Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 77 (апрель 2011)» Проза» День здесь (рассказ)

День здесь (рассказ)

Беляева Валентина 

ДЕНЬ ЗДЕСЬ

 

Утро здесь начинается в шесть часов утра. Оно влетает в открытые двери усталым альтом:

– Девочки, на антибиотики!

Из многочисленных каморок в коридор – заспанные существа. Они организуют нестройную цветастую очередь, которая рассасывается минут через двадцать. Час с небольшим есть у них: кто-то досматривает прерванный сон, кто-то идет умываться, кто-то сидит на кровати и тупо смотрит в одну точку.

– Девочки, завтракать!

К завтраку выйдут только те, к кому накануне никто не приходил. Не приходил – значит, не принес ни фруктов, ни соков, ни йогурта, ни творожка. Тех, к кому приходили, на завтрак не выманишь. Так, возьмут по кружке кипятка, разведут чай или кофе – и всё. После завтрака просыпается процентов восемьдесят. Бегут чистить зубы, снимать с батарей белье, постиранное ночью, заправляют куцые одеяльца, переворачивают подушки дырками на наволочках вниз – готовятся. Есть такие, что глаза начинают красить – наспех, но их мало. Еще меньше тех, кто аккуратно обводит губы яркой помадой.

Как ждут они своих законных нескольких минут, порой секунд даже, индивидуального разговора. Как они отводят глаза, задают вопросы, интересуются, благоговеют и ненавидят! Томятся, мечтая покинуть каморку насовсем. Кому-то повезет?

– Девочки, на осмотр!

По результатам беседы кто-то вновь выходит в коридор. Пополняется партия голых до самого верха ног. В это время причесываются, красятся, наводят красоту те, кто еще не успел. В конуре, в стене, в полуметре от пола – кран, который отделен бордюром. Бордюр тот в полуметре от стены, высотой в две плитки, шириной в одну. Дотянуться до этого крана через этот бордюр головой и помыть голову – цель, достойная несвежего человека. Те, кому повезло, радуются и собирают вещи.

Тихо, шепотом будто, в открытые двери:

– Девочки, на тампоны!

Стекаются за мокрым, прохладным шариком, что вынимают через четыре часа, по одной, по две, смущенно что-то комкают в карманах. Когда вернутся в свои каморки, заведут разговоры1, достанут из тумбочек, сумочек, из-под подушек книги, письма, карты, электронные игры.

– Девочки, на уколы!

Снова цветастая нестройная очередь, которая рассасывается минут через двадцать. Выходящие из-за белой двери чуть кособоки, те, которые входят, – прямые. А в каморках в это время разговоры вступают в полную силу2. Под конфеты, под бананы, под кефир  вспоминают друзей, соседей, знакомых и тех, кого вспомнят. Те, кому повезло, уже ушли.

– Девочки, обедать!

Теперь в коридор высыпают все, и первое возьмут, и второе, и за компотом подойдут. После обеда – мирный сон или неспокойная дремота. Перед тем, как уткнуться в подушку, кто-то откликается на знакомое такое: «Девочки, на антибиотики!»

От сна нужно взять всё, что можно, не упустить ни минутки, насладиться тишиной в полную силу. Это для того, чтобы после выйти к приходящим тепленькими, хорошенькими, улыбающимися, принять вещи, продукты, напутствия и пожелания, чтобы поскорее повезло.  Специально для тех, к кому никого, освобождается в коридоре старенький телефонный аппарат. Если проявить сноровку и сообразительность, за отведенное время можно позвонить три или даже четыре раза.

– Девочки, на антибиотики!

Цветастой очереди не получается, получаются цветастые группки, от которых и следа не остается через полчаса. В коридоре же можно выбрать любую из скучных книг, чтобы попытаться замаскировать недоумение и обиду, если так никто и не пришел, а звонки оказались неудачными.

– Девочки, ужинать!

К ужину выходят не все, в основном те, к кому никто не приходил, но все завидуют тем, кому повезло и кто по этой причине ужинает не здесь. После ужина можно собраться у телевизора или продолжить дневные разговоры3, можно достать письма, электронные игры, карты.… Начинают заполняться опустевшие места – кому-то действительно не повезло.

Предваряет ночь усталый альт:

– Девочки, на антибиотики!

А ночь здесь начинается в десять часов тридцать минут вечера.

 



1 Думала, на свадьбе рожу. Пять месяцев было. Деньги, что нам гости бросали, не могла поднимать – живот ведь уже большой. В тот день всё как-то не так было с самого начала. Сижу, значит, жду, косметику разложила. Крашусь и смываюсь, крашусь и смываюсь. До того докрасилась, что только за десять минут до его прихода меня одели. Да как одели – у свидетельницы колготки порвались, пришлось свои отдавать. А самой пришлось такие позорные надеть... Считай, большие, молочно-белые, толстые... Потом уже шляпу одели, чего... Ужас какой. Смех, грех, позор – что еще скажешь? Когда муж в конкурсе ногу мою узнавал, я чуть со стыда не провалилась, а он узнал, конечно, только потом спросил, что это я за колготки такие нашла... А какие нашлись у свекрови, те и взяла. Я же у свекрови уже тогда жила. И машина у нас по дороге сломалась, по грязи шлепали пешком, хорошо, что не очень долго. В загсе он мне на платье наступил. Грязнущим ботинком. Не один раз причем. И расплачивался он за меня фальшивыми деньгами. И тетка моя сахар с солью в банках не размешала, считай, он сразу сообразил, где что. Интересно всё же вспоминать свадьбу. Фотографии посмотришь, кассету... Или как конкурсы были у нас. Он вытаскивал бумажки, что шубы носить будет он, ездить на машине будет он, а мне все попадались, что стирать носки буду я, полы мыть буду я. Жили потом, конечно, у свекрови. Она все деньги, что нам подарили, сразу прибрала, дескать, потом отдам. А потом как стала вычитать то за квартиру, то за продукты, то за чего. Скупердяйка она, собственному сыну носки продавала. Так я и не видела свадебных денег. Правда, покупала дочке моей платьица, бантики красивые, чего... Но к сыну ревновала истерически, в комнату по двадцать раз на дню заглянет, хоть амбарный замок вешай на дверь. А муж как гулял до свадьбы, так и продолжал гулять. Помню, Светка тогда плакала, зубки резались, а он в четыре утра какую-то проблядь домой привел. И она меня спрашивает, кто я такая. Ну, я отвечаю, что жена. Тогда эта нахалка мне заявляет: «Что, втроем будем спать?» Я на кухню ушла и там сидела со Светкой. А когда она убралась – не знаю. А однажды он меня избил. Беременную. Я хотела второго ребенка рожать, а он нализался и как начал меня бить, а потом выставил за дверь в одной ночной рубашке. Ну, я шла в октябре по снегу босиком, на руках грудной ребенок, сама беременная...  Куда уж я пошла – не помню, только аборт я сделала. Плакала очень, но не стала рожать. Может, и не урод бы родился, считай, живот-то я прикрывала, как могла, да куда бы я с двумя-то детьми? Тут со Светкой-то не всегда всё получалось. Вот как-то раз она у меня в лужу легла и не хотела вставать. Или как-то я ботинки ее поставила в холодильник, а молоко у порога поставила. Сделала я, значит, аборт, так он меня после аборта в тот же день сразу и повалил. У него вообще всё так было: если переспали – друзья, не переспали – враги. Через полтора года развелась я с ним, у мамы теперь живу. Правда, он алименты хорошие платит, не жалуюсь. Хотя когда вместе жили, деньги приходилось выпрашивать. Даже я как-то его надурила. Считай, новые трусы нужны, а денег нет. Тут он как раз с заработка приехал, денег полные карманы. Ну, так я старые трусы надела, да резинку у них так завязала, что не развяжешь. Стал он ко мне приставать, под юбку полез, а трусы снять не может. Он ножницы принес, а я сказала, что трусы последние и резать их не дам. Тогда только он дал денег на трусы, а те всё же порезал. Как хорошо всё же, что развелась. Считай, сама себе хозяйка. Стала на дискотеки ходить, к подружкам. Познакомилась там с одним. Приличный вроде, институт закончил. Сама-то я только буду поступать. После школы два года думала, куда бы податься, а потом и забеременела – какая тут учеба? Ну, гулять стали, в кино ходили, чего... Залетела я от него. Он просил меня замуж за него выйти, говорил, что ребенка хочет, что Светку удочерит, что мы квартиру снимать будем... Родители тоже не последние люди у него, хватило бы денег. Да только я молодая еще, хочется пожить в свое удовольствие. Аборт сделала. С черного хода в больнице «Скорой помощи». Да только он мне боком вышел – два месяца подряд все мазало, потом опять скоблили меня. Вот ведь как бывает – я за четыре года три раза беременная была. Это помимо Светки. У меня еще выкидыш был, после того, как я окно беременная помыла. Примета такая есть – помоешь окно беременная, выкидыш будет. Ну, я не верила, думала, приметы всякие, поверья, чего... Нет, выкидыш был. Это я уже после развода узнала, что беременная ушла от него. Правильно меня свекровь за живой инкубатор держала, ни слова доброго от нее, ни поступка. Кто-то ведь, наверно, и хотел бы детей иметь, да не может. А мне, считай, в жизни не один еще аборт сделать придется...

2 Жизнь разделилась, и та часть, что «после», длиннее… Это страшно – прерывать беременность. Пусть даже на сроке четыре недели, пусть даже с помощью таблеток. А что оставалось делать? Самое главное, после кесарева сечения не прошло и года, организм так и не восстановился после родов. Ни позвоночник, ни вены, ни сердце. Это с первой беременностью можно было носиться, можно было создавать мне райские условия, никуда не ходить, ничего не делать… А куда я дену своего маленького сына? Его и поднимать надо, и гулять надо с ним, и весь день с ним… Если б в барокамеру можно было лечь… И потом – отец ребенка на мужа похож разве что галстуком, широким светло-зеленым галстуком в мелкую клетку. Сохранять беременность – значит уходить из семьи. Была бы я одна, я, наверное, и ушла бы, но у меня сын. Как его делить? Поливать друг друга грязью, чтобы судья внял? А на какие деньги я содержала бы своего сына, беременная? Оставить сына мужу и навещать его раз в неделю? Когда отец ребенка, того, который в животе, в Хабаровске живет? До того Хабаровска столько не живут, чтобы поездом ехать. А у него, между прочим, серьезные отношения намечаются с подругой по цеху, и он не то что признать ребенка – он до смерти боится, что она узнает и очень огорчится. Расстанься он с ней ради меня – содержать, положим, меня одну и нашего ребенка он еще как-то смог бы, но у меня же сын… Но ведь чтобы ребенок родился здоровым, он должен быть желанным, то есть отец ребенка должен испытывать к матери ребенка если не любовь, то хотя бы нежные чувства… А какие у него ко мне могут быть чувства – он меня впервые в жизни видел! И я его тоже – впервые в жизни. Благословен будь проклят последний день выставки его фотографий…

 Конечно, прерывать. По медицинским показаниям, с целью сохранения семьи и вообще… Но как это мучительно – он ни слова мне не написал после того, как узнал о том, что беременности больше нет… Я же чуть не умерла… Оказывается, мне противопоказаны эти таблетки. И ребенка извлекли маленьким пылесосом. А он такой крохотный, ребенок, у него и оболочка-то всего несколько миллиметров, он такой маленький, что его самого с трудом можно найти, даже если аппарат хороший. И вот эту беспомощную крошку высосали вместе со всем, что там было… А потом меня полдня откачивали, чуть успела домой до прихода мужа вернуться.

Как же тяжко – осознавать, что в тебе был ребенок и что его теперь нет больше. Я так страдаю… А отец ребенка уже успокоился. Ему просто недоступно чувство общности на таком уровне, на уровне клеток. Ведь это я его принимала, приняла, совсем, со всем, что у него там – руки, ноги, цвет глаз, характер, родственники, все болячки и наклонности – я приняла информацию о нем, и эта информация во мне работала – изменились ощущения, чувства, поступки. Пусть даже на две недели. И когда во мне – часть его, какая-то часть, такое чувство безбашенной нежности образуется по отношению к этому человеку… Это, наверное, в природе надо, чтобы ты к нему нежно, а он это чуял и мясо приносил тебе и твоим детям. Ведь, по большому счету, всё равно, куда мясо приносить, но лучше туда, где тебя погладят и секса дадут на десерт.

 Его счастье, что, когда человека не можешь ощущать физически, всеми органами чувств, - не можешь выразить это, потому что ни одни слова не заменят – прикосновения и запаха. Он же не видит моих глаз сумасшедших, на него устремленных, из которых прет немыслимое что-то… А когда не можешь выразить, оно потом уходит потихоньку. Живи он в пределах досягаемости – были бы звонки, приезды, встречи, разборки, разговоры с лидочками и прочие всякие вещи. Наверное, он не сколько бессердечен и невоспитан, сколько прагматичен. Поинтересуйся он, как я себя после всего этого чувствую, или поддержку моральную оказывай, или предложи денег – это ж надо отношения длить, напрягаться же надо. То, что его интересовало, сохранение или прерывание, имеет теперь вполне четкий и ясный ответ. И ничего нельзя изменить. И смысла, следовательно, нет тратить время на то, что никакой пользы не принесет, а только может, при случае, расстроить гражданку соратницу по цеху. Или это мудрость его большая и человеколюбие: общайся он со мной – как бы я страдала, от одного звука голоса, от одного осознания того, что вот в это же время сидит он и думает о тебе, что вот он там, живой человек, информация о котором во мне была… И нежность перла бы из меня… А так его как будто бы и нет совсем...  Если он настолько мудр – то дай ему Бог здоровья, но это сомнительно, что мудр – в двадцать с чем-то лет. Если только я у него такая двенадцатая. А может быть и так, что  этот процесс от него лично мало зависит… 

 Но получается, что вот он пришел, ребенок, а его никто не ждал, никто не был к нему готов.  Первого моего ребенка все ждали – и я, и муж, и наши родители. И я, как только нашли в матке крошечную такую деточку, тут же на учет встала. Встала в понедельник, а в пятницу заболел живот, – пошла угроза выкидыша. Меня увезли на скорой. И врач в приемном покое мне сказала, что у меня беременность остановилась и что мой ребенок не развивается. И хотела меня выскоблить, представляете? Я, в слезах, в соплях, ревела в голос и умоляла подождать до завтрашнего дня. Написала, что отказываюсь от выскабливания. И на следующий день мне сделали УЗИ, и доктор нашел там – живого ребенка! Длиной в 1 см и 2 мм. А что было бы, если бы я поверила этой дуре и дала себя выскоблить? А этого, второго, ребенка, даже ведь и не попытался никто его попробовать сохранить… Ради одного ребенка все готовы были землю носом рыть, чтобы он только появился, а ради другого готовы заплатить любые деньги, только чтобы его не было. Получается, что на нечаянного этого ребенка в мире любви не хватило…

  Но я благодарна этому фотографу несказанно, и это правда, потому что он – вымоленный, он – выпрошенный, не сказать выклянченный мной у Бога. Я просила, просила очень, потому что мне необходимо было – физического, без духовных и душевных привязанностей. С одной стороны, мне очень мешала всегда эта привязанность, потому что я всё время о себе забывала, я видела только мужчину, я помнила потом только мужчину, а с другой – непременно надо было перечеркнуть человека, который меня когда-то, до замужества ещё, любил, сильно любил, и мне иногда так хотелось – к нему, потому что воспоминания о нем интимного характера были сильные до невозможности. Его любовь прожгла меня изнутри… Но там была не физиология, там была его любовь, при абсолютно никакой технике. И перечеркнуть это можно было только совершенной техникой и совершенным отсутствием – чувств. Фотограф невозможное совершил, он меня освободил и от комплекса, и от мучительного влечения, и я его совсем не помню. Он не говорил этих дурацких вещей о чувствах, ни о чем не спрашивал, но он произнес вслух то, чего никто не произносил. Он меня просто за ручку взял, и повел, и не ждал от меня ничего определенного, и он меня вывел наконец-то из моих сомнений.

 Понимаете, суть здесь не в том, что наступление беременности возможно даже тогда, когда это практически невозможно, за несколько дней до месячных, при том что в тебя не кончали, и не в том, что забавно забеременеть от человека, которого впервые в жизни видишь и не знаешь о нем вообще ничего, и не в том, как это безнравственно – при наличии мужа отправиться налево, и как это тяжело, и физически, и душевно, – прерывать беременность, и как это бывает – ситуация с единственным с любых точек зрения выходом. Мораль такова, что Бог, если правильно попросить, даст, даст именно то, что ты хочешь, но он по определению не является меценатом. И платить надо пропорционально своим запросам.

 Я точно знаю – за что именно я заплатила. Я заплатила не за интимную связь с конкретным человеком,  Дмитрием Павловичем Вазовым, а за свое освобождение, за то, что я получила возможность увидеть – себя, без шелухи... За то, что во мне чувственность проснулась… Положа руку на сердце – оно того стоило, даже не так – это в данном случае единственная адекватная тому цена. Бог не жадина, не скопидом, не ростовщик – больше, чем надо, не возьмет. Но, блин, и меньше тоже не возьмет…

3 Почему вы пачками на аборт бегаете, почему беременеете от сквозняка, а я не могу иметь ребенка? Мне не надо много детей, мне хотя бы одного ребенка иметь... Думаете, это так легко? Смотришь вокруг и ненавидишь беременных женщин, ненавидишь тех, кто делает аборты, ненавидишь мужчин...

Если бы я сама не была врачом, я бы надеялась, я бы не отчаивалась так... А имея предраковое состояние шейки матки, гормональную эрозию, мастопатию, выкидыш в анамнезе, эндогенную депрессию плюс к тому же вечные проблемы с мамой, с родной матерью, думаете, чудеса бывают? Нет, вы не знаете, в мире,  где никто никому не нужен, чудес не бывает... и не будет. Ёлочка зеленая,  при всем при том, что муж в любой момент может потерять ногу, что из-за этого неудачного перелома он двенадцать лет подряд шесть раз в год делал рентгеновские снимки голени... И теперь у него в спермограмме весь букет: анизоспермия, олигоспермия, некроспермия... Подвижных сперматозоидов процентов двадцать, лечиться бесполезно... Но как я хочу ребенка, вы не представляете... Я так хочу быть кому-нибудь нужной...

 Так хочется побыть хоть немножко беременной, хоть капельку! Это как с моей первой Любовью, которая теперь не моя, а чужой тетки, и у них ребенок даже есть, мальчик... Видела его месяц назад. Из окна. Ну и пусть, что меня не видел, пусть, что не мне улыбнулся.... А вдруг – мне? Когда мы с мужем жили в деревне, я задыхалась без него, потому что здесь, в городе, мы одним воздухом дышим. Вы не знаете, я десять лет подряд видела в своем окне его окно. Я видела, как он занимается под настольной лампой, видела, как он приводит к себе кого-то.... Нет, наверно, в городе ни одной девицы 25–30 лет, которую бы он не завалил. Он спал со всеми на курсе, кроме меня. Однажды мы остались наедине, и он чуть не изнасиловал меня тогда... Я сломала ему два ребра...

С тех пор мы не встречались больше. Но я могла видеть его окно... Сейчас я иногда удивляюсь, почему же его окна нет напротив... Люблю мужа, конечно, но это ведь другое совсем, совсем другое... Так хочется себя обмануть – что, мол, на меня посмотрел, мне улыбнулся, а потом еще два года не видеть, а потом увидеть и чтобы сердце ударилось об пол и до небес взлетело... Так и тут – хотя бы на несколько дней поверить в  то, что у меня может быть ребенок, хотя бы чуть-чуть…

  Пусть мне потом будет плохо, пусть будет очень плохо, пусть совсем плохо будет, но на какое-то время мне же будет хорошо... А потом  я опять в депрессию уйду. Два месяца назад мне показалось, что я беременна. И задержка была, и матка увеличилась, и тошнило по утрам... Как вокруг меня свекровь тогда прыгала, и муж, и сама я была самой счастливой... Но это оказалась не беременность, а гормонпродуцирующая киста... Я жить не хотела тогда... А сейчас гастрит обострился, но лечить не могу его – а вдруг я все-таки же беременна? Вдруг Господь услышал мои молитвы... Я же акафист читала, чтобы дети были, но толку-то с того акафиста, когда пост не соблюдаю, в церковь не хожу, живем невенчанные, муж не верит в Бога. Потому что он всю жизнь спрашивает себя – за что? За что – ему перелом в зоне в роста и вечные скитания по врачам, почему другие в футбол играют, в хоккей, а он только наживает себе комплексы? Почему сволочи вроде Мишки живут и жиреют, а он из-за одного купания в Волге чуть не умер? Не справилась потому что больная нога с микробами... Ёлочка зеленая, а мне-то это за что?

Почему мне в семь лет родили Ваньку, потом – Иришку, неужели же мне не хотелось ни нарядов новых, ни с подружками побегать, почему мне нужно было сидеть с Иришкой, когда мама ходила гулять с Ваней? Почему Иришка написала в десять лет, что для того, чтобы мыть посуду, есть сестра? Почему я должна была в девять вечера приходить домой к пустой кастрюле и горе посуды? Почему мне отчим в глаза сказал, что я обязана была ему за то, что он меня кормил, поил и тратил на меня деньги? Почему родная мать несколько раз говорила мне, что лучше бы она сделала аборт вместо того, чтобы меня рожать? Почему она не дала моему настоящему отцу общаться со мной? Почему она сказала, что лучше б она взяла в мою комнату квартирантку, которая убиралась бы в доме, мыла полы, и деньги бы ей за это платила? Я же работала до девяти вечера, ходя по квартирам и делая массаж. Я отдавала ей всё до копейки, а утром думала: то ли мне на маршрутке поехать, то ли булочку съесть... Ёлочка зеленая, за что мне всё это? Наверное, это Мишкино проклятие действует... Он мне сказал, что у меня не будет детей ни от кого, кроме него.... А какие могут быть дети от этого страшного человека? До свадьбы оставалось несколько дней, когда он мне позвонил и спросил, зачем ему жениться. Я сказала, что для семейного тепла, и он ответил, что купит батарею, я сказала, что для того, чтобы дома кто-то ждал, и он ответил, что он купит собаку, а для всего остального есть резиновые куклы. Тогда я сказала, что для того, чтобы были дети, и он ответил, что купит себе тамагочи... Я бросила трубку и не вернулась к этому человеку. Как я ждала, что он придет и извинится, что цветов принесет, что упадет в ноги и попросит прощения, но он выдерживал паузу.

Потом он приходил, конечно, и не раз, и приносил подарки, и телефон сотовый пытался мне всучить, и книги редкие и дорогие мне оставлял, но было уже поздно. Я не могла к нему вернуться, потому что был другой человек, тот, который разбудил во мне страсть. Просто животную страсть… Я отдалась ему прямо в ординаторской, во время дежурства, хотя до того всем говорила, что выйду замуж девственницей, и справку всем показывала. Вот, дескать, видите – virga, и только попробуйте кто подойдите... Я и забеременела от него, радостная на учет встала... Меня всё врач уговаривал сделать аборт, но я решила, что буду рожать. А через неделю пришла – доктор, снимите меня с учета, и реву как белуга. Меня псих из восьмой палаты ударил кулаком в живот.... На скорой увезли, крови было полтаза, не меньше, если бы врач не училась в одном классе с отцом моего ребенка, то вряд ли она взяла бы на себя ответственность за прямое переливание крови... Так это забавно, знаете, лежать и понимать, что из тебя жизнь хлещет в таз, и врачи как белки в колесе мечутся и сделать ничего не могут, а ты смотришь на них и думаешь – какая фигня это всё, и слабость невероятная, и запах собственной крови... А потом на него смотрела, и он на меня, на соседней кушетке лежал... Как видите, живая... Ёлочка зеленая, почему же я живая осталась? Конечно, после этого я долго не могла в себя прийти, видеть не могу больше никого из отделения, хотя улыбаюсь всем и вся. И даже тому психу из восьмой палаты, и Мишке улыбалась, когда видела его... А он меня потом до слез довел, и эта его дура, прихлебательница Лариска, которая стала слухи распускать, что я назло ему выхожу замуж… Знаете, зачем я замуж вышла? Чтобы родить ребенка. Только поэтому. Мужика для траханья я могу в любой подворотне найти – мне нужен ребенок, понимаете вы? Только один, больше не надо.

Знала ведь, знала, что болен, даже к тому я готова, что ногу ему отнимут, но я не знала, что детей не будет у меня... Ребенок – или его, или ничей. Если через два года не получится, то я разведусь с ним к чертовой матери! Но я не проживу столько, потому что мне каждый месяц, как узнаю, что ребенка нет, не хочется жить... Не для чего жить, не для кого. Мама? Да когда я ей задала вопрос, что будет, если я умру, то она ответила спокойно, что ничего не будет. Муж? Он и без меня неплохо жил и будет жить, у него мамочка есть, она на него всю жизнь свою положила, он и не понимает даже, почему мне она чужая, ведь ему-то она мама… Ему-то с ней хорошо... А мне? Не понимает и не поймет никогда... Ребенок бы меня вывел из этого кошмара… Двадцать раз на дню раскладываю карты Таро, Мишка подарил еще давным-давно, купила к ним две книжки, но только прикалываются надо мной карты, знаешь, не хотят ничего говорить. Хотя я и сама всё знаю лучше всех, я сама знаю, что скоро меня рак сожрет... Может, уже жрет... Я похудела, и голова кружится, и бледная стала... Да я вам сейчас своих симптомов на две опухоли наберу, а то и на восемь... Я же не зря с красным дипломом медфак окончила... Ха! Знаете, как я экзамены сдавала? Села глаза отвечать, он слушал-слушал, потом говорит: девушка, вы такую чушь порете, что с вами? Я сказала, что замуж скоро выхожу, ну, он поставил «четыре», хотя и на три-то не тянуло...  

Какая я была счастливая тогда и как я любила этого вруна! Он так лихо мне врал все эти два года, потому что ему были нужны мои конспекты... Говорят, что в этом году он сдал конспекты другой девушки, что тоже с красным дипломом окончила. Да он здоровее всех здоровых, этот астматик хренов! Как он меня тогда напугал, когда во время экзамена с ним случился якобы приступ... это потом мне его одногруппники рассказывали, что он на каждом экзамене так делал... Стал задыхаться, за шприцом и ампулой полез в сумку, сам себе укол сделал, получил «четыре» тут же и был отпущен. А я в коридоре стояла тогда, боже, напугалась сама до полусмерти... Когда я увидела в больнице настоящий приступ, я поняла, что меня как дурочку обвели, как двоечницу последнюю, потому что ни один приступ не купируется так быстро и так просто... Верила ведь, любила... А как он якобы уезжал на операции, после которых не было ни шрама, как у него были дела, о которых никто и понятия не имел, какие у него были дополнительные занятия по выходным и праздникам... А я всё ведь верила в эти россказни, в этот бред... Это очень страшный человек, злой и мстительный, я боюсь, что он сделает что-нибудь или скажет что-нибудь моему мужу, а пока тот разберется... Насколько мне известно, он и не знает, что я вышла замуж, и хорошо бы не узнал об этом... А сердце-то болит ведь до сих пор из-за этой мрази... Ёлочка зеленая, ну почему я не могу иметь ребенка, мне же только одного, больше не нужно...

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.