойми меня, уйми меня, ударь –

возможностью остаться до утра.

Утешь меня, орфеева сестра,

не страсти огнедышащим сонетом,

а верности серебряным браслетом.

 

Так мученик утешен тем, что нимб

серебряный колышется над ним.

 

 

***

 

О, верность не порок, а роскошь!

Распей со мной тоски кагор,

пока ночных три часа воском

текут с балкона на забор…

 

О, как болит внутри кварцита,

когда, любовью разможжён,

он сыплется песком сквозь сито

и затихает в шуме волн!

 

Ты пей, ты пей, меня не слушай.

Мне сила горних застит свет.

Пока друг с другом бьются суши,

пески низводят их на нет.

 

О чем поют барханы – знаю

по праву крови слюдяной.

Пока лучи зарю латают,

побудь со мной, побудь со мной,

 

и я засну под крик вороний

за неименьем петуха,

и небо розовые кроны

опустит в сонные меха…

 

О верность! Бог пустынь вначале

придумал не любовь, а месть.

Распей со мной кагор печали,

пока мы здесь. Пока мы есть.

 

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.