Ликбез - литературный альманах
Литбюро
Тексты
Статьи
Наши авторы
Форум
Новости
Контакты
Реклама
 
 
 
Архив номеров

Главная» Архив номеров» 18 (бумажный)» Культура-мультура» Мне нужна третья пилюля (три дня "КиноЛикбеза)

Мне нужна третья пилюля (три дня "КиноЛикбеза)

Витвинчук Владимир 

▼ МНЕ НУЖНА ТРЕТЬЯ ПИЛЮЛЯ (три дня КиноЛикбеза)

 

Фестиваль «Кино-Ликбез» завершился, и сильные эмоции, лишившие сна многих киноманов на целых три дня, поутихли, оставив место для рационального анализа и обобщений. Несмотря на то, что по сравнению с прошлым годом, программа нынешнего мероприятия была более обширна: как по количеству представленных фильмов, их географии, так и по продолжительности - весь фестиваль был вновь проведен в течение трех дней. И думается, это не случайно.

Трехчастная структура предполагает обязательное участие в каждом из дней показов, иначе погружающая в себя магия кинематографической реальности не гарантирует раскрытия своего подлинного намерения — культурного перерождения зрителя в локусе фестивального события. Каждый участник фестиваля, сумевший раскрыть глаза и мозг достаточно широко, последовательно пережил рождение, жизнь и смерть в пространстве кино, потребляя соответственно «синюю» и «красную пилюли» Морфеуса из «Матрицы» и «третью» пилюлю С. Жижека из «Киногида извращенца». И если фантазматическая надстройка, обеспечивающая жизнь зрителя в темноте кинозала, позволяла отрешиться от осознания того факта, что сотня человек сидит неподвижно, уставившись в белое полотно (Гринуэй однажды метко сострил об этом во время своего визита в Москву), то отдельные счастливцы к концу третьего дня со-бытия мира «Кино-Ликбеза» постигали душой и мозгом ту самую реальность «белого полотна», которая более реальна, чем сама реальная реальность. Но прежде, чем награды в виде золотых и серебряных Жан-Люков нашли своих хозяев, а состояние опустошения и тревоги, а-ля «после  оргии», охватило всех участников, магический экран предложил зрителям множество хороших, плохих и просто уникальных фильмов.

Первый фильм кинофестиваля открывал скорее не сам первый день, а задавал тон и ритм всего мероприятия. Поэтому «Ложь» Макса Попова и не вписывался в общую семантику дня «синей пилюли». Он задавал зрительскую установку на отрешение от ориентации на традиционные кинематографические стандарты, предлагал отказаться от «цепляния» глазом за красоту плана, четкость монтажного стыка и стабилизацию камеры и посмотреть прежде всего в себя: найти фильм в себе и себя в фильме. Мы смотрим на белый экран, мы смотрим на бетонную стену, мы смотрим в окно электрички, в которой отражаемся сами, и все, что происходит на экране — происходит у нас в голове. И в этой области мы — заплутавшие странники, блуждающие в коридорах смысла и бессмыслицы, ищущие ту самую заветную фрейдовскую дверь в не освященную комнату, где таятся образы и мысли, столь тревожащие и притягивающие нас. Не глаз является заказчиком монтажной работы для собственного услаждения, а мозг — для болезненного раздражения, для головной боли — свидетельства работы мысли.

И далее рука кинематографа бросает зрителя в реальность нашего мира со всеми его стереотипами, убежденностями и очевидностями. Мы смотрим фильмы о матричной жизни, среди них: «Страшно стать мамой», «Страшноватое эссе», «Мы помним», «Людочка», «Телевизор» и др. В разных тональностях фильмы прорабатывают темы, как будто бы уже давно набившие оскомину: материнство, футбол, война, информационный мусор из зомбоящика, но это показ реальности в смещении мотива познания. Прикрываясь знанием, тем, что все показанное якобы было уже видено не один раз, мы в очередной раз ослепляем себя, отказываясь взглянуть на пошлость реальной реальности и задать себе вопрос — а кто же эту пошлость создает.

Схематизация обыденного мира явно прослеживается в короткометражке "TSARS" Александра Антипина, который выводит параллели с «Идеальным человеком» Йоргена Лета. Конечно, в фильме Антипина отстраненный взгляд на человека обыгран более прямолинейно: люди предстают на экране не просто в ничего не значащих позах, характеризующих человека только как человека, но и связанные пропорциями геометрических линий графики. Математизация человека, его движений, мыслей и поступков уносят нас далеко за пределы солнечной системы и показывают, как бы смотрелся человек в глазах инопланетного жителя, и в то же время демонстрируют чуждость представителя человеческого вида самому себе и другим homo.

Общеизвестно, что всякий нестандартный взгляд на мир очень схож с безумием, и изрядную порцию такого безумия мы получаем с психоделическим фильмом «Шива» и сюрреалистичной анимацией Антона Яхонтова. Можно немало спорить об их художественных достоинствах или этических предпосылках, но в этих произведениях мы явно ощущаем разрыв реальности, разрушение мифологических надстроек и взгляд на мир глазами шизофреника, как на перетекающее и хаотичное скопление тел, контактов, мясных сочленений, поеданий и выделений, никак не приукрашенных ритуальностью или моральностью.

Мотивом безумия открывается и день «красной пилюли», который тематически был организован из показов фильмов, ориентированных на слом реальности и проникновение в красную мякоть бытия. Второй акт пьесы под общим названием: «А давайте-ка я вам покажу, как мы в действительности мыслим».

Показ открылся фильмом Алены Воеводиной «Изображая тень», который представил зрителю пространство расщепленного сознания, расколотого на фрагменты негативных эмоций и не способного отличить реальность от того, что происходит только в голове. Фильм ставит диагноз всему современному обществу. Центральный мотив картины легко прослеживается через эпизод, в котором героиня разбивает в зеркале собственное отражение, навеки превращая картину мира в мозаичную совокупность едва различимых фрагментов собственных фобий.

Абсурд бытия оголяется для зрителя и в откровенно плохих картинах: «Самый-самый-самый плохой» и «Неопрятный мальчуган Томми», связанных общей тематикой заполнения человеческого пространства злобными зомби и, в конечном счете, превращения в зомби самих людей. Кто такие в действительности люди, и не являются ли трупы с обвисшей кожей из голливудских ужастиков просто населением наших городов, нашими соседями и прохожими на улице? Эти вопросы контекстуально волнуют многих режиссеров, но не все отваживаются высказаться об этом прямо. Героиня «Самого, самого, самого плохого» беспощадно расстреливает пистолетом Милы Йовович и рубит мечом Умы Турман ходячих мертвецов, экранируя при этом свою схожесть с ними. Типичные действия человека, отказывающего принимать тот факт, что у него рак легких или, что жена его уже не любит.

Резкий контраст с «безумными» фильмами создают добрые, лирические картины: «Крылья» и «Жила-была мама». За кажущейся простотой и наивностью, ленты предлагают зрителю потрудиться головой и докопаться до мысли о необходимости жизненного усилия для осуществления самого себя как  человека. Жизнь — это усилие во времени, и только прилагая изрядный объем труда к своей жизни и жизни окружающих, мы можем оставаться людьми. Два этих фильма являются ответом на вопрос, поставленный предыдущими двумя фильмами. Только человек способен проявить заботу к ближнему и даже к дальнему. В таком экзистенциальном духе фильмы несут послание о способности человека не только к полету на вершинах, но и к настоящей жизни в самых глубоких безднах бытия.

Кульминацией перехода в подпространство реальности, приглашением в пустыню реального явился фильм Юлии Долженко «Пять новелл», который ведет зрителя в тот слой социального пространства нашей современности, который находится под всеохватывающей пленкой лжи и миражей человеческого присутствия. Другой стал чужим, отсутствующим в сфере личностной жизнедеятельности. Украшая квартиру модным ремонтом, отягощая тело дорогим автомобилем, мы не замечаем, что дом опустел, стены разваливаются, занавески прикрывают унылый постапокалиптический пейзаж с копошащимися в помойках бомжами, а автомобиль тонет в болоте нечистот и сжигает последний пригодный для жизни воздух. Экзистенциал одиночества, столь ярко прорисованный в фильме, говорит не только о разрушении социальных связей между членами общества и коллектива, но и о принципиальном непонимании между матерью и ребенком, казалось бы, связанных безусловной любовью и при этом живущих в совершенно разных временах жизненной ценности и устремленности.

Продолжают номадическую тематику медитативные фильмы: «Кузница» и «Кочевье». Они не вызывают рефлексии или построения в голове сложных смысловых конструкций; в этом случае задача камеры другая. Фильмы просто затягивают в себя, погружают в созданную режиссером кинематографическую реальность, открывая, таким образом, нашу реальную реальность. Это жизнь и люди ее проживают, без амбиций, без оправданий, без перспектив. Погрузивших в этот абсурдный водоворот, уже нельзя задавать вопрос о причинах, нужно просто чувствовать себя бараном (в хорошем смысле слова).

Третий день фестиваля был ориентирован на поиск того скрытого и всеми тайно желаемого в кинематографической реальности, реальности сна, реальности вымысла, что более реально и важно, чем сама реальность, являющаяся в сущности историческим пережитком человеческого сознания.

Мощь воображения, способного трансформировать человека по собственной прихоти, отражена и в теме игромании фильма «Пистолет» и в катастрофичности фильма «37 и 70» и в сновиденческих фильмах «Зая-Гриль» и «Сон наяву» и в великолепной кино-поэзии Кристины Кармалиты. Эти фильмы объединены констатацией одного факта — мы не можем по-настоящему знать не только постороннего или близкого нам человека, но даже самого себя. Реальный человек — это пустышка, пустое означающее, которое может идентифицироваться по каким-то надуманным признакам работы, национальности, социального положения and all that. Человек может понять, чем он в действительности, в бытии, в сущности, является только через метафору творческого акта. Человек — ничто, и чем-то он может быть только в пространстве творческих исканий и страданий. Перечисленные фильмы направлены, прежде всего, на самих их создателей, а для зрителя они являются примером того, что нужно искать в фильмах. И это, очевидно, не красота картинки, стабилизация камеры или гладкость монтажных стыков; искать нужно мысль о себе, о своей жизни и о другом в своей жизни.

Погружение в вымышленные структуры реального бытия продолжают типично кафкианские фильмы «Жук», «Объединение 4Д» и «Существительное жить». Хоть режиссер первых двух и утверждает, что не читал Кафку, это не должно никого вводить в заблуждение, поскольку мы можем наблюдать яркий случай извлечения кафкианских, архетипических мотивов прямо из собственного бессознательного.

Завершился фестиваль показом внеконкурсного фильма «Та сторона», раскрывающего очень старую проблема выбора каждого интеллектуала: быт, дети, жена или книга. В этом качественном, мастерски сделанном фильме можно проследить еще множество тематических линий, но тема страдания невозможности отказа от выбора кажется особенно привлекательной.

К сожалению, программа фестиваля по причине ограниченности во времени не вместила фильм Вячеслава Корнева «Вырванные страницы из дневника Ленина», где давно знакомые барнаульскому киноману актеры предстают в несколько новом, модифицированном виде. Некоторые зрители, пришедшие специально для просмотра этого фильма, были расстроены, но они могут быть удовлетворены во время ближайшего заседания клуба любителей интеллектуального кино в АлтГУ, где будет показана новинка.

В итоге фестиваль порадовал многих и никого не оставил равнодушным. Кто-то критиковал, кто-то одобрял, кто-то думал, кто-то не мог спать все три дня, но в каждом зрителе фестиваль оставил что-то свое, какую-то установку и элемент перерождения художественных вкусов. По крайней мере, зрителю стало ясно, что среди всей ерунды, которую показывают по телевизору, увидеть фестивальные фильмы сложновато, а потому усилия, необходимые, чтобы их посмотреть, вознаграждаются с лихвой. И как жаль, что до следующего фестиваля остался еще целый год.

Добавить коментарий

Вы не можете добавлять комментарии. Авторизируйтесь на сайте, пожалуйста.

 Рейтинг статьи: 
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
 
 
 
Создание и разработка сайта - Elantum Studios. © 2006-2012 Ликбез. Все права защищены. Материалы публикуются с разрешения авторов. Правовая оговорка.