Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 72 (октябрь 2010)» Поэзия» Только так (подборка стихов)

Только так (подборка стихов)

Гешелина Елена 

ТОЛЬКО ТАК

 

Captain Black остается лакричным послевкусьем,

ночь оставляет нас один на один с желаниями –

нечто нематериальное: петь как Элла,

писать как Марина, быть любимыми, как любим мы.

 

Нежность переливается через край, как убежавшее молоко,

бьется в висках, прорывается хриплым кашлем.

Боже, мы слишком любили? Больше, чем самих себя?

Почто нас наказываешь глухонемотой?

 

И одно желание: коленопреклоненно

камлать безголосой жрицей в пустоту пустые фразы:

милый мальчик, я больше не буду рассказывать страшных сказок:

спи спокойно, пусть  другая склонится над твоей колыбелью.

 

Складываясь в кокон, молюсь сквозь зубы:

только б услышать птиц и увидеть солнце.

В очередной раз сбывается предсказание:

все меня оставили – ночь и та оставляет.

 

 

***

Вместо жизни – перебирание фотографий.

Больше всего старят мысли и воспоминанья.

А была ведь когда-то смешливой девчонкой в джинсах,

а теперь – депрессивная дама в синем атласе.

 

Сядь поближе, дружок, я тебе расскажу, как не надо:

По ночам нужно спать, не писать самой себе писем,

Не курить по три пачки, не запивать возраст водкой,

Не читать философских книг, быть самой собою.

 

То, что ты уже месяц не видел меня трезвой –

Это ничего, это лишь один из симптомов.

Я опять влюблена, я живу мимолетной болью.

Ту – забудь. От нее не осталось даже негативов.

 

Это осень, мой милый, шуршит во мне листопадом:

Ни руки не прошу, ни сердца – лишь быть человечней.

Доживу до тридцати семи, а потом – Маяковским

Пулю в лоб пущу своему отраженью.

 

 

***

ОГЛЯНИСЬ

 

в гневе поворачивайся спиной,

в дружбе оборачивайся стеной

и не заморачивайся о грядущем:

оно не с тобой.

 

мама будет вздыхать: «непутевая ты»,

у ее подруг – внуки, у тебя – стихи,

те, с кем ты пила портвейн десять лет назад,

ездят в Рим и Цюрих.

 

у панкующих герлз деловые костюмы,

у стритующих бойз – макбук и айфон,

остальные сдохли или спились,

но зачем они?

 

да и хрен с ними, с Римами и айфонами,

вот когда телефон третий месяц молчит,

вот когда друзья празднуют новоселье,

а тебя не зовут,

 

понимаешь, что жизнь промотана зря,

начинаешь считать листки календаря,

начинаешь ходить на зеленый свет:

тот свет слишком далек,

 

и граница от жизни до слова «была»

приближается, линия горизонта видна:

слишком поздно, родная, ты умерла,

толком не родившись.

 

 

МУЗЕЙ ВОСКОВЫХ ФИГУР

 

самый первый – чудовищно нежен,  пошло ненужен,

а второй – чересчур толстокож для танцующих душ,

первый умер от рака,

второй сейчас любящий муж,

а потом был третий – он до сих пор звонит ей.

 

а четвертый – бретер, музыкант, и вроде, поэт

когда он уезжал в Петербург, она резала вены,

а сейчас спокойно пьет чай у него на кухне,

он женат, у него есть кот,

и он говорит ей: «видишь,

ты меня разлюбила – и эта любовь пройдет».

 

пятый не был красавцем, гением, богачом,

но когда он брал ее за руку – било током -

нет, не только ее – все пространство вокруг нее,

у них общего – только знак зодиака,

но кто верит гороскопам?

 

он дарил ей книжки, она ему – только себя,

он ей говорил: «будешь верной супругой, мамой

четверых – нет, лучше пяти ребят,

и забудешь все свои трагикомедии-мелодрамы,

ну, иди ко мне, детка, я обниму тебя».

 

и она молилась: «Господи, пусть он меня предаст,

пусть он сделает что-то, за что я б его не простила,

дай ему  просто в моих глазах упасть».

Отвечал Всевышний:

«Все равно простишь, что толку?»

 

а страшнее всего – что будет пятый, шестой,

ни один не задержится дольше жизни одной,

и она не забудет ни одного,

вечный день открытых дверей в музее Мари Тюссо,

или как ее там зовут?

 

***

а я меняю вкусы и привычки,

друзей, любимых, рейсы и маршруты,

и там, где был Толстой, сейчас Кундера,

потом Буковски, а потом Паланик,

я раньше из джинсы не вылезала,

теперь – колготки-сеточка и мини,

и вместо «Балтики» - «Джек Дэниэлс» и лед. 

 

ты изменяешь самому себе,

поборник моды и вчерашний хиппи,

ты говоришь, что ты не тот, ты взрослый,

и анашу курить не комильфо,

друзья твои играют на гитаре,

ты раньше, помнишь, тоже был street player,

друзья, как прежде, слушают пластинки

и ежелетне ездят стопом в Крым.

 

но память не сотрешь, она верна нам,

как не бываем мы верны любимым,

она нас ждет за каждой подворотней,

на всех вокзалах, в залах ожиданий,

и что друзья? приходят и уходят.

что фотки, что заметки на полях?

вчера еще нам было восемнадцать,

а нынче... не бывает таких чисел.

пойдем, родной,

пора уже домой.

 

***

ей

если бы все было, как мы хотим:

ты – знойный ветер пустынь, я – река в лесу,

ты бьешь наотмашь, пылью застишь глаза,

я протекаю сквозь чащу, сквозь бурелом.

 

как хорошо, что в пустыне лесам не расти,

как хорошо, что не пересечься нам:

реку осушит зной, опалит берега,

коль ветры пришли, выживают только кусты.

 

мужчина играет в войну, женщина вяжет шарф,

разницы никакой: оба будут в аду.

мне никогда не дойти до благой земли,

там зашвыряют камнями таких, как я.

ты будешь святой, даже если начнешь убивать,

я буду чумой, даже если начну лечить.

в тебя влюблены все, кто отверг меня,

твои кавалеры – они же мои палачи.

 

девочка, нарисуй себе лучший мир,

здесь всегда ненавидят таких, как мы

 

***

я нежнее всех тех, кто стучался в твоих висках,

кто писал тебе «как дела?», а сам отвечал «да никак»,

кто шептал после трех коньяков «не сейчас», «не здесь»,

для кого твое существованье – благая весть,

ты целуешь меня в завитки отросших волос,

тебе вновь удалось,

а мне снова не удалось.

 

я слабее всех тех, кому ты посвящал стихи,

от кого ты мучался головной болью, простудой, похмельем,

они все от тебя ушли, без тебя смогли,

пересилили, перестрадали, дальше пошли,

ты меня, как бабочку, насаживаешь на иглу,

а потом – в формалин,

я уже никуда не уйду.

 

я ничтожней бездомных, которым ты мелочь бросаешь,

я случайней всех безымянных студенток, которых ты клеишь в трамвае,

закрой свой альбом, прекрасный коллекционер,

с моих крыльев давно осыпался глянец, сияющая чешуя,

я однажды найду лекарство

против тебя.

 

NO REPLY

 

Н.

снова себя вытаскивать, как из спальника,

как дитя из пеленок, голыми глазами на свет,

я сегодня – письмо тебе,

меня потерял почтальон.

 

это как просыпаться после снотворного,

улыбаться зеркалу онемевшим, распухшим ртом.

вздрагивать от того, что кому-то плохо,

кого-то недолюбили.

но этот кто-то -  ты: ты лечишь похмелье

не аспирином: бульварным романом, глупой

голливудской дешевкой с неизменно хорошим концом,

завтра – новое утро и новый сердечный голод.

 

я вскакиваю среди ночи: мне снишься ты:

в больничной палате, привязанная к этой жизни

капельницами, и дежурная медсестра

смотрит со смесью презрения и безразличья.

 

дайте мне выйти, дайте! я еду к ней!

чем я могу ей помочь? почему вы молчите?!

я опоздала? пустите меня, пустите!..

падаю с воем на ледяную постель.

 

я в тот момент  ненавижу стихи, себя,

свой возраст и тех, кто меня лицемерно хвалит,

есть в этом мире те, кто достоин любви,

только ее хронически недополучает.

***

поезд ушел, взят Берлин и написан Вертер,

милая девочка, вот ты и осталась

одна на треклятом и вовсе не белом свете,

копи в себе многовековую усталость,

кудри сегодня вьются мелким смазливым бесом,

завтра – старость.

 

как ни старалась, ни обвивалась лозою,

не поспевала мускатом, соком своим не поила

его – он остался с семьей, ты не получила

от него – не то, что любви, - а местечко в книге

посвящений,

когда-нибудь он ее все же допишет.

 

будешь ходить по клубам, искать его в кальянном дыме,

«как он выглядит?» - «о, он такой... любимый»,

это, конечно, не вслух, это пантомима,

а смерть поет в ушах, перекрывая скрипки,

наслаиваясь на слова,

ты проиграла – но ты все равно права.

 

***

У КАЖДОГО СВОЕ КИНО

говори правду – проигрыш неизбежен,

воздух сентябрьский суров по-мужски, но по-детски нежен,

у тебя две попытки остаться целым,

если ты держишь мир под прицелом,

есть риск попасть в себя.

 

правду скажи, говорю. шум во мне разрывает связки,

я нечувствительна к боли, но уязвима к ласке,

ладно, не можешь – тогда я, как есть, без прикрас,

в этом фильме герои не мы,

эта музыка не про нас.

 

это кино о том, как, живя только прошлым –

молодостью, любовью – не выглядеть пошлым,

только монтажные склейки истину обнажают –

нелюбовь облагораживает,

нелюбимость старит.

 

***

вот она, осень, какую мы и ожидали: люди ходят в сером, греют ладони эспрессо, в трех местных театрах – три новых премьеры сразу, и остается лишь выбирать между клубом или кофейней – но неизменно делаешь в пользу дома,

 

собственно, он и не дом уже: холодно и темно, мама волнуется, где я опять пропадаю, когда изменю прическу и куплю новое пальто, и не слишком ли много в себя убегаю.

 

а я мечтаю об эмиграции много лет: нет, никакой Москвы, никаких Америк, просто – стать деревом, мертвым, сухим изнутри, просто расти корнями где-нибудь возле реки, а потом стать корягой и замертво упасть на берег.

 

только и сил крикнуть в небо: what do you want from me? Хочешь, возьми безвозмездно душу и дар возьми, а взамен – научи меня гармонии, божественному холоду и пустоте. Я ученица не очень, но буду стараться.

 

***

ты не ждала другого – чего уж плакать? и не надо рассказывать всем о своем пороке, посмотри на себя – ты и так друзей растеряла, ради миража стала неумолимо-жестокой.  Нет у тебя ничего – ни души, да и тела осталось мало, только дырки от непотушенных сигарет, и кардиограмма – одно из доказательств, что де-факто тебя просто нет.

 

вот тебе правду, хочешь?  – он ненавидит тебя, твою молодость, горечь и слезы проклинает, в кармане ключи теребя, пойми – тебя слишком много, ты очень уж горяча, и ревнива необоснованно, и рубишь всегда сплеча.

 

эти истории, что ты так любишь – не о тебе, не твои, были те, кто пытался к тебе прорваться – но кто они, где они? первый давно в могиле, остальные спились, только циников-ловеласов ты в состоянье любить.

 

чтобы выжить в твоем одиночестве, нужно мертворожденной быть, и пустыми глазницами закопченное небо сверлить, ты пойми – все, что ты было,  досталось другим, этот мир для  иных ребят. Ни один из них – понимаешь? – никогда не заметит тебя.

 

поставь пластинку на паузу, хлеба сходи купи. Он не твой, он тебя ненавидит – а ты не люби

не кури так много и больше спи.

 

 

***

Мастер, я знаю, как проклинают «Чтоб тебе вечно молчать», и ты боишься собственной тени, вздрагиваешь от каждого поворота ключа, и живешь в сумраке и бесстишье: из развлечений лишь плеер да алкоголь, а из утренних новостей узнаешь, что жив сероглазый король.

 

Мастер, с тех пор, как дверь за тобой закрылась, потекла череда докторов: каждый из них убежден, что на сто процентов здоров, а моя одержимость – всего лишь вирус: по таблетке три раза – и все пройдет, но все по-прежнему, а в глазах и в голосе надламывается хрупкий осенний лед.

 

Мастер, ты  когда-то собрал меня по ниточкам, и по полочкам разложил, сердце бьется, датчик фиксирует, что больной наш скорее жив. Мне тебя не украсть, не выхватить у разряженных Маргарит.

 

Душу прячь в камеру хранения, забери кислородную маску. Тело больше не хочет быть.

 

***

ДЕТИ

 

у них широко распахнутые глаза, они по-детски сильны

беззащитностью да мальчишеским озорством,

свободны каждой клеточкой крови, всем существом,

твой прищур, твой почерк, твой стиль – порода твоя.

 

ты снишься мне таким же десятилетним

Питером Пэном, от юности ошалелым.

вздрагиваю: твои дети растут, мой милый,

ты состарился, Питер,

а Венди так и не повзрослела.

 

***

пятнадцать лет назад, черно-белые фото, анилиновые рты,

кипы старых журналов в углу, томики с книжных развалов,

ты красив как звезда рок-н-ролла, отважен, неосторожен,

 

пойди, напиши тридцать первый стишок

про то, как тогда корежило, жгло, крутило,

про то, что сейчас все не то, не так и не эдак,

про то, что вы вязнете в прошлом, в глаголе «было»,

и еще – про то, что многие живыми не вышли.

 

расскажи мне о них, своди в гости к своим друзьям,

они смотрят с умилением на меня,

как мои ровесницы умиляются на котят:

она молода, она не прошла этот ад,

у нее нет в памяти закутка,

куда хочется вернуться назад.

 

отведи меня на экскурсию по местам,

о которых рассказываешь во всех своих интервью:

здесь я рос, здесь первый раз был сильно пьян,

а вот здесь мы с NN заблудились лет семь назад,

поздним вечером, после шести стаканов, и тогда

я увидел... неважно кого.

 

а ты устало отмахиваешься, мол, сходи сама,

я устал, у меня похмелье, эфир, жена,

что до тебя - ты всегда некстати, ты костью в горле встаешь,

пробиваешь гортань,

хлещет кровь,

мне больно, а ты поешь.

 

а друзья говорят со мной, будто мне осталось

максимум месяца три, и у них дрожат губы,

когда я спрашиваю: говорил ли

он когда-нибудь

обо мне?

 

и мне заново приходится учить язык молчания:

все его спряжения и окончания,

ты по-прежнему лучший поэт своего поколенья,

даже с давно не поющей гортанью.

 

ты обнимаешь меня, остановка, вечер,

«влюбишься вот – и бросишь литературу»,

всхлипнуть бы  - да не выносишь женских истерик,

просто говори со мной,

останавливай,

не пускай меня

на красный...

 

***

у нее будут льняные кудри, отчаянно дерзкий взгляд,

она будет читать умные книги и рисовать,

у нее хорошие гены: поэт-отец и  певица-мать,

тут бы природе прилечь отдохнуть, ан нет.

 

папа приходит по вечерам и на уикенд,

рад бы почаще, но времени нет как нет,

мама нервно курит на кухне, запивая анальгин коньяком,

дочка играет на флейте и пишет стихи.

 

вырастет – станет такой же богемной дамой,

влюбится, но на пике страстей уйдет,

так будет правильней, так банальная похоть

будет казаться той самой, большой, великой,

будет еще одним поводом

оставаться поэтом.

 

 

***

так мы взрослели, наращивали слоновью шкуру,

так мы лишались юношеских привычек,

нам уже все равно, что наших бьют,

мы обрастаем ракушками – бытом, работой,

мы не горим и не тлеем даже.

 

так мы стрижем кудри, носим джинсы лишь по выходным,

мост не вызывает желания прыгнуть с него.

у кого-то в крови – вино, у кого-то уксус.

завтра твой день рождения,

тебе не страшно?

***

ты о чем вообще? ты зачем словами швыряешься,

как истеричка – шмотками?

да, я вечно влюбляюсь, а ты улыбаешься:

«живи полной жизнью, девочка,

жизнь  - она, зараза, короткая»

 

то, что молода и здорова,

есть квартира, родные живы,

то, что умею и рифмой и просто словом,

не убивает,

но делает уязвимой

 

вот тогда я смотрю на свое отражение в зеркале,

отражаюсь в собственных близоруких глазах,

ну, спроси, как живется мне –

измученной, исковерканной,

что тебе сказать – или не сказать?

 

рано или поздно кончатся все слова,

не останется незатасканных тем,

только стихи – как одежда в классическом стиле,

подходят практически всем.

 

 

A GREAT DAY FOR FREEDOM

 

сколько их – тех, кто упоминает твое имя всуе, склоняет его, вставляет во все реплики да во все предложения, но ни разу – с любовью, все больше – с сочувствием, ну, не вышло опять, ничего, она еще молода, а на твой вопрос «вам не стыдно?» - неопределенно «ну да»

 

сколько его – ироничного, остроумного, словом наотмашь бьющего, великодушного, и занявшего все твое естество, так что не постучаться в душу, он уже сконструировал себе дивный новый мир, туда только по членским билетам, деточка, извини.

 

и вот ты сидишь, съежившись, как от холода, пряча голову в сутулые плечи, как страус в песок, понимаешь, у них своя жизнь и своя история, им твоих истерик хватило впрок, они так и будут встречаться и в гости друг к другу ездить, и устраивать квартирнички втихаря, все, как у людей, за двадцать лет ничего не меняется, это и есть  настоящее, и оно без тебя.

 

ты спрашивала про свободу? свобода, ласточка, это когда нечего больше терять,

ты готова? тогда лети.

 

Коментарии

Наталё | 23.10.10 17:26
Меня зацепили Ваши строки. Начала читать с этого номера, потом заглянула в другие... (дурацкая привычка читать с конца и снизу страницы). Что-то близкое в этой безнадежной потерянности...ЗЫ: некоторые стихи уже были в более ранних номерах.
Страницы:  1 

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи:  7
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.