Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
  • АЦ Варшавка Ауди С6 в Москве.
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 17 (бумажный)» Наш некрополь» Последнее слово поэта (памяти В.М.Башунова)

Последнее слово поэта (памяти В.М.Башунова)

Токмаков Владимир 

НАШ НЕКРОПОЛЬ


▼ ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО ПОЭТА (памяти В.М.Башунова)


Я не могу похвастаться какой-то особой дружбой с Владимиром Мефодьевичем Башуновым. У нас с ним всегда сохранялась некая дистанция, мне почему-то казалось, что он был человеком достаточно скрытным и замкнутым.

В 1989 году мы, молодежь, громко называвшая себя неформальным литературным объединением "Эпицентр Российского Авангарда" (НЛО "ЭРА") пришли в литературную студию «Родник» при алтайском отделении Союза писателей СССР. Башунов, несмотря на то, что вроде как отвечал «за работу с молодежью», с нами в тот "революционно-авангардный" период не встречался. Заседания вел Александр Михайлович Родионов, он и принял на себя всю нашу яростную энергию "литературных преобразователей".  А непосредственно мы познакомились с Башуновым в 1990 году, во время краевого семинара молодых писателей. А еще до этого, в 1985-м или 1986-м я прочитал в газете "Молодежь Алтая" его статью: "А где же дерзость?", в которой он сетовал на отсутствие творческого поиска в произведениях молодых писателей. Я тогда запомнил фамилию автора статьи - "В.Башунов", и вот встретился с ним вживую!

А семинар действительно получился запоминающимся, дерзости и творческого поиска на нем хватало. Было открыто - или по-настоящему громко прозвучало - много новых, интересных имен.

 

* * *

После семинара участники - кто окрыленный, кто поверженный - разошлись, а руководители остались пообщаться, обсудить, так сказать, итоги в неформальной обстановке. Я к тому времени был уже хорошо знаком с А. М. Родионовым, он и предложил мне остаться на «фуршет». Естественно, мне как самому молодому пришлось бежать за закуской. 1990 год – разгар "сухого закона", но помню, что с алкоголем проблем не было. Семинары молодых писателей тогда проводились под эгидой комсомола, видимо, они и оплачивали все расходы. В застолье из мэтров участвовали Евгений Гущин, Владимир Сергеев, Владимир Башунов, Александр Родионов, еще кто-то, всех не упомнишь! "Свадебным генералом" был гость из Москвы, прозаик и критик Глеб Горышин.

Гущин рассказывал смешные истории о присутствующих. А потом вдруг неожиданно зашла речь о Евгении Скворешневе, талантливом поэте, который был какое-то время очень популярным на Алтае, но заигрался в сверхчеловека и погубил свою биографию уголовной статьей. Гущин вспомнил о каком-то телесюжете на ГТРК, посвященном выходу сборников молодых поэтов. И в этой программе Башунов выступал вместе со Скворешневым (который, кстати, и работал на краевом телевидении). То ли Гущин особенно не любил Скворешнева, то ли Башунов особенно тесно дружил с этим "падшим ангелом" (может, хорошо отзывался о нем), я так и не понял. Но по реакции Владимира Мефодьевича было видно, что ему неприятен этот разговор. Опять же Гущин прозвал Башунова «Молчуном» (так же как Владимиру Казакову старшее поколение писателей дало кличку «Хмурый»). Башунов действительно во время застолья оставался молчаливым и задумчивым. Потом Гущин рассказывал истории о необычайной популярности молодого поэта-Башунова среди студенческой аудитории, особенно женской ее части. Я тоже тогда попытался поддержать беседу и рассказал о том, как купил недавно в «Букинисте» его первый сборничек «Поляна», вышедший в 1970-м году. Башунов оживился, заулыбался, и сказал, что даже у него нет этой тоненькой книжки. Было видно, насколько она для него была важна и значима.

 

* * *

Понятно, что мы не могли с Владимиром Мефодьевичем сблизиться, допустим, на почве литературно-поэтической. Все-таки мы относились к прямо противоположным "литературным школам": мне была ближе урбанистическая, городская традиция, стихия свободного стиха и экспериментаторства. А Владимир Мефодьевич – яркий представитель "поэтов-деревенщиков", "тихой поэзии", продолжатель классических, пушкинских традиций. Его имя совершенно заслуженно можно поставить рядом с именами Николая Рубцова, Алексея Прасолова, Анатолия  Передреева, Бориса Ручьева, Николая Тряпкина. Как он мог воспринимать мою поэзию, те подборки, которые я ему передавал для прочтения? Думаю, они ему были просто не очень интересны. Хотя поэзию он читал всякую, поэтическую молодежь любил и поддерживал: именно он ведь в свое время заметил и помог издать первый сборник Наталье Николенковой. Когда в начале 2000-х Башунов отвечал в журнале "Алтай" за отдел поэзии, он предложил мне опубликовать там стихи. Это была чуть ли не первая моя публикация в "Алтае": как-то не сложилась у нас дружба с этим изданием. Подборка была большая, Башунов не лез с советами, не указывал, не поучал, не предлагал что-то переделать. Просто опубликовал то, что посчитал наиболее удачным. 

 

* * *

На Алтае, по большому счету, было только два по-настоящему известных поэта, которых знали и ценили далеко за пределами края. Это - теперь уже оба покойные - Леонид Мерзликин и Владимир Башунов. Может быть, определенную известность имел еще Вильям Озолин. Но это была больше некая "эстрадная" известность – его знали именно как личность, поэта с гитарой, человека общительного, яркого, умеющего выступать на публике, и знавшего, как завладеть вниманием зала.

* * *

Башунову завидовали очень многие коллеги по писательскому цеху. Считалось, что в советскую эпоху он сделал удачную, благополучную карьеру: его сразу же заметили как поэта, стали публиковать, издавать книги, обласкали, захвалили. После первой книжки (он издал ее в 24 года - тогда это считалось немыслимо рано!) достаточно молодым по тем временам – в 30 лет! - был принят в Союз писателей СССР. Его пригласили на работу в "Алтайское книжное издательство", о такой синекуре мечтали многие! Что может быть лучше, спокойнее и надежнее для поэта советских времен? Почти всегда - только положительные рецензии, участие в писательских семинарах и совещаниях. Конечно, Башунову завидовали... Завидовали его литературным премиям  - а справедливости ради надо сказать, что он получил все главные краевые премии - регулярному выходу книг, даже в те годы, когда об этом уже никто не мог и мечтать. А тут еще - прекрасная семья, красавица-жена, умницы-дети, большая трехкомнатная квартира, подаренная государством... А зависть разрушительна и для того, кто завидует, и для того, кому завидуют.

Башунов никогда и не жаловался, не рассказывал о своих проблемах на людях. О его переживаниях и душевной смуте, поисках и сомнениях, житейских трудностях и творческих катастрофах, как это часто и бывает у большого поэта, можно было прочитать только в его искренних и честных стихах.

 

* * *

Мы встречались с Владимиром Мефодьевичем крайне редко - тут, наверное, сказывалась и разница в возрасте: мы больше и теснее дружили с его сыном, Игорем. Тогда, в начале 1990-х, я увлекался идеологией «новых левых», мне, как журналисту и начинающему писателю, были интересны революционеры «смутного времени» от комсомольцев до «лимоновцев». А Игорь был тогда главным молодым "левым" на Алтае, возглавлял краевую комсомольскую организацию. Я участвовал в некоторых их «революционных» мероприятиях. Забавно, но об Игоре Башунове я тогда писал в местных газетах даже чаще, чем об его отце.

 

* * *

В 1990-е годы мы с Владимиром Мефодьевичем несколько раз пересекались в редакции газеты «Прямая речь», где он был редактором, а потом еще в журнале «Алтай», где он тоже некоторое время редакторствовал. Думаю, Башунов тогда находился в перманентной депрессии – он был поэтом от Бога, и его попытки стать еще кем-то (журналистом, издателем, редактором) заканчивались неудачей. Ни руководить газетой, ни журналом, ни издательством у него не получилось - ну не его это было! Объективно можно сказать, то единственное, что Башунов умел делать по-настоящему хорошо – это писать стихи. И в нормальное время этого было бы достаточно – что еще требовать от поэта? В нормальные времена, а не в период кризиса и упадка, инфляции, безработицы и полного финансово-экономического краха. Нужно было элементарно выживать, кормить семью, искать поденщину в газетах, носиться по городу в поисках заработка, случайных заказов на написание книг о том или ином предприятии, районе края. Мое личное мнение – Башунова убило время, его убили «проклятые» 1990-е. По-другому я это время назвать не могу. Не только его – сотни тысяч, а может и миллионы людей по всей стране стали жертвами этого жестокого, подлого безвременья.

 

* * *

Помню, в 2004-м я написал небольшую заметку в «Алтайскую правду» на выход его книги "Третья стража" в серии «Русские сны». Он пришел в редакцию, подписал сборник и указал на мою ошибку. В заметке я поиронизировал, над названием серии «Русские сны». Мол, "Честь безумцу, который навеет// Человечеству сон золотой!" И почему-то приписал эти слова... Валерию Брюсову. "Это из стихотворения «Безумцы» французского поэта Пьера Жана Беранже", - сказал Башунов. Я не поверил, но потом, дома, посмотрел справочники, и был вынужден признать его правоту.

Башунов имел идеальный слух на настоящее поэтическое слово, мог его уловить даже у, казалось бы, глубоко чуждых ему поэтах. Так было с поэзией Иосифа Бродского, в которой он прекрасно разбирался, отмечая в беседах его положительные и отрицательные стороны. 

* * *

Работая в 1990-х в газете "Вечерний Барнаул" я сделал с Владимиром Башуновым три полноценных интервью. Считаю эти интервью своей журналисткой удачей: очень многие вопросы, на которые Башунов ответил, не потеряли актуальности и сейчас, и имеют большое значение для понимания его творчества.

К сожалению, в "Алтайской правде", куда я затем перешел работать, писателей как-то традиционно не любили. Да и я там, по иронии судьбы и газетного начальства, отвечал не за культуру, а за политику. В "Алтайской правде" по-моему, с Башуновым, за всю его жизнь, не было ни одного интервью. Зато осенью 2003-го в газете была организована "дискуссия", в которой один молодой поэт, вызывающе и по-хамски отреагировал на совершенно справедливую критику Башунова. Зачем нужно было публиковать этот ернический и оскорбительный текст молодого обидчивого автора - я не знаю. Но знаю точно, что Башунов по этому поводу искренне переживал, потому что не понимал, как на объективную критику можно было ответить таким хамством. А с его больным сердцем эти переживания были совершенно ни к чему. Уже через год с небольшим поэта не стало…

 

* * *

Было несколько запоминающихся встреч с Башуновым у Александра Родионова, с которым они действительно дружили. Вот там я впервые видел другого Башунова, интересного рассказчика, наблюдательного, веселого и ироничного, точного в своих наблюдениях. После одного из таких застолий зимой уже 2000-х годов я записал в свой «писательский дневник» такой «литературный анекдот»:

- Ты, Владимир, открытый перелом русской поэзии, - сказал как-то с иронией Владимир Башунов, когда мы были в гостях у Александра Родионова, - но «скорая помощь» здесь только навредит. Пусть болит…

Пили водку.…Закусили яблоком, занюхали облаком…

- Чувство локтя… - размышлял А. М. Родионов о Союзе писателей России. – А если локоть есть, а чувства – нет?

…Торт мы ели уже на ощупь».

 

* * *

Я практически не слышал, как Башунов читает стихи. Может пару раз… Один раз на презентации его "Третьей стражи" в краевой молодежной библиотеке, носящей сейчас его имя, другой раз - на Демидовском балу, когда поэта награждали премией. Я думаю, он особо и не стремился быть чтецом, как, например, Леонид Мерзликин, артистично исполнявший свои стихи со сцены. Для Башунова, думаю, гораздо важнее было, чтобы его стихи понимали, и не столько слушатели, сколько читатели. Таков ведь основной принцип «тихой поэзии»…

Наверное, для многих это прозвучит неожиданностью, но я любил его стихи. Башунов был для меня мастером, действительно талантливым поэтом – и неважно, к какой поэтической школе он принадлежал. Я уверен, что такие его стихи, как «Не пугайся, входи, это рожь», «Три дождя», «Пыль золотая», «Полдень», «Сон», «Зимний вечер», его стихи о Пушкине и многие, многие другие! - имеют полное право войти в золотой фонд русской поэзии. И это – дело времени.

* * *

И последнее. Через несколько месяцев после смерти Владимира Мефодьевича, я написал стихотворение его памяти. Для меня он всегда оставался, прежде всего, необычайным лириком, стихи которого не просто завораживают своей языковой чистотой и мелодикой, но и заставляют думать, размышлять, соглашаться или, наоборот, яростно спорить с автором…На том семинаре, в 1990-м году, когда мы во время перерыва стояли на ступеньках Дома писателя и курили, он произнес фразу, которую я почему-то запомнил:

- Я хочу вас всех, выбирающих путь поэта, кое от чего предостеречь…

Не помню, что его отвлекло, кто-то позвал, он сделал последнюю затяжку, и, извинившись, ушел внутрь. Я несколько раз потом вспоминал об этой его загадочной фразе: от чего он нас, юных, хотел тогда предостеречь? От того, что «Тёмен жребий русского поэта», и стихи «Нахлынут горлом и убьют»? От того, что, выбирая путь поэта, ты обрекаешь себя на вечное одиночество и непонимание даже со стороны родных и близких? От того, что, становясь рабом родного языка, ты обрекаешь себя на вечную муку невыразимого и невысказанного?

Так написалось это короткое стихотворение. Не скажу, что эти стихи – шедевр, но для меня они очень важны. Так мне увиделись последние минуты замечательного русского поэта, с которым нам посчастливилось жить в одно время:

 

 

 

 

ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО

 

Памяти В. М. Башунова

 

Что он хотел нам сказать?

Что он шептал между строк?

Вспомнил жену или мать?

"Словно вода сквозь песок... -

шепчет, - ...не ведает дна..."

"Что ты нам хочешь сказать?!"

...Бьется в подушку волна,

Лета шумит - не слыхать...

 

2005

 

 

Башунов Владимир Мефодьевич (1946-2005 гг.)

Башунов Владимир Мефодьевич – поэт, член Союза писателей РФ (1977), лауреат премии Международного Демидовского фонда (1995), лауреат муниципальной премии в области литературы (1998) за поэтический сборник «Полынья», лауреат премии Алтайского края в области литературы, искусства и архитектуры в номинации «Литература» (2004) за поэтический сборник «Авось». Автор 23 книг (поэтические сборники, книги для детей, работы по краеведению и литературоведению).

Первое стихотворение опубликовано в областной газете «Звезда Алтая» (Горно-Алтайск).

В 1965 году опубликована поэма «Принцесса моей сказки» в газете «Молодёжь Алтая».

1965-1970 – годы учёбы в Барнаульском Государственном педагогическом институте.

В год окончания института в Алтайском книжном издательстве вышла первая книга стихов «Поляна» (1970).

1970-1975 – работа в ельцовской районной газете «Заря Востока» с годичным перерывом на службу в Советской Армии.

1975-1985 – годы работы в Алтайском книжном издательстве; в это же время учился на Высших литературных курсах в Москве.

1990-1994 годы – редактор газеты «Прямая речь».

В 1994-1997 годы – возглавлял журнал «Алтай».

Печатался в журналах и альманахах «Наш современник», «Молодая гвардия», «Москва», «Сибирские огни», «День поэзии», «Поэзия», «Алтай» и др.

Автор более десяти поэтических сборников и трёх книжек для детей, вышедших в издательствах Барнаула и Москвы.

Стихи публиковались в Венгрии, Болгарии, Чехословакии, переведены на украинский, алтайский и казахский языки.

Сборники стихов поэта: «Васильковая вода» (1975), «Живица» (1983), «Возвращение росы» (1986), «Звезда утренняя, звезда вечерняя» (1987), «Пейзаж» (1988), «Тайное свидание» (1991), «Полынья» (1998), «Авось» (2003), «Ау» (2004), «Третья стража» (2004). Книга о Пушкине: «Этюды о Пушкине» (1999).

Умер 21 февраля 2005 года.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.